Чтение онлайн

В 1965 г. Хулия родила десятого ребенка. Все дети, кроме первых трех, умерли в младенчестве. Старшая дочь Роза пошла по стопам матери, с восьми лет на­чав работать прислугой. Заработки Хулии и Розы позволили им купить клочок земли, на котором они выстроили собственный дом. Однако вскоре после этого Хулия подхватила воспаление легких. Чтобы рассчитаться за лечение, Хуану пришлось продать дом.

В 1973 г. они переехали на Ранчо-Нуэво, где живут и по сей день. Это квартал гвадалахарских трущоб — здесь нет питьевой воды, канализации и освещения. Рядом высится вонючая гора мусора, куда рабочие из подпольных мастерских сбрасывают отходы. Обитатели Ранчо-Нуэво тоже выкидывают мусор на эту свалку, так как муниципальный сбор мусора в квартале не предусмотрен.

Какое-то время семья бесплатно ютилась в доме племянницы Хуана. В 1982 г. племяннице это надоело и она их выгнала. Тогда они «захватили» клочок земли и по­ставили на нем дом из картона с земляным полом. Никто не знает, кто был вла­дельцем земли, захваченной ими и еще тридцатью семействами. Поскольку жи­вут тут все на птичьих правах, Хулия и Хуан не решились строить более осно­вательное жилище. Весной в картонном домике очень жарко, в пору летних ливней его заливает, а зимой, когда температура падает до 4 градусов, там очень холодно. Время от времени к незаконным поселенцам пристает местная полиция и вымогает взятки, грозя выдворением с незаконно захваченной земли [1].

В предыдущей части мы убедились, что пока поиски волшебной формулы для превращения бедности в процветание не принесли успеха. Ни донорская помощь, ни инвестиции, ни образование, ни контроль рождаемости, ни зай­мы, ни прощение долгов не оказались панацеей. Рост не отреагировал ни на од­но из этих средств, потому что они не учитывали основного принципа эконо­мики: люди реагируют на стимулы. В третьей части будет показано, что у бед­ных часто нет стимулов выбиваться из нищеты, даже когда правительства не препятствуют созданию свободного рынка. Для преодоления невезения и бед­ности, которые становятся своего рода ловушками, часто требуются прямые, целенаправленно создаваемые стимулы. Мы увидим, что иногда причиной сло­жившейся ситуации действительно становится невезение, а не плохая полити­ка. Рассмотрим мы и случаи, когда правительство подрывает свободный ры­нок и создает антистимулы, убивающие рост. Один из способов, которыми правительства разрушают экономику, — коррупция. Нередко для борьбы с коррупцией и развития свободного рынка необходимо осуществить фунда­ментальные структурные реформы. За их проведение власти обязаны отвечать перед законом и перед собственными гражданами. У чиновников, к сожале­нию, немало стимулов проводить курс, разрушающий национальную эконо­мику. А значит, крайне нелегко изменить все, что касается государственной политики или коррупции. При высоком уровне социального неравенства и эт­нической поляризации вероятность выбора деструктивной политики повы­шается, потому что она отвечает интересам избранного класса или привилеги­рованной этнической группы, а не всей нации. Обеспечение стабильного эко­номического роста требует осознанных усилий со стороны правительства по предоставлению населению услуг здравоохранения и образования, по разви­тию инфраструктуры. Рост прекращается, когда мы через свои правительства «делаем то, чего делать не следует» или «не делаем того, что делать следует» (ес­ли использовать слова молитвы).

Само по себе установление верных стимулов тоже не является панацеей. Новые принципы необходимо утверждать постепенно. Придется слой за сло­ем освобождать экономику от различных групповых интересов и искаженных стимулов и освобождать путь новым людям со здоровой мотивацией. Такой процесс, по сути, представляет собой расчистку дороги, которая должна при­вести нас к развитию. И тут скорее всего не обойтись без напряженной борьбы за каждый дюйм пространства. Иногда продвигаться вперед крайне трудно, почти невозможно. Неимоверно сложно распутывать переплетения разнород­ных сил, отражающих интересы правительства, бизнеса, доноров и простого населения. К тому же представления о росте, основанные на идее стимулов, могут оказаться такими же малоэффективными, как и не сработавшие ранее снадобья. Легко указывать задним числом на ошибки; гораздо труднее найти средства, которые наконец-то окажутся действенными. И все-таки условия для решения этой задачи у нас лучше, чем у наших предшественников. Во-первых, у нас за плечами четыре десятилетия опыта, который можно использовать, чтобы понять, что себя оправдало, а что нет. Во-вторых, экономическая наука сделала значительные шаги в совершенствовании методов анализа, позволяю­щих глубже понять сам феномен роста.

