Чтение онлайн

читывал, даже не подозревая о богатстве слов, которые произношу. Veni, прииди. Так начинаются эти молитвы. Начинаются словами, которые обращают к тому, чьего присутствия желают. И такова действительно воля Божия, чтобы Дух Святой был нашим гостем, чтобы мы были Его жилищем, Его храмом (ср. Рим 8,9; 1 Кор 3,16; 6,19). Молитвы к Самому Лицу Святого Духа в нашей латинской литургии встречаются реже, чем на Востоке. Но чего испрашивают главным образом наши молитвы к Отцу и Сыну, как не дарования Духа Святого, Которого Бог обещал на всем протяжении истории народа Божия? Всякая молитва не предназначена ли для нашего освящения? Но ведь именно Дух Святой делает нас сынами Божиими, усыновляет наши души, из которых вырывается призыв любви и упования: «Авва, Отче!» (ср. Рим 8,14). Молясь Святому духу, мы говорим Ему: «Veni», обращаясь ко Христу или к Отцу, мы просим Их: «Emitte» — пошлите Духа Святого, пошлите нам, пошлите в нас Духа, Который один может глубоко и полностью преобразить нас, восстановить, согласно дивному пророчеству Иезекииля: «Я дам вам сердце новое, и дух новый дам вам; и возьму из плоти вашей сердце каменное, и дам вам сердце плотяное.

Вложу внутрь вас Дух Мой, и сделаю то, что вы будете ходить в заповедях Моих» (Иез 36,2627). И не только каждая отдельная личность, но и вся вселенная должна быть обновлена через Его пришествие. Краткий стих псалма прекрасно выражает это: «Пошлешь Дух Твой — созидаются, и Ты обновляешь лице земли» (Пс 103,30). Нужно ли мне еще убеждать вас молиться Святому Духу? Что до затруднений, какие вы испытываете, обращаясь к Нему, то не вызваны ли они тем, что вы ищете Его как кого-то, находящегося вне вас, тогда как Он внутри? — Не собеседник, который разговаривает с вами извне, но порыв, который изнутри возбуждает, поддерживает, ведет вашу молитву, вашу живую веру, вашу любовь к Богу и к вашим братьям. Очень хорошо поняла это одна девочка-подросток, которая перед тем, как принять таинство миропомазания [15] , пока ее мать прикрепляла к ее головке белую вуаль, сказала: «Мама, я думаю, что я Его уже получила. — Кого это, доченька? — Святого Духа! — Почему же ты так думаешь? — Я все время чувствую желание поступать хорошо». Дух есть Учитель, Который наставляет нас из Своего тайного обиталища в нас, в глубине нашей души, где Он обитает, и наставляет не посредством слов, но вливая в нас Свое учение. Именно так следует понимать обетование Христово: «Он научит вас всему, Он напомнит вам все» (Ин 14,26). Он наш Учитель молитвы, Который не предлагает нам механических формул, но исторгает из нас молитву, как вопль к Богу. Наш Друг, он поддерживает нас, но не так, как друзья земные: помощь Его приходит изнутри; Он есть та сила, которая укрепляет нас и утверждает нашу волю, тот огонь, который делает пламенным наше сердце. «Любовию Твоей воспламени нас». И самое меньшее, чего мы можем ожидать от Него, есть полное наше обновление. Литания прошений гимна в праздник Пятидесятницы исключительно выразительна: «Омой… исправь… исцели… умягчи… воспламени… восставь». В средоточии нашего существа, Он есть поистине Дух Создатель, Вос-создатель. Почему же мы столь мало преображены Им? Потому что, бесконечно почитая нашу свободу, Он ни в коем случае не хочет врываться в нас силой, помочь нам без нашего на то согласия. Он всемогущ лишь в том существе, которое желает быть нищим, внимательным, послушным, восприимчивым, мягким, податливым, управляемым… С таковым Он совершает великое. Но даже и этих свойств следует ожидать от Него же Самого: «Сотвори меня послушным, и наставляй меня; покорным, и веди меня». Апостолы получили Духа Святого лишь потому, что в ожидании Его прихода «пребывали единодушно в молитве, с некоторыми женами и Мариею, Матерью Иисуса» (Деян 1,14). От вас зависит, чтобы каждая ваша молитва стала новой Пятидесятницей.

