Чтение онлайн

Поначалу, конечно, было даже неплохо: я подружился с парой мальчишек, и вместе мы запускали самолётики в море. А потом туда привезли детей из детского дома, которые тут же устроили в лагере бедлам. Особенно мне запомнился неряшливый мальчишка, который размазывал по стенам своё дерьмо. Не прочь они были и побить «домашних» детей, то есть тех, у которых были родители. К этим «домашним» относили и меня.

Отец, узнав о том, что в лагере были «детдомовские», страшно возмущался и потребовал вернуть деньги за путевку. Администрация ему отказала, и он даже собирался судиться, но потом про это дело успешно забыл.

Бессонов, конечно, экскременты не раскидывал, но вот такие понятия, как честь или совесть, в нём, видимо, напрочь отсутствовали, иначе бы он так себя не вёл. Хотя, на удивление, он оказался весьма чистоплотным и даже первое время сам стирал себе одежду руками, пока Антон не показал ему прачечную внизу.

Я готов был посочувствовать Бессонову. Жизнь у него была тяжелая: один, без родителей, всю жизнь в кругу чужих людей. Это, безусловно, очень тяжело и грустно, но после того случая один вид этого наглого мальчишки вызывал у меня неприязнь.

С учёбой у него оказалось всё не так гладко, как можно было подумать вначале. Бессонов был неплох в физике, математике, и, пожалуй, биологии. Учителя этих предметов были от него в восторге. Но даже по этим предметам он многое не знал. Чувствовалось, что ему не хватало базы, как говорили преподаватели, хотя он очень старался учиться.

С остальными предметами у него всё было намного хуже. Например, он ужасно знал английский. Он путался в словах, выдумывал какие-то странные конструкции слов и предложений, чем, разумеется, вызывал смех у одноклассников. Богданов обязательно комментировал каждое его слово, а англичанка с самого первого дня невзлюбила Бессонова. Было видно, какой пыткой было для него изучение английского и пребывание на этом предмете. А он у нас был три раза в неделю.

Не нравился он и историчке Лидии Филипповне по кличке Филиппок. Она как-то раз вызвала его к доске и начала спрашивать даты. Он простоял минут десять, пытался увести разговор, но историчка стояла на своем и требовала конкретных цифр. Бессонов так их и не назвал, и был отправлен на место под злорадное улюлюканье Коляна. Ему влепили тройку, а вид у него был растерянный и грустный, но мне совсем его не было жаль. Не надо зазнаваться и вести себя с людьми по-скотски.

В моей же жизни ничего не менялось. Я по-прежнему общался с Тимуром, обсуждал с ним уроки, читал книги и иногда получал от Коляна. Случалось это редко, так как он был всё время занят: вся его энергия уходила на Бессонова, а мне доставались лишь крохи внимания. Как-то я даже подумал о том, что, если бы Колян не был таким придурком, я бы, может, присоединился к нему, чтобы проучить Бессонова. Но от таких мыслей мне становилось тошно. В конце концов, это было не по-человечески.

Случай с Бессоновым дал мне понять, что друзей у меня никогда не будет. Все мои попытки вылезти из кокона заканчивались неудачей. Что там говорить, у меня и девушки никогда не будет. Кому я такой нужен? Девчонки любят сильных и смелых, а я слабый и трусливый. И мне было горько от осознания этого.

Я сделал определённые выводы и решил больше никогда ни с кем не общаться. В средние века я бы вообще ушёл в отшельники.

Но судьба в скором времени внесла свои коррективы, и в моей жизни кое-что поменялось в лучшую сторону. Как-то после уроков я, по обыкновению, отправился в библиотеку, предвкушая приятное времяпрепровождение. На днях мне попалась в руки книга «Властелин Колец», и я сразу же понял, что пропал. Джон Толкиен буквально изменил мою жизнь. Я бредил его книгой и тайком сидел в интернете на фанатских сайтах. Как же мне хотелось оказаться в Средиземье и пройти с любимыми персонажами их путь! На уроках я иногда грезил наяву, представляя, что я действительно там оказался. Эта книга покорила меня с самых первых страниц. Затаив дыхание, я читал, как Братство путешествуют по волшебному миру, как им на пути встречаются опасности. История Арагорна казалась мне завораживающей, а его любовь к Арвен заставляла моё сердце биться чаще. Мне тоже хотелось кого-то так полюбить, а потом взойти на престол, пусть даже это и дурацкие мечты.

