Чтение онлайн

Тмъ временемъ ученіе Заратустры много потеряло въ глазахъ людей, а когда магометанскіе калифы захватили власть въ стран въ свои руки, то оно было почти совершенно искоренено. Но немного врующихъ переселились въ Индію, храня ученіе Заратустры свято въ сердцахъ, и тамъ живутъ и понын подъ именемъ парсовъ; часть ихъ существуетъ еще въ Персіи, всего нсколько тысячъ, — это такъ называемые гебры, огнепоклонники. Немногіе изъ нихъ жили почти до послдняго времени здсь, близъ храма огнепоклонниковъ, въ Баку.

Сюда притекали на молитву парсы изъ Индіи и гебры изъ Персіи. Для этихъ благочестивыхъ людей Митра былъ попрежнему богомъ всхъ боговъ, вчнымъ, какъ солнце и какъ вчный огонь. Гд же были еще люди, обладавшіе подобнымъ святымъ мстомъ? Магометане имли только одну Медину, а въ Медин только одну гробницу; здсь же былъ живой огонь, нчто врод солнца на земл, - Божество. Уже издалека, при первомъ взгляд на блыя стны храма, бросались паломники на землю, объятые благоговніемъ, и смиренно приближались со многими колнопреклоненіями къ храму. Бдны и убоги стали эти люди, магометане стали господами надъ ихъ народомъ и оттснили ихъ самихъ въ самый уголокъ ихъ страны; но въ сердцахъ ихъ жило могучее утшеніе, что они, и никто другой, хранятъ истинную и правильную вру въ Божество. Магометанскіе халифы и персидскіе шахи жестоко преслдовали ихъ въ пути къ своему блому храму; но вра ихъ была такъ велика, что они скоре ршались облечься въ нечистое одяніе магометанъ и путешествовать переодтыми, чмъ пожертвовать опаснымъ путешествіемъ въ Баку.

Когда же они подходили къ храму, то кругомъ этого благословеннаго дома были маленькія кельи и жилища, въ которыхъ они могли поселиться. Въ каждой кель горлъ маленькій свтильникъ изъ нефти, маленькое, никогда не угасавшее солнце. Здсь-то лежали гебры и парсы ницъ на земл, и были словно оторваны отъ міра.

Тогда-то явилась на ихъ святое мсто Америка и заревла. Однажды, когда паломники пришли вновь, они наткнулись вплоть у самаго своего святилища на керосиновую фабрику. Вс маленькія солнца въ кельяхъ угасли, вс струи газа были отведены на фабрику.

Тогда гебры и парсы постепенно стали покидать это мсто. Разбитые, ушли они обратно въ свой уголокъ въ стран. Ихъ святилище близъ Баку обратилось теперь для нихъ въ легенду. Но живой огонь все же будетъ священенъ для нихъ, пока послдній изъ врующихъ въ него не умретъ.

Мы никакъ не можемъ получить денегъ по своему аккредитиву, тому французскому документу, на которомъ значится благословенная Богомъ крупная сумма. Даже филіальное отдленіе нашего Тифлисскаго банка въ Баку, которое никогда раньше не видывало подобной бумаги, не осмлилось уплатить намъ по ней деньги, а отослало насъ обратно въ Тифлисъ.

Такимъ образомъ, намъ ничего боле не остается, какъ снова отправиться въ Тифлисъ.

Но деньги нужны намъ были теперь же, счетъ въ гостиниц требовалъ уплаты, да кром того хотлось кое-что купить въ город. По совту инженера обратился я къ довренному нобелевской фирмы, который былъ, помимо этого, и шведско-норвежскимъ консуломъ въ Баку, и попросилъ у него взаймы сто рублей. Деньги получилъ я по первому слову, и съ меня даже не захотли взять расписки. Господинъ Хагелинъ — свтскій, любезный человкъ, который далъ намъ кром того рекомендательное письмо къ одному видному лицу въ Тифлис. Во всемъ его существ не было ничего поспшнаго; онъ далъ себ срокъ выслушать мое маленькое объясненіе, что я нуждаюсь въ деньгахъ и вышлю ему ихъ въ Тифлиса. Хорошо, сказалъ онъ, и вынулъ ассигнаціи изъ своего стола. Я хотлъ показать ему свой аккредитивъ, но онъ заявилъ, что этого не нужно, и только когда я развернулъ передъ его глазами бумагу, бросилъ онъ на нее мимолетный взглядъ. Не отрицаю, что я испытывалъ весьма пріятное чувство, видя, что ко мн относятся съ полнымъ довріемъ, вмсто того, чтобы сразу освдомиться объ аккредитив. И все-таки мн и въ голову не пришло, хоть на мгновеніе усомниться, что я нахожусь лицомъ къ лицу съ крупнымъ дльцомъ. Взоръ, брошенный имъ на бумагу, попалъ какъ разъ на приведенную въ ней сумму, punctum salieus.