В молитве христианина повторяются различные элементы, составлявшие молитву Сына Божия, ставшего Человеком. Первая реакция человека, поставившего себя перед лицом Бога, Его Превосходства, Его сияния, Его святости, есть благоговейный страх. Это чувство походит не столько на боязнь, сколько на любовь: любовь, которая поклоняется (1. Помните Бихра). — Поклоняться значит исповедовать: «Ты еси Бог, Ты еси Бог единый», простираясь ниц духом и телом во внутреннем порыве, состоящем одновременно из страха и любви, из восхищения и радости (2. «Богу твоему поклоняйся»). — Из поклонения вытекает хвала. Простершийся ниц человек восстает, чтобы восславить своего Бога, Его совершенства и Его великие дела (3. «Во хвалу Его славы»). — Человек воздает Ему благодарение за Его помощь и Его щедроты, и прежде всего за то, что ОН ЕСТЬ (4. За Тебя). — Эти различные состояния соединяются в чрезвычайно богатое духовное настроение, которое охватывает их и превращает в предание себя. Предание себя в «жертву хвалы» (5. В Роншане). — В этом предании себя христианин участвует весь целиком: с прошлым, настоящим и будущим, с душою и телом, с жизнью и смертью (6. Письмо ЖанПьеру). — Но, в отличие от неодушевленных предметов, человек не отдает себя раз и навсегда. Только тот отдал себя Богу, кто никогда не перестает отдавать себя Ему (7. Второе письмо Жан-Пьеру). — Наше отдание себя в любви есть возвращение Господу той преизбыточествующей жизни, которую мы имеем от Его любви (8. Третье письмо Жан-Пьеру). — В более глубоком смысле оно есть приобщение к тому порыву благодарения, который от века устремляет Сына в объятия Отца (9. Четвертое письмо Жан-Пьеру). — У святых эта потребность отдать себя Богу выражается в желании уничтожиться — но нужно хорошо его понимать: оно есть горячее стремление быть поглощенным божественной любовью, как некогда жертвы поглощались огнем, ниспавшим с неба (10. Атеизм христиан?).

Я был очень рад узнать, что достаточно вам бывает услышать произнесенным или увидеть написанным имя Божие, как в глубине вашей души возникает таинственный порыв к поклонению. В этом я вижу свидетельство того, что в вашей душе жива религиозность, та духовная склонность, которая влечет нас почитать, поклоняться Богу, равно как и трудиться ради Его славы. Но не упускайте из виду, что это есть также приглашение тщательно возделывать эту религиозность, основу всех религий. Между нею и любовью существует тесная связь. Кто это сказал: «Любить значит почитать»? Это верно ведь уже и в человеческих отношениях, но насколько же сильнее правота этого утверждения в наших отношениях с Богом! Истинная любовь к Богу страстно стремится признать Его высшее Превосходство и возвещать Его, чтобы все творение воздало Ему честь и славу. Что до тех христиан, которые под предлогом сыновней любви не испытывают в присутствии Божием ни малейшего почтительного страха, порождаемого религиозностью, но обращаются с Ним с такой свободой, которая граничит с распущенностью, то будьте уверены, что они не только не превзошли, как они себе воображают, «закона страха», но они далеко еще не начали быть религиозными. Часто и прилежно обращайтесь к Ветхому Завету. В частности, к пророкам, этим ревнивым поборникам запредельной Святости Божией. Их слова имеют исключительное значение для того, чтобы дать прорасти, подняться и созреть религиозности, которую Ветхий Завет обозначает термином «Страх Божий». И вы обнаружите, что одновременно в вас распустится и все более отважная сыновняя доверительность. Действительно, чем больше христианин «боится» Бога, тем больше он его любит. И чем больше он Его любит, тем больше «боится». Противоречие здесь только видимое. Под конец я хочу привести вам пример, на котором веками учили молодых мусульман почтению к Имени. Я уверен, что вы окажетесь восприимчивы к его глубоко религиозному значению.

