Чтение онлайн

Марси, как выясняется, не особо любит крепкий алкоголь. Она потягивает свою стопку, слегка морщась при каждом «изящном», девичьем глотке.

А я? Я не изящная. Я не женственная. И я пью. Я опрокидываю свою первую стопку одним махом, чувствуя, как огненная дорожка пролагает путь к желудку. Смотрю на Марси, пока она, слегка удивленно приподняв бровь, наливает мне вторую. Я удивлена, что она это делает, но, опять же, мне плевать. Это «Джек Дэниэлс». Он согревает изнутри, разжигает тусклый огонек в груди.

Я опрокидываю вторую. На этот раз я сама тянусь за бутылкой.

Марси молчит, пока я наливаю себе третью. До краев. К черту все.

— Ну давай же, — подначивает Марси, удобно устроившись на толстом ковре у моих ног. — Что у вас с ним было?

То, что я делаю дальше, — большая ошибка. Одна из самых больших в моей жизни.

Я выпиваю половину третьей стопки, и мир становится чуть мягче, края — размытее. И я думаю: «К черту все это». К черту Ника Кертиса. К черту Уэстона. К черту отца. И какая-то часть меня — мне стыдно в этом признаться даже себе, но это правда — думает: «А не проще ли просто сдаться? Смириться со всем этим? Перестать бороться?»

И я говорю ей. Голос мой звучит хрипло, отчужденно.

Ник

Два месяца назад

Я сворачиваю последнюю сигарету, экономно рассыпая по бумажке скудные остатки табака. Потом протягиваю ее Пэту. Запасы табака на нуле. Нового не достать — мы всего на шаг впереди Патруля, и удача, та капризная сука, может отвернуться от нас в любую секунду.

Но нехватка табака — наименьшая из моих проблем.

К тому же, чертовски холодно. Я натягиваю на себя грязное одеяло, стараясь укутаться плотнее, и решаюсь выглянуть в узкую щель в потертой двери сарая. Снаружи — серый, промозглый свет позднего вечера. Ничего. Тишина. Может, они еще не знают, кого искать. Может, пронесло.

Ага, как же.

Я слышу голоса раньше, чем Пэт. Сначала — смутный гомон, потом — смех. Девчачий, высокий. Подходят все ближе.

Думаю, это могут быть патрульные, но потом слышу тот самый смех — беззаботный, глупый. Значит, нет.

И все же. Никто сюда не ходит. Это убежище я нашел почти случайно, и мы с Пэтом — единственные, кто о нем знает.

Похоже, я ошибался.

Я жестом показываю Пэту, чтобы он затушил сигарету — сейчас, немедленно. Он, широко раскрыв глаза, давит окурок ботинком о земляной пол.

Я подкрадываюсь к двери, прижимаюсь к грубой, холодной стене рядом со щелью. Ладонь сама нащупывает рукоять ножа в кармане куртки. Я вытаскиваю его. Холодная сталь успокаивает.

###

Это девчонки. Как я и думал, их трое. Первых двух трудно разглядеть как следует — они закутаны в шарфы, шапки, объемные пуховики. Но третья одета лишь в джинсы, поношенные ботинки и кожаную байкерскую куртку. И в ее силуэте, в манере держать голову есть что-то до боли знакомое.

Снова смех. Глупый, наигранный.

— Давай, Сандра!

Кусты и пожухлые папоротники трещат и ломаются под их ногами. Блядь. Они оставят следы, которые будет видно с орбиты. После этого нам придется уходить. Придется искать новое место.

Я проклинаю их про себя, каждую по отдельности и всех вместе. Это лучшее убежище, что я находил за все время скитаний, — заброшенный сарай на окраине старой промышленной зоны. А эти маленькие сучки из сериала «Сладкие долины» сейчас все испортят.

Снова смех.

— Я застряла! — визжит та, что впереди, — Сандра.

Они останавливаются, копошатся, пытаясь высвободить ее ногу из цепких веток. В этот момент их догоняет третья. Теперь я вижу всех троих в полный рост и узнаю их. По школе. Сандра Чемберс. Дениз Фентон. И Кара МакКейнн.

Они движутся прямо к сараю. Неотвратимо, как рок. Я тихо чертыхаюсь и отступаю от двери вглубь темноты. Старая древесина скрипит под их руками.

— Ее заклинило!

— Дай-ка я попробую!

Если бы она была одна… я бы рискнул. Выскочил, заткнул ей рот, пригрозил ножом, заставил бы молчать. Но трое — это слишком. Слишком большой шанс, что одна вырвется, закричит.

С громким скрежетом дверь подается и распахивается. Я замираю на месте, сливаясь с тенью, ожидая их. Нож зажат в руке так крепко, что костяшки белеют.

Когда мои глаза привыкают к серому свету, ворвавшемуся внутрь, они входят. Щурятся, вглядываясь в полумрак. Проходит несколько секунд, которые тянутся как часы.

— Здесь кто-то есть!

Пэт, не выдержав напряжения, вскакивает на ноги.

И вот мы, пятеро, стоим и смотрим друг на друга в грязном полумраке заброшенного сарая. Они — испуганные, застигнутые врасплох. Мы — как загнанные звери.

— Это Ник Кертис! — выдыхает Дениз, и в ее голосе смесь страха и странного торжества. — Ты была права, Кара! Мы нашли его!

И тут я совершаю ошибку. Хотя действую быстро. Я делаю рывок вперед и хватаю Дениз Фентон за воротник ее дурацкой розовой парки. Прижимаю ее к стене, к шершавым, холодным доскам. Поднимаю нож так, чтобы она его видела, чтобы холодный свет лезвия блеснул у нее перед глазами.

И она видит. Ее глаза становятся огромными, круглыми от шока и чистого, животного страха.

— Какого хрена ты здесь делаешь? — рычу я ей прямо в лицо. От нее пахнет жвачкой и дешевыми духами.

Дениз Фентон оказалась совершенно бесполезной в экстренной ситуации. Она начинает рыдать еще до того, как пытается что-то сказать. Сквозь всхлипы и лепет я вылавливаю обрывки: они искали место, где можно выпить, чтобы их никто не увидел. Кара сказала, что знает такое место на восточной окраине, куда никто никогда не ходит, кроме нее. Она думала, что Ник Кертис может сейчас прятаться там от копов, и Сандра сказала: «Давай проверим!»… И вот они здесь.

Не отпуская воротник Фентон, я оборачиваюсь и бросаю взгляд на МакКейнн. Она стоит чуть позади, ее лицо в тени, но я вижу, как она смотрит на меня. Не испуганно, а… оценивающе. Значит, это она. Это она привела этот шабаш сюда. Это ее вина.

И тут я замечаю, что Чемберс в сарае больше нет.

И Пэта тоже.

Я швыряю Фентон от себя — она падает на пол, всхлипывая, — и выбегаю наружу.

Но уже слишком поздно.

Убежище было хорошим — заброшенная промзона с ржавыми табличками «Вход воспрещен» и забором из колючей проволоки. Но у него был один фатальный недостаток: оно находилось слишком близко к дороге. К главной дороге. Которая вела к базе Патруля.