На обратномъ пути въ Тифлисъ въ нашемъ купэ сидли два замчательно одтыхъ человка, то были желто-коричневые азіаты; у одного сверхъ шелковаго исподняго платья надтъ былъ блый, а у другого срый кафтанъ. Шаровары были такъ широки, какъ юбки, на ногахъ были сапоги изъ краснаго сафьяна, голенища которыхъ закрывали часть шароваръ, а сзади на пяткахъ были вышиты. Вокругъ таліи поясъ, но безъ оружія. У обоихъ шапки врод чалмы, а пальцы унизаны были кольцами съ бирюзой.

Господинъ татарскаго типа, но въ европейскомъ костюм разговариваетъ съ обоими. Онъ уметъ также немножко говорить по-нмецки и разсказываетъ намъ, что это два паломника изъ Бухары, направляющіеся въ Медину. Паломники, дущіе во второмъ класс по желзной дорог! Это богатые купцы, они могутъ себ это позволить.

Оба купца ведутъ себя странно; вслдствіе жары они стаскиваютъ сапоги и сидятъ съ босыми ногами. Впрочемъ, ноги у нихъ опрятны и очень красивы.

Когда проходилъ русскій кондукторъ, то приказалъ имъ коротко и ясно надть сапоги, что они послушно и сдлали. Послушно, но безъ смущенія. Естественно, они должны были подчиняться обычаямъ чуждой страны, но обычаи въ Бухар все же были лучше. Они гордились Бухарой, ничто на свт не могло сравниться съ ней. Они вытащили изъ двухъ бумажныхъ пакетовъ свой обдъ, состоявшій изъ твердыхъ, какъ камень, пшеничныхъ сухарей съ небольшими дырочками и сухого изюма. Они предложили пость и намъ, говоря: покушайте, вдь это изъ Бухары! Ихъ чайникъ былъ красивой формы и, наврно, драгоцнный сосудъ, покрытый эмалью и украшенный каменьями.

Татаринъ, также и самъ магометанинъ, даетъ намъ объясненія относительно нкоторыхъ вещей, интересующихъ насъ.

Зачмъ эти богатые люди дутъ такъ далеко? Вдь у нихъ и въ Бухар есть священная гробница?

Татаринъ спрашиваетъ у купцовъ и получаетъ въ отвтъ, что у нихъ, разумется, есть въ Бухар священная гробница, но это не гробница пророка. Зато нтъ у нихъ Мекки и нтъ горы Арарата.

Какой дорогой подутъ они?

Черезъ Константинополь и Дамаскъ, гд они примкнуть къ каравану.

Правда ли, что было бы боле заслуги хать сухимъ путемъ? Это я гд-то читалъ.

Пророкъ не запретилъ хать также и водою.

Откуда же вы сами? — спросилъ я татарина.

Я изъ Тифлиса.

Гд же научились вы говорить по-бухарски?

Я никогда не былъ въ Бухар.

Гд же вы, въ такомъ случа, выучились по-бухарски?

Да вдь я не учился по-бухарски, я изъ Тифлиса.

Однако, вы говорите на язык обоихъ этихъ купцовъ.

Нтъ, они говорятъ на моемъ язык. Они купцы, а потому выучились ему. И тутъ же прибавляетъ съ большимъ презрніемъ: я не учился по-бухарски.

Но по-нмецки вы учились же? — спрашиваю я, такъ какъ теченіе его мыслей неясно мн.

Я умю говорить также по-англійски и по-русски, возражаетъ онъ гордо. И, дйствительно, оказалось, что онъ знаетъ по-англійски нсколько заученныхъ фразъ.

То былъ передъ нами, наврно, современный татаринъ.

Онъ обращался съ обоими паломниками съ сознаніемъ своего превосходства и смялся, когда имъ пришлось снова надть свои сапоги. Нчто, несказанно насъ удивившее, былъ цилиндрическій револьверъ новйшаго образца, который онъ носилъ въ карман. Онъ вынулъ револьверъ и показалъ его паломникамъ; но намъ казалось, что онъ сдлалъ это ради насъ. Интересно встртиться съ такимъ человкомъ.

Время отъ времени, когда поздъ останавливался, оба паломника выскакивали изъ купэ и бжали къ одному изъ вагоновъ, гд принимались выдлывать разныя кривлянья; они нагибались впередъ и назадъ, кланялись и скрещивали на груди руки. Татаринъ пояснялъ намъ, что эмиръ, ханъ Бухары, халъ въ томъ же позд, и что они выдлывають свои странныя тлодвиженія передъ нимъ.

Какъ? Самъ Бухарскій эмиръ?

Да.

Онъ также детъ въ Медину?

Нтъ, въ Константинополь, къ султану.

Мы разговорились объ этомъ. Такимъ образомъ, мы демъ въ отборномъ обществ. Эмиръ сидитъ въ купэ перваго класса, въ самомъ хвост позда, объяснилъ татаринъ, а вся его громадная свита детъ, смотря по чину, кто во второмъ, а кто и въ третьемъ класс. Тутъ мы перестали удивляться, что поздъ былъ такъ длиненъ. Замчательно, однако, что не произошло въ Баку большого оживленія, въ виду присутствія самого эмира Бухарскаго.