«Однажды вечером бродяга Бихр брел совершенно пьяный и увидел на земле, растоптанный уже ногами множества прохожих, клочок бумаги, на котором было написано: “Во имя Бога всемилостивого и милосердного…” Подобрав этот клочок, он завернул его в лоскуток ткани, вложив туда также кусочек муската, и затем почтительно поместил все это в расселину старой стены. В ту же ночь одному благочестивому человеку приснился сон, в котором ему было велено пойти к Бихру и возвестить ему: “Поскольку ты подобрал Наше Имя, которое влачилось на земле, поскольку ты его очистил и умастил благовонием, Мы также почтим твое имя и в этом веке, и в будущем”».

Сначала отрывок из письма, ответ на который следует ниже: «Я люблю поклоняться Богу; я чувствую влечение к поклонению; я счастлив, когда я поклоняюсь Богу, я должен даже сказать, что никогда больше я не бываю так счастлив. И в то же время, мне необходимо прибавить, что я не знаю, что такое поклонение. Ну, не парадокс ли это? Часто я обращался к книгам, движимый надеждой найти, наконец, определение этого поклонения, занимающего первое место в моей жизни; и всякий раз я бывал разочарован разноречивостью определений или описаний. Поклонение представлено в них как реакция человека, поставленного в присутствие то Верховенства Божия, то Его Величия, то Его Славы. Порой, как предощущение Его грозной близости. А иной раз, как духовное состояние человека перед лицом Существа, в Котором его исток и конечная цель. Из этого следует, что поклонение Богу тесно связано, по обстоятельствам, то с благоговейным страхом, то с хвалой, то с покорностью или с воздаянием чести. Но не значит ли все это “смазывать” поклонение? Ведь если не определить его строго, оно смешается с различными другими религиозными расположениями духа и утратит свою особенность. Это представляется мне весьма серьезным». Дорогой друг, я счастлив слышать от вас, что вы глубоко расположены к поклонению. Это несомненный знак присутствия в вас Духа Божия и того, что ваша религия — это не просто та мораль или смутная религиозность, которую столько христиан принимают за подлинную религию — христиан, о которых позволительно спросить, не являются ли они атеистами, сами того не ведая? Чтобы уяснить себе, что же есть истинное поклонение, исходите из утверждений Писания: «Богу Твоему поклоняйся и Ему одному служи» (т. е. воздавай Ему почитание). Эту заповедь, которая была на протяжении веков основным правилом жизни как частной, так и общественной всего народа Израильского, Христос вновь объявил на заре времени благодати (ср. Лк 4,8). И он прибавляет: «Настало время, когда истинные поклонники будут поклоняться Отцу в духе и истине; ибо таких поклонников Отец ищет Себе. Бог есть дух: и поклоняющиеся Ему должны поклоняться в духе и истине» (Ин 4,23–24). Разве не вытекает из этого, что поклонение есть такой человеческий акт, который обращен к Богу и который не может быть обращен ни к кому иному, как только к Нему? Первые христиане, которые умирали тысячами за отказ поклониться императору или идолам, понимали это именно так. Другие религиозные расположения духа, как то: почитание, хвала, любовь, в отличие от поклонения, встречаются и в отношениях между людьми. Ибо Бог отнюдь не стремится быть единственно почитаемым, хвалимым, любимым. Но Он не терпит, чтобы человек поклонялся кому-то другому, кроме Него: «Имя Его — “ревнитель”: Он — Бог ревнитель» (Исх 34,14). Итак, именно Бога, и постольку, поскольку Он есть Бог, имеет целью поклонение. Поклонение — это такое расположение души, выражает ли она это во внешних жестах и действиях или нет, — которое провозглашает: «Есть Бог. Ты есть Бог. Ты единый есть Бог». Поклонение, следовательно, не имеет своим объектом то или иное совершенство Божие, но именно божественность как таковую, независимо от ее атрибутов. Утверждать через поклонение, что Это Существо, Которое стоит передо мною, есть Бог, это в самом деле есть и признание дивных Его совершенств. И эти последние — единство, простота, истина, благость, бесконечность, вечность, непостижимость, премудрость, провидение, справедливость, милосердие, всемогущество — вызывают в душе множество религиозных чувств: страх, изумление, почтение, покорность, хвалу, покаяние, благодарение, доверие, сыновнюю любовь… Но эти чувства, сопровождая поклонение, не являются поклонением. Нужно прибавить даже, что без него они ничто. Ибо именно от него получают они свое религиозное значение. Но, вместе с тем, истина также и в том, что поклонение не достигает всей полноты, если оно не включает всех этих различных чувств, не питается ими. Только включая их, оно является во всем своем блеске как поклонение сыновнее, трепещущее и воспевающее, доверчивое и ликующее. Внутреннее поклонение человека, который не есть чистый дух, должно выражаться также и позой тела, причем самой характерной, несомненно, является простереться ниц. «Он простерся на земле и поклонился», — читаем мы на каждой странице Библии. А также должно оно выражаться и через ту специфическую религиозную деятельность, каков есть культ, культ поклонения, полагающийся одному только Богу, и особенным проявлением которого является жертва. Но поклоняющийся в духе и истине всегда помнит, что внешний культ лишен значения, если он не основан на культе внутреннем. Христос бросает фарисеям упрек, который пророк Исаия обращал к своим современникам: «Приближаются ко Мне люди сии устами своими и чтут Меня языком; сердце же их далеко отстоит от Меня. Но тщетно чтут Меня» (Ис 29,13; Мф 15,8–9). И поскольку человек есть существо социальное, он склонен выражать свое поклонение и свой культ социально, т. е. публично исповедовать свою веру в Бога и объединяться с другими людьми: «Приидите, поклонимся». Но у вас не будет полного понятия о поклонении, если вы не рассмотрите его в жизни великого Поклоняющегося, Иисуса Христа. Действительно, насколько Он был человеком, творением, настолько первой его религиозной обязанностью было поклоняться Отцу. Оно составляло как бы стержень всей Его земной жизни и в Назаретской мастерской, и на дорогах Палестины. В Жертве на Голгофе оно нашло свое крайнее выражение: там, на Кресте, Христос утвердил, возвестил всему миру, что есть Бог, что нет иного, кроме Него единого, и что Сей Бог, Чья любовь не остановилась даже перед тем, чтобы отдать Своего Сына, требует, чтобы все творение признало Его за Такого и поклонилось Ему. И то великое непрерывное поклонение, которое «от восхода солнца и до запада» возносится ото всех сынов Божиих к их Отцу, есть то самое поклонение Сына Божия Единородного, которое Он Сам изливает в сердце каждого из Своих братьев.