Библиотека была самым непопулярным местом посещения учащихся школы, и я мог лишь надеяться, что меня никто не потревожит шумом. Я любил сидеть в тишине и просто мечтать о чём-то приятном.

Закончив с уроками, я тут же открыл любимую книгу. Я так зачитался, что и не заметил, как появился Бессонов. Вид у него был довольный, он сиял, будто выиграл в лотерею. Я ощутил резкое раздражение от того, что он отвлёк меня от книги и нарушил моё уединение. Угрюмо нахмурив брови, я сделал вид, что не заметил его. В комнате мы были одни, даже Юлия Сергеевна, библиотекарь, куда-то ушла. Она часто оставляла меня одного, зная, что я буду вести себя хорошо.

Бессонов поначалу тоже меня игнорировал. Он лениво прошёлся между стендами, потом взял какую-то книгу и уселся в кресло прямо напротив моего.

Я постарался не обращать на него внимание, но его присутствие меня сильно отвлекало. У меня не получалось также, как в его отсутствие, уйти всем сознанием в мир Средиземья. Буквы перед глазами прыгали и не желали становиться единым предложением. Когда я поднимал глаза, то сразу же натыкался на взгляд Бессонова. Было ощущение, что тот явно хотел со мной заговорить. Однако внутри меня лишь начинала закипать злость на этого мальчишки, что отвлекает меня от самой классной книги в мире. Не успел я и подумать о том, что сейчас вообще не хочу ни с кем разговаривать, как услышал неуверенный голос Бессонова:

– А что ты читаешь?

Отвечать ему я не собирался, да и вообще не хотел иметь ничего общего с этим наглым мальчишкой. Я промолчал и только насупился. Другой бы отвалил, видя, что я не в настроении с ним разговаривать, но Бессонов оказался таким же прилипчивым, как и репей. Он встал с кресла, подошёл ко мне ближе и наклонился, чтобы рассмотреть обложку. Я тут же положил книгу на колени и возмущённо посмотрел на Бессонова, всем своим видом показывая своё отнюдь не дружелюбное расположение духа.

– «Властелин колец»! – жизнерадостно констатировал факт Бессонов, вообще не обращая внимания на мои немые попытки показать свою неприязнь. Я тогда подумал, что если он начнёт смеяться над книгой, то я его ударю. И плевать, что получу в ответ. За дорогие мне вещи я буду биться до последнего. Но Бессонов вдруг уселся на подлокотник кресла, на котором я сидел, и заявил:

– Я тоже люблю эту книгу! А кто твой любимый персонаж?

Я сразу же от него отодвинулся: мне было неприятно его соседство. А потом покосился на него недоверчиво, подозревая насмешку. Но выглядел Бессонов серьёзно и, похоже, не издевался.

– Арагорн, – коротко ответил я.

– А я люблю Фродо.

– Почему? – поинтересовался я. Было странно услышать от Бессонова имя персонажа, который тоже мне нравился. Я как раз дошёл до момента, где Фродо взяли в плен, и жутко волновался, что его, возможно, сейчас убьют.

– Потому что он донёс свою ношу до конца.

– Это спойлер, – возмутился я, а потом вдруг спросил. – С ним всё будет хорошо?

– Узнаешь, – хитро прищурил глаза Бессонов, а потом признался. – Я дочитал до конца, и теперь мне хочется с кем-нибудь обсудить книгу.

– Я вторую дочитываю. Скажи, жутко было, когда Фродо в плен взяли?

– Я думал, что ему конец.

Разговор становился всё интереснее и интереснее. Я ни с кем ещё не обсуждал прочитанные книги. Родители к моему увлечению относились равнодушно, хотя именно они и привили мне эту привычку. С одноклассниками же я не решался заговаривать. Одно время только зависал на форумах, читал всякие статьи, теории, но влезать в разговор стеснялся, считая себя глупым малолеткой.

– А мне нравится, что Арагорн стал королем, – вдруг вырвалось у меня.