Чтение онлайн

Поначалу их дружбе я удивился. Антон всегда был одиночкой. Хоть у него и были приятели-старшеклассники, с ними он не так уж близко дружил. Он тусовался со старшими ребятами на втором этаже в заброшенном туалете. Там же он научился курить и своей крутостью вызывал у всех учеников уважение. К одноклассникам Антон относился с плохо скрываемым раздражением и называл детьми. В классе его побаивались и уважали. Многие хотели с ним подружиться, чтобы попасть в компанию к старшим, но он предпочитал держаться особняком.

Не знаю, как, но Бессонов нашёл к нему подход. Антон даже познакомил его со своими друзьями и пригласил покурить с ними в туалет. Я видел, как Бессонов выходил оттуда с позеленевшим лицом, кашляя. Антон тогда еще подбадривал его:

– После первой затяжки всего хреново. Потом привыкнешь.

На уроках Бессонов, правда, всё равно сидел на первой парте в гордом одиночестве. Дорофеев не желал переселяться к нему с галёрки, хотя Бессонов этого очень хотел. Сам он на заднюю парту не пошёл. На уроках он внимательно слушал объяснения учителей и старался не реагировать на издевательства Богданова.

Спустя месяц я осознал, что Бессонов как будто всегда был в нашем классе, в нашей школе. Я уже не помнил то время, когда его не было, а еще постоянно за ним следил. Знал, где он бывает, с кем общается и что за друзья у него появились. Я даже мог предугадать, как он ответит Богданову на очередное оскорбление. И меня это начинало злить: я не хотел постоянно думать об этом детдомовце. Не хотел, но постоянно украдкой за ним наблюдал.

Часто я видел его в библиотеке. Обычно он сидел в углу, скорчившись в одном из кресел, и что-то читал. Иногда мне хотелось поговорить с ним о книгах, но я всегда наталкивался на его колючий взгляд и отступал. Это было обидно, но за много лет пора стоило привыкнуть к подобному обращению. Иногда только я украдкой смотрел, какие книги он берёт. В основном это были справочники и учебники, но иногда попадались научная фантастика и фэнтези. Он читал те же произведения, что нравились мне, и я очень грустил, что мы не могли их обсудить.

Война с Богдановым тем временем продолжалась. Колян теперь побаивался драться с Бессоновым, когда рядом был Антон. Он знал, что Дорофеев побьет его за друга. Но Бессонов часто ходил один, так что однажды его всё-таки поймали в туалете на третьем этаже. Я пришел туда помыть руки и обнаружил, что Колян со своими друзьями избивают Бессонова. Был бы я умнее, несомненно сделал бы вид, что ничего не видел, и поскорее бы ушел оттуда. Богданов перестал меня доставать, а больше мне ничего и не нужно было.

Кирилл и Денис держали Бессонова за руки, завернув их за спину, а Колян его избивал. Я заметил, что из носа у Саши текла кровь. Видимо, Колян разбил его. Бессонов пытался вывернуться из цепких рук друзей Богданова, но дело это было дохлое.

– Без друзей никак? Трус! – кричал ему Бессонов, чем ещё больше раззадоривал компанию. Я с ним был, по сути, согласен.

– Эй, это же нечестно, трое на одного! – неожиданно для самого себя я всё же вступился за Бессонова.

Взгляды весёлой компании сразу же обратились на меня, и даже Бессонов посмотрел удивлённо.

– Лесков, вали отсюда. Не видишь – делом заняты, – рявкнул один из приятелей Коляна – Денис.

– Отпустите его! – тогда вдруг выкрикнул я, и Богданов с компанией тотчас же заржали в ответ.

– Лесков, – вкрадчиво обратился ко мне Колян, начиная угрожающе приближаться ко мне. – Ты совсем, что ли, нюх потерял? Давно я тебя не бил? Так я это исправлю.

Я вдруг почувствовал себя идиотом. Бессонов не был моим другом, и его разборки с Коляном меня не должны были никак интересовать. Но я видел несправедливость и потому решил влезть в то, во что не должен был. Да, меня действительно давно не били. Но всё лишь благодаря появлению Бессонову, которым теперь был занят Богданов.

Вместо ответа я зарядил Коляну в нос. Тот такого поворота событий явно не ожидал и даже завис на несколько мгновений, но потом в ответку тоже стукнул меня по лицу. Было неприятно, но я к этому уже давно привык. В голове пронеслась мысль, что сейчас Бессонова уже вместе со мной продолжат избивать, и про себя я мрачно усмехнулся. Обстановка накалялась.

Помешала нам уборщица, явившаяся в самый разгар разборок. Колян её боялся: как-то раз она огрела его шваброй по спине за то, что он опрокинул ведро с грязной водой на пол.

– Так, что здесь происходит? – грозно спросила она, нахмурившись.

Денис и Кирилл сразу же отпустили Бессонова, а потом вместе с Коляном быстро выбежали из туалета, не успели мы и оглянуться. Уборщица косо посмотрела на нас, но промолчала и прошла к кабинкам.

Мы же с Бессоновым еще некоторое время молча смотрели друг на друга. Он явно о чём-то раздумывал, и в какой-то момент мне стало даже неуютно.

– Спасибо, о прекрасный рыцарь, – вдруг издевательски произнес Бессонов. Я мучительно покраснел и покосился на капельку крови у него под носом. В глубине души я надеялся, что он скажет хотя бы «спасибо». Если бы не я, неизвестно, сколько бы его тут ещё мутузили.

– У тебя разбит нос, – снова неожиданно для самого себя произнёс я.

– Слушай, Лесков, какого чёрта ты сюда вообще влез? Радуйся, что тебя не трогают, а я и сам разберусь. Ясно? – грубо сказал он, и лицо его неприятно исказилось.

С этими словами Бессонов повернулся ко мне спиной и пошёл к выходу. Хлопнула дверь туалета, и я остался опять один.

После происшествия с Бессоновым я сформулировал для себя несколько правил, которым решил отныне беспрекословно следовать. Мне преподали жизненный урок, и я был просто обязан им воспользоваться.

Во-первых, никогда не общаться с Бессоновым. Всё, точка.

Во-вторых, никогда не помогать людям.

В-третьих, книги – вот мои лучшие друзья. Отныне мне никто больше не нужен.

В тот день я возненавидел весь мир. Особенно Бессонова, не испытывавшего никаких угрызений совести за своё поведение. Мне было тошно его видеть, поэтому я старался его вовсе не замечать. Впрочем, Бессонов и сам не горел желанием со мной общаться, хоть я и продолжал часто видеть его в библиотеке. Иногда он кивал мне при встрече, но в ответ я теперь всегда отворачивался. Иногда я ловил на себе его задумчивый взгляд. Тогда мне очень хотелось послать его к чёрту, но я молчал и делал вид, что ничего такого не произошло.

Однако обида продолжала разъедать меня изнутри. Я защитил Бессонова, сам получил по физиономии и не дождался нормального «спасибо». Нет, я не просил падать передо мной на колени или рассыпаться в благодарностях до конца жизни. Но можно же было хотя бы не грубить? На месте Бессонова я бы повёл себя намного порядочнее. Но это ведь я, недаром же меня половина школы считает лохом. Видимо, чтобы не быть таковым, нужно становиться неблагодарной свиньёй.

С детьми из детского дома я уже сталкивался. Года два назад отец отправлял меня в детский лагерь на неделю. Предполагалось, что там я буду поправлять здоровье и развлекаться. Но для меня это был филиал ада.