Чтение онлайн

— Идиотка, — буркнул недовольно Вильгельм.

Молодую Катерину отдали Сенешалю в обучение, но вместо искусства контролировать эмоции и сознание людей, она усваивала лишь скорость и силу. Катерина поглощала эти знания о сверхъестественном могуществе так же быстро, как и кровь крестьянских подростков. Вильгельм часто практиковал на ней свои способности контроля, ломая ее силу воли, но девушка освобождалась от его влияния, становясь все опаснее и опаснее. Это пугало, страшило старого Вильгельма, который чувствовал, как теряет контроль над безумной и кровожадной вампиршей. А контролировать ее очень хотелось. Хотелось чтобы, как и прежде Катерина была у его ног, слабая немощная, чтобы принадлежала ему, была его собственностью…

Сенешаль был уверен, что временами даже Принц боялся этой безумной женщины, которую создал. Никто не знал, откуда в Катерине столько кровожадности, но Вильгельм предполагал, что это кровь Густава пробудила в ней всепоглощающую жажду. Ни слова Принца, ни его дисциплины не моги остановить Новообращенную. И хотя Катерина прекрасно себя контролировала, она никогда не останавливалась, пока жертва не умирала.

(Берлин. Лето, 1515 года) Бэнджамин Груневальд

После семи лет служения, трепетной и безответной любви к свой госпоже Бэн смирился, что до конца свои дней будет любить безответно. Его положение не могло ему позволить и надеяться. Любые попытки, намеки на чувства были жестоко откинуты и уничтожены Катериной. Она не желала любить и быть любимой, и Бэн сдался. Нет, любить ее не перестал, это было невозможно, ведь их связывали Узы Крови, и все, о чем Бэн мог думать, – это как угодить своей госпоже. Бэн сдался, оставил попытки добиться с ней близости и смирился с положением раба. Семь лет – большой срок. И Бэн был счастлив быть рабом. Только вот спалось с трудом. Особенно зная, что всего в пяти футах под ним спит прекрасная и желанная Катерина.

В полумиле от своей гостиницы Бэнджамин отстроил удобный домик для дневного сна своей госпожи. Так удобно было и дела вести, и следить за покоем хозяйки. На правах владельца Бэнджамин мог пользоваться гостиницей по своей прихоти, отдыхал там, вел дела, а так же обедал и ужинал за счет заведения. Также он познакомился и с Равеной. Девушка работала на кухне, носила воду и разжигала огонь, а когда у нее появлялась свободная минутка она приходила в его спальню и, не разговаривая, раздевалась, забираясь в его постель.

Она не была особой красавицей, и не поражала своими умениями. Равена просто молчаливо раздевалась и помогала Бэну забыть о Катерине хотя бы на час в день. Временами к Равене приходил ее муж – кузнец, и Бэн чувствовал смесь стыда и ревности, понимая, что Равена не его и что, по сути, она ему и не нужна. Вот только делиться с кем-либо всегда было не в его правилах.

— Ты не будешь возражать, если у меня появится девушка? – задавать такие вопросы хозяйке было странно.

Катерина села напротив, почесала испачканными руками переносицу и махнула стриженой головой в знак отрицания.

— Ты же не собираешься на ней жениться?

— Она уже замужем.

— Значит, мне все равно.

Что в действительности чувствовала Катерина, Бэн понимал с каждым днем все меньше. Она то много смеялась, забавляясь своими способностями и могуществом, то становилась мрачной, пугливой, как дикий зверь, агрессивной по отношению ко всем, особенно к Вильгельму. А Бэн все сильнее понимал, что уже давно ей не друг, не будущий или бывший жених, а просто вещь. Тяжело быть вещью подле того, кого любишь безмерно. Катерина осушала его душу. С каждым мгновением подле нее он понимал, что себе более не принадлежит. Ни телом, ни сердцем. Просто работая, просто исполняя ее желания, просто иногда оказываясь с постели с Равеной, Бэн превращался в куклу.

(Берлин. Июль, 1515 года) Бэнджамин Груневальд

Было лето, жаркое и знойное.

