Чтение онлайн

Но на солончакахъ, на вольномъ воздух, растетъ репейникъ еще въ худшихъ условіяхъ. Земля, на которой онъ вырастаетъ, состоитъ изъ глины и соли, втеръ и солнце сожигаютъ ее. — Репейникъ поднимается отдльными, небольшими кустиками. Онъ жестокъ, колючъ, онъ словно сдланъ изъ металлической проволоки съ колючками. На эти маленькія репейники смотришь съ большою радостью. Они стоятъ въ степи, словно маленькіе, возмутившіеся народы. Да, возмутившіеся. Когда они дождутся дождя, то нагибаются къ земл — какъ и люди, склоняющіеся въ знакъ благодарности за слово участія; въ долгое же, невыносимое время засухи они выпрямляются еще больше, становятся горды, непреклонны и тверды — какъ люди въ годину бдствій. Только челюсти верблюда, твердыя, словно машина, могутъ раскусить этотъ репейникъ.

Пароходикъ изъ флотиліи, принадлежащей дому Нобеля, отданъ въ наше распоряженіе для небольшой поздки на керосиновые пріиски. Уже не въ первый разъ случается кораблямъ громадной фирмы возить туда постителей; ежегодно длается это съ большою готовностью, и нтъ въ томъ ничего особеннаго. Цлая толпа скандинавовъ любезно сопровождала насъ и давала намъ всяческія объясненія.

Былъ тихій, лунный вечеръ. Посл получаса зды отъ Баку мы видимъ вдругъ, что море кипитъ какими-то черными водоворотами. Водовороты эти мняли свое направленіе. двигались, сталкивались съ другими водоворотами, напоминали своимъ безпрерывнымъ движеніемъ сверное сіяніе. Зажигаютъ пригоршню стружекъ, бросаютъ въ водоворотъ, и мгновенно море на томъ мст объято пламенемъ. Море горитъ. Черные водовороты — это нефтяной газъ. Потомъ намъ приходилось хать по пламени, чтобы колесомъ потушить его.

Мы демъ дальше и пристаемъ къ берегу. Земля сыра и жирна отъ масла; по песку этому ступаешь, словно по мылу, и повсюду царитъ сильный запахъ нефти и керосина, причиняющій намъ, чужеземцамъ, головную боль. Область добыванія нефти раздлена на бассейны, озера, окруженныя песчаными валами; но не легко заградить доступъ маслу, оно просачивается сквозь валы и длаетъ ихъ жирными и влажными.

Неочищенная нефть извстна была уже древнимъ евреямъ и грекамъ, а здсь, на Апшеронскомъ полуостров, населеніе еще въ отдаленнйшія времена употребляло ее, какъ горючій и освтительный матеріалъ. Но только за послднія тридцать лтъ стали приготовлять изъ нея керосинъ, не говоря уже о «тринадцати сортахъ въ банкахъ», представляющихъ изъ себя еще позднйшій продуктъ. Теперь здсь, насколько можно окинуть глазомъ, раскинулся городъ буровыхъ построекъ, самый неуютный и самый изумительный городъ въ мір, состоящій изъ черныхъ, пропитанныхъ жиромъ, наскоро сколоченныхъ башенокъ, гд помщаются буравы для сверленія земли. Внутри ихъ день и ночь гудятъ машины; рабочіе перекликаются, заглушая шумъ, башни сотрясаются отъ движенія громадныхъ буравовъ, которые проникаютъ въ землю. Рабочіе все персіяне и татары.

Мы входимъ въ одну изъ башенокъ. Шляпа моя ударяется о перекладину и, кажется, погибла окончательно, до того стала онъ жирна и черна; однако, меня увряютъ, что на фабрикахъ въ Баку минутное дло вывести химическимъ способомъ масляныя пятна. Шумъ оглушителенъ, темнокожіе татары и желтые персіяне стоятъ подл машинъ и наблюдаютъ за ихъ дйствіемъ. Здсь вычерпываютъ неочищенную нефть; механизмъ опускается въ землю, и черезъ 50 секундъ поднимаетъ кверху 1200 фунтовъ нефти, ныряетъ снова внизъ, остается внизу 50 секундъ, и снова вытаскиваетъ 1200 фунтовъ нефти — такъ продолжается день и ночь, безъ отдыха. Но шахта стоила много денегъ, она глубиною въ 500 метровъ, ее сверлили цлый годъ, и израсходовали на нее 60.000 рублей.