О Возможность получить высокий доход в будущем — мощный стимул для активных действий. Что же может помешать этому стимулу оказывать влия­ние на бедных людей? Если разницу в доходах и в динамике роста определяет главным образом технология, почему же не все бедные страны осознали это и не поспешили прибегнуть к современным техническим достижениям? Чтобы найти ответ, надо понять, что такое возрастающая отдача. А также что такое утечки, соответствия и ловушки.

Истории об утечках, соответствиях и ловушках заставляют экономистов раз­мышлять над удивительными фактами. Почему скромные инвестиции бан-гладешского предпринимателя по имени Нурул Куадер в фабрику по произво­дству рубашек так напугали текстильную промышленность США? Что общего у бракованного кольца, из-за которого взорвался космический корабль «Чел-ленджер», со слабым развитием экономики Замбии? Как связано образование городских гетто с нищетой в Эфиопии? И как все-таки утечки и соответствия удерживают бедных в ловушке бедности?

Давайте более внимательно рассмотрим стимулы к росту. Рост — это про­цесс обогащения. А обогащение — выбор между потреблением сегодняшним или завтрашним. Если я резко сокращу свое потребление и сохраню значитель­ную часть заработанных денег, то через несколько лет буду богаче. Ведь я смогу распоряжаться и заработком, и процентами со сбережений. Если же я буду прое­дать весь свой заработок, то, кроме него, у меня никогда ничего и не будет.

При старых представлениях о росте, однако, считалось, что в долгосрочной перспективе сбережения в масштабе всей экономики не оказывают на него влияния. Рост определялся фиксированным темпом технического прогресса.

Принцип убывающей отдачи означает, что увеличение сбережений в масшта­бе всей экономики приведет к снижению процентных ставок до уровня, пока сбережения не останутся на уровне, необходимом для поддержания техничес­кого прогресса. И долгосрочные темпы роста независимо от стимулов к сбере­жению будут соответствовать темпам этого прогресса,

Но правда ли, что отдача на капитал убывает? Новые теории роста утвер­ждают, что это не так [ 1 ]. Как же? Ведь увеличение количества машин при пре­жнем количестве работников приведет к снижению отдачи от каждой маши­ны! Не спешите с выводами. Секрет здесь в том, что люди могут накапливать технологический капитал — знание новых технологий, которые экономят ра­бочую силу [2].

Вы скажете, что это напоминает теорию Солоу, по мнению которого техни­ческий прогресс обеспечивает возможность роста, и будете правы. Модифика­ция же взглядов Солоу состоит в том, что технология, как и все остальное, что помогает при том же количестве рабочей силы достигать более значительных результатов, должна реагировать на стимулы.

Ключевая идея проста. Принцип убывающей отдачи предполагает, что объ­ем одной из составляющих производственного процесса, например рабочей силы, постоянен. Но предприниматели в погоне за прибылью будут искать спо­собы преодолеть этот барьер. Они устремятся к новым технологиям, сокраща­ющим трудозатраты.

Влияние стимулов на рост — это существенное изменение модели Солоу, согласно которой рост в долгосрочной перспективе всегда определяется техни­ческим прогрессом, происходящим по внеэкономическим причинам. Мы же говорим об изменении стимулов, которые приводят к изменению темпов эко­номического роста.

Но у технологии есть некие странные свойства. Техническое знание должно утекать от одного человека к другому. Потенциал технических достижений реализуется, только когда высококвалифицированные индивиды соответст­вуют друг другу по квалификации. А индивиды с низкой квалификацией мо­гут оказаться на обочине процесса и застрять в ловушке.

Утечки

В апреле 1980 г. Нурул Куадер наблюдал, как на его новой фабрике по про­изводству рубашек — Desh Garments Ltd. — в Бангладеш изготавливаются пер­вые рубашки. До запуска Desh Garments текстильная промышленность Бангла­деш была на зачаточном уровне. В 1979 г. в ней насчитывалось всего сорок ра­бочих [3].

На машинах Куадера за первый год работы было выпущено 43 CCD рубашек [4]. В среднем их продавали по цене 1,28 доллара за штуку, так что общая вы­ручка составила 55 500 долларов. В 1980 г. эта сумма составляла менее одной десятитысячной от общего экспорта Бангладеш. Даже по бангладешским мас­штабам предприятие Куадера было небольшим [5].