— Господин, наши кредиторы требуют выплат по долгам, — сообщил управляющий.

— Откуда у нас долги? Мы же не брали кредитов?

— Засуха, зерно вышло, да и старые долги за сено да овес тяготили.

— Я разберусь.

Денежные вопросы давно Бэна не беспокоили. Постоянная прибыль от торговцев, маниакальные убийства Катерины, которые приходилось хоть как-то скрывать, забирая все до нитки у якобы ограбленных да убитых. Все как-то накапливалось, помогало держаться на среднем уровне, и Бэн давно себе ни в чем не отказывал, теша свое самолюбие. А тут так некстати проблемы с таверной. Пришлось поднять счетовода, заглянуть к торговцам.

Денежные новости оказались неутешительными: торговца и след простыл, весь его товар со склада улетучился, а накопления были растрачены, так как, привыкши жить на широкую ногу, Бэн растратился. Поняв, что внезапно из преуспевающего молодого человека он превратился в банкрота, должника, которого за такое могли на каторгу отправить, Бэн решил срочно продать таверну, избавиться от неприятностей и всех старых связей. Это также помогло бы решить вопрос с его возрастом – как он ни старался, старше двадцати пяти выглядеть не мог.

Тем же днем решить все дела не удалось. Управляющий куда-то отправился, а Бэн повстречал Равену, запыхавшуюся, вечно спешащую.

— Заглянешь ко мне? — скорее указ, чем вопрос.

— Муж пришел.

— Пойдем за городскую стену, там, в полях тепло.

Равена безропотно согласилась. Было ли причиной ее покорности то, что Бэн был хозяином места, где она работала, или ей действительно нравилось с ним быть, юноша не спрашивал. Привык к ее молчаливому присутствию и привык верить, что все именно так, как ему хотелось.

Небо медленно тускнело, солнце садилось, но до пробуждения Катерины было еще пару часов. Бэнджамин отвел девушку к реке, в сумерках он отыскал неприметный сарай чуть в стороне от пастбищ и, убедившись, что никто за ними не следит, затолкал девушку вовнутрь. Прикрыв двери, Бэн отыскал какую-то палку, чтобы подпереть вход – так их никто не побеспокоит. Но сдавленный крик Равены заставил его вздрогнуть, и ненадежная подпорка упала к его ногам. Схватив несостоявшийся засов в качестве оружия, он неспешно двинулся вовнутрь, стараясь привыкнуть к полумраку.

Равену удерживал невысокий мужичок, и еще двое стояли рядом. Наверно, девушка в темноте не разглядела их посиделки – на полу в сене валялась бутыль самогонки и были разложена какая-то снедь.

— Эй, отпустите девушку, — крикнул Бэн, пытаясь сориентироваться и взвесить свои силы. Один против троих – можно справиться, если действовать быстро и у него было оружие.

Но Бэн никак не ожидал, что их окажется больше и кто-то ударил его лопатой пластом по спине. Как только юноша упал несколько крепких кулаков и тяжелых сапог стали колотить его, нанося удары в живот и по голове. Когда они прекратили Бэн не знал, на какое-то время он отключился, потерял сознание и пришел в себя, понимая, что порядочно разбит. Его навыки лечиться, используя витэ Катерины, были на высоте, только вот понять, как много крови вампира сохраняется в своем теле, сложно. Стараясь сосредоточиться на самых опасных повреждениях, Бэн спешно себя лечил, а где-то за его спиной плакала и кричала Равена.

Мужчин было пятеро, и девушку избили, а потом изнасиловали. И Бэн беззвучно лежал в шести футах от них и наблюдал, стараясь не привлечь к себе лишнего внимания. Он был уверен, что не сможет справиться с пятью, и рисковать своей жизнь он не мог – его жизнь принадлежала Катерине.

Коря себя своей некомпетентностью, слабостью и неспособностью защитить даже смертную подружку Бэн мысленно клялся стать сильнее и более никогда не бояться смертных. Найти на них управу, развить в себе те способности, о которых говорил Вильгельм.