Мы идемъ въ другую башню; здсь еще сверлятъ. Шахта еще суха, буравъ работаетъ день и ночь, пробивая камень и песокъ. Эта шахта съ причудами, она извстна по всему городу своей злостностью. Въ прошломъ году было найдено это мсто; оно давало врные признаки нахожденія нефти, какъ, впрочемъ, и вс мста здсь, и началось буреніе. Проникли уже на 50 метровъ въ глубь земли почти безъ всякихъ результатовъ — вдругъ поднялась нефть кверху, могучій фонтанъ брызнулъ изъ земли, убивая людей и разнося на части башенку. Фонтанъ неистощимъ, нтъ въ немъ ни мры, ни порядка, онъ выгоняетъ вверхъ нефть такими неслыханными массами, что образуетъ кругомъ озера и затопляетъ землю. На озерахъ устраиваютъ плотины, нагромождаютъ кругомъ валы, но плотины скоро оказываются черезчуръ узкими, надо насыпать также новые валы вслдъ за первыми — фонтанъ выбрасываетъ нефти на полтора милліона рублей въ день. Такъ продолжается два дня. Потомъ все вдругъ прекращается. И съ той поры никакая сила въ мір не можетъ добиться, чтобы онъ давалъ хоть одинъ, единый литръ въ день. Онъ самъ заткнулъ свое отверстіе пробкой. Вроятно, онъ встртилъ внутри, въ ндрахъ земли, обломокъ скалы, который самъ и швырнулъ въ отверстіе. Съ тхъ поръ все сверлятъ, да сверлятъ, и все понапрасну; теперь проникли уже на глубину 650 метровъ, но тщетно. Продолжаютъ и теперь сверлить: когда-нибудь да удастся же пробуравить скалу. Желтые персіяне и коричневые татары находятся вчно въ опасности лишиться жизни; стоитъ только этому неукротимому потоку тамъ, внутри, вновь прорваться, какъ въ прошлый разъ, и каждое живое существо вылетитъ по вол Аллаха черезъ крышу бурильной башенки и въ минуту окажется разорваннымъ въ клочки. Но тогда это случится по вол Аллаха. La illaha il Allah.

На этомъ мст первоначально не ко двору пришелся весь этотъ стукъ машинъ; Америка осквернила его и проникла въ святилище со своимъ ревомъ и свистомъ, ибо здсь было въ древности мстопребываніе «вчнаго огня». Нигд здсь не убжишь отъ Америки: система буравленія, лампы, даже самое дистиллированіе принадлежитъ Америк — Маккавеи жгли «густую воду» для очищенія храма.

Такъ какъ мы утомлены отъ шума и почти поражены слпотой вслдствіе присутствія нефтяныхъ газовъ, да притомъ же уже осмотрны здшнія мста, то мы спшимъ домой въ лодк, изобртенной Робертомъ Фультономъ.

На другой день демъ мы въ Сураханы. Тамъ долженъ быть, благодареніе Господу, храмъ огнепоклонниковъ.

Нкоторыя изъ нашихъ религіозныхъ представленій. Древніе израильтяне не избжали вліянія окружающихъ народовъ, кое-что привилось къ нимъ въ Египт, во время ихъ тамошняго пребыванія, другое заимствовано изъ Ассиріи, Вавилона и Персіи. Въ книгахъ Ветхаго Завта неизвстны, напримръ, дйствія злыхъ духовъ, но у персовъ въ это время было множество добрыхъ и злыхъ духовъ. Жители Мессопотаміи унаслдовали, судя по надписямъ, эти представленія отъ персовъ, перенесли ихъ на Западъ и въ Сирію, и, такимъ образомъ, ко времени Іисуса Христа — по крайней мр въ Іуде — процвтали ученіе о духахъ и дьяволахъ. Оно перешло и въ христіанство. Оттуда проникло оно и ко многимъ народамъ и подожгло множество костровъ, на которыхъ погибали вдьмы. Оттуда пришло это ученіе и въ предлы финскихъ странъ и погубило многихъ женщинъ, которыя настолько одержимы были злымъ духомъ, что не могли плавать по вод, «какъ пробка».