Я задаюсь вопросом, дорогой друг, достаточно ли места вы уделяете в вашей молитве хвале Божией? Не сомневаетесь ли вы в ее ценности в очах Господних? Если сомневаетесь, перелистайте псалтырь, там вы найдете ее почти на каждой странице. А ведь псалтырь — это книга, данная нам Самим Господом, чтобы научить нас молиться! Но в то же время, вы поймете, что источник хвалы — это познание Бога: ревностные иудеи были людьми хвалы потому только, что сперва они были «искателями Бога». Невозможно восхищаться и воспевать то, чего не знаешь! Они любили созерцать дела Господни. Послушайте: «Господи, Боже наш! Как величественно имя Твое по всей земле!» (Пс 8,1)

«Ты возвеселил меня, Господи, творением Твоим; я восхищаюсь делами рук Твоих» (Пс 91,5) Они подолгу размышляли над тем, что они называли «подвигами», «могуществом», «силою» Того, Кто спас их «мышцею крепкою и рукою простертою»: «Славьте Господа, призывайте имя Его; возвещайте в народах дела Его. Хвалитесь именем Его святым; да веселится сердце ищущих Господа!» (Пс 104, 1.3) Но еще более, чем Его делами, восхищались они совершенствами своего Бога: Его святостью, Его славой, Его могуществом и превыше всего тем, что лежало в основе всех Его дел и всех Божественных вмешательств в ход истории — Его безмерной благостью: «Славьте Господа, ибо Он благ, ибо вовек милость Его. Того, Который один творит чудеса великие, ибо вовек милость Его» (Пс 135,1.4) Прежде, чем излиться с уст словами, хвала зарождается, как радость сердца, восхищение

Богом, внутреннее и безмолвное. Как огонь, она охватывает понемногу все существо целиком, и лишь затем разражается гимнами ликования. Тогда царь Давид, презрев торжественный церемониал, пускается в пляс перед ковчегом Завета. Верующий становится «живой хвалой». И тогда эта хвала становится уже не только молитвой, относящейся к определенным праздничным дням, но молитвой глубокой, беспрерывной: «Благословлю Господа во всякое время; хвала Ему непрестанно в устах моих» (Пс 33,1) «Да славит душа моя и да не умолкает. Господи, Боже мой! буду славить Тебя вечно» (Пс 29,13) Когда же хвала грозит ослабнуть, то верующий сам подстегивает себя: «Хвали, душа моя, Господа. Буду восхвалять Господа, доколе жив; буду петь Богу моему, доколе есмь» (Пс 145,1–2) Однако, не нужно думать, что человеку хвалы довольно собственного индивидуального восторга. Он не может восхищаться, не испытывая властную потребность соединиться со своими братьями для того, чтобы достойно почтить объект своего восхищения. Больше того, он не может удержаться, чтобы не пригласить ко хвале всех членов народа Божия: «Боящиеся Господа! восхвалите Его. Все семя Иакова! прославь Его» (Пс 21,24) И еще более широко, забывая свой национальный партикуляризм и обособленность, он адресует свой призыв ко всем народам: «Хвалите Господа, все народы, прославляйте Его, все племена» (Пс 116,1) Творения, даже неодушевленные, также призываются ко служению хвалы: «Да шумит море! Да радуется поле! Да рукоплещут реки! Да ликуют все дерева дубравные!» (Пс 95; Как же христианам, для которых Бог сделал настолько больше, которым Он открыл тайны неслыханной любви, не возносить такой же, и даже гораздо большей, хвалы Богу?

Но и те побуждения, что вдохновляли псалмопевца, не чужды им, и то значительное место, какое древние псалмы Израиля занимают в литургии, служит ясным тому свидетельством. Однако побуждения более высокие пробуждают в них еще более высокую хвалу. Она есть восхваление Отечества Божия по отношению к ним, ликующие восклицания в честь Отеческой Его любви. Ибо христианам ведомо то, чего не знали иудеи: «Так возлюбил Бог мир, что отдал Сына Своего Единородного, дабы всякий, верующий в Него, не погиб, но имел жизнь вечную» (Ин 3,16). И эта жизнь вечная представляет собой несказанную реальность: «Смотрите, какую любовь дал нам Отец, чтобы нам называть и быть детьми Божиими» (1 Ин 3,1). Сколько же христиан из-за того, что на деле они не верят, что являются чадами и наследниками Божьими (ср. Гал 4,7), изнывают в посредственности и унынии, и когда они приступают к молитве к Своему Господу, то куда чаще делают это затем, чтобы клянчить, а не чтобы воздать благодарение. Бывая у них, почти что не испытываешь впечатления, что находишься в присутствии народа, который Бог приобрел Себе «в похвалу славы Его» (Еф 1,14). К счастью, есть среди христиан и такие, которые понимают свое призвание ко хвале. И хвала эта драгоценна в очах Божиих, ибо Он слышит в ней отголоски молитвы Сына Своего. Чтобы дать понять эту истину, некоторые Отцы Церкви охотно сравнивали Христа с царем Давидом, который, славя Господа, играл на музыкальных инструментах. Но, прибавляют Отцы, новый Давид не прибегает «к псалтири и гуслям», инструментам неодушевленным. Чтобы воздать достойную хвалу Отцу Своему, Он играет на инструменте, наделенном разумом и свободой, каков есть человек, с душой и телом. Таким образом, через христианина и в христианине, который воздает хвалу своему Богу, Сам Христос выражает Возлюбленному Отцу Своему вечное Свое и радостное благодарение. Хвала христианина — хвала Христа. Хвала Церкви — хвала все-Христа, присутствующего во вселенной.

Уже не помню, где я прочитал, что о. Шарль де Фуко испытывал необычайную радость, воспевая Богу стих гимна Gloria («Слава в вышних Богу»): «Благодарим Тебя ради великой славы Твоей!» Мы, христиане малого формата, благодарим Бога за Его дары, за Его помощь, за Его щедроты. И слишком часто мы, подобно девяти прокаженным, попросту забываем о благодарносУ святых Сияние Божества, Его безмерное Величие, неизмеримая Его Благость исторгали из сердец благодарение. Их восхищало и переполняло радостью не то прежде всего, что Бог им дает, но то, что Он есть. Если бы они даже и не получили от Него ничего, хвала их не сделалась бы оттого менее пламенной, их счастье ничуть не умалилось бы, ибо они предельно счастливы просто потому, что Бог есть Бог.