Чтение онлайн

Мое сердце останавливается. Если папа узнает о танцах — о том, что я лгала о том, что остаюсь после школы заниматься ...

— Подожди! — Мои руки возятся с оконной защелкой, пальцы неуклюжие, но решительные.

Окно открывается со слабым скрипом, который звучит оглушительно в тихой ночи. Прежде чем успеваю передумать, я перекидываю ноги через подоконник. До земли недалеко - одно маленькое преимущество жизни на втором этаже, - но мои босые ноги все еще покалывает, когда они касаются холодного бетона.

Рука Рена сжимается вокруг моей руки в тот момент, когда я выпрямляюсь, его хватка словно железная. Я пытаюсь высвободиться. Его пальцы сжимаются сильнее.

— Хорошая девочка. — Его голос сочится удовлетворением. От похвалы у меня по спине пробегает непрошеная дрожь. — На минуту я подумал, что мне придется выполнить свою угрозу.

— Чего ты хочешь? — Мой голос низкий, но я горжусь тем, какой он ровный. Я встречаюсь с ним взглядом, изо всех сил стараясь не отводить глаза.

Его смех мягкий, почти насмешливый.

— Ты что, еще не поняла? — Его хватка усиливается, когда он тянет меня глубже в тень, его пальцы впиваются в мою кожу. — То, чего я хочу, — это слишком длинный список, чтобы делиться им, стоя здесь.

— Тогда почему ты здесь? Зачем ты вытащил меня на улицу?

Глаза Рена сужаются.

— О, мы здесь не останемся. — Он наклоняет голову в сторону дороги.

Я прослеживаю за его взглядом и вижу черную машину, стоящую на холостом ходу в конце улицы. Даже отсюда я могу различить две фигуры внутри.

Мое сердце замирает.

— Кто в машине? — спрашиваю я.

— Скоро узнаешь.

— Я никуда с тобой не пойду.

— Пойдешь. Просто еще не смирилась с этой мыслью.

— А что, если я закричу?

Он смеется.

— Давай.

Я снова бросаю взгляд на машину. Мой пульс стучит в ушах. Мне не следовало выходить. Я совершила ужасную ошибку.

Игра хищника

РЕН

Она у меня.

Меня охватывает прилив удовлетворения, когда я изучаю ее лицо - вызов, смешанный со страхом, борющимся с паникой, за которым следует этот прекрасный проблеск смирения. Она знает, что попала в ловушку, но не собирается облегчать мне задачу. По крайней мере, я надеюсь, что нет.

— Садись в машину, Балерина. — Я указываю на черную "Ауди" Монти, стоящую на холостом ходу у обочины, двигатель урчит в ночи. — Если только ты не предпочитаешь альтернативу.

Ее взгляд метнулся к машине, затем снова ко мне. В глазах мелькнуло что-то — расчет, решимость. На мгновение мне кажется, что она может сбежать. Но потом она опускает глаза, и я понимаю: этот раунд за мной.

Когда она двигается, это та самая безошибочная грация, которую я так жажду. Но я вижу — трещины уже пошли. Напряжение проступает в каждом шаге. Она идет навстречу собственной гибели и ничего не может с этим поделать. И все же в ее походке есть сила, которую я не могу игнорировать, упругость, которая отказывается ломаться, и это завораживает меня, приковывает мое внимание