Здсь стоимъ мы на томъ самомъ мст, откуда христіанство получило свое поэтическое представленіе о «вчномъ огн». Здсь, въ земл гнздился огонь, не требовавшій никакой пищи, онъ горлъ самъ собою и никогда не угасалъ, этотъ огонь былъ священенъ. Древніе были такъ мало освдомлены въ наукахъ, они не вдали, что нефть происходитъ отъ доисторическаго растенія, точно такъ же, какъ и каменный уголь. Они не знали даже, что наука позже отвергла эту теорію и создала другую: что нефть образуется въ земл изъ животныхъ веществъ, пряме сказать, изъ рыбы. Древніе были такъ мало свдущи въ наук. Они научились только распознавать «густую воду», опускали въ нее горящее полно, — и что же, она горла, горла вчно. Они привели это въ связь съ Митрой, солнцемъ, которое также вчно горло и являлось прообразомъ Божества. И горящая вода стала для нихъ священной, они обожали ее, они приходили къ ней на поклоненіе. Когда же въ конц-концовъ кто-то воздвигъ храмъ надъ огненнымъ источникомъ, то благодарность ихъ была велика.

Тогда случилось, что добрые иранцы породили своего великаго основателя ихъ религіи Зардустра, или Заратустру. Онъ нашелъ, что народъ его служитъ чужимъ богамъ, какъ и вс основатели религій находятъ это относительно своего народа — и сталъ поучать, что не должно имть столькихъ боговъ. Онъ опредлилъ, что существуетъ только богъ добра, по имени Ормуздъ, и богъ зла, называемый Ариманомъ. Этого достаточно. Съ теченіемъ времени понадобилось, однако, еще и третье божество, которое должно было господствовать надъ другими, и назвалось Митрой. И Митра, воистину, былъ великъ въ Иран.

Этому-то самому Митр и поклонялись здсь, въ Баку, у источника вчнаго огня.

А Заратустра творилъ дале и создалъ весьма отрадную религію. Кром трехъ божествъ, изъ которыхъ Митра былъ верховнымъ, существуетъ три рода добрыхъ, сверхъестественныхъ существъ, ангеловъ, стоящихъ выше людей; дале, три рода злыхъ сверхъестественныхъ существъ, демоновъ, чертей. Коротко сказать, Заратустра научилъ христіанство многимъ хорошимъ вещамъ.

И все шло хорошо и прекрасно.

Но иранцы не могли удовольствоваться одними только божествами. Они пожелали имть также богиню. O`u est la femme? сказали они. И они возвели женщину въ богиню и нарекли ее Анаитисъ. Но стоило разъ приняться за исправленіе ученія Заратустры, какъ появилось еще боле боговъ, заимствованныхъ откуда попало, изъ Вавилона, изъ Греціи и т. д., и народъ вновь впалъ въ идолопоклонство и многобожіе. Иранскіе цари презирали ученіе Заратустры, оно не было заимствованнымъ отъ другихъ, что же особеннаго могло въ немъ быть? Цари покровительствовали эллинизму, а народъ и самъ нашелъ въ своей религіи маленькую прорху и на эту-то прорху принялся указывать пальцами и много шумлъ по этому поводу.

Первоначальное происхожденіе добра и зла, а также соотношеніе между добрымъ и злымъ божествомъ, вотъ что не удалось ясно растолковать Заратустр. Иранцы сказали про себя: если добро и зло происходятъ отъ Ормузда, то-есть, изъ одного и того же источника, то они теряютъ свой характеръ абсолютной противоположности — будь же такъ добръ, объясни намъ это маленькое недоразумніе, — мы считали это пробломъ, погршностью. Ахъ, добрые иранцы не знали нашей мудрости въ этомъ вопрос, - мы очень просто приводимъ такой пустякъ въ порядокъ, посредствомъ зми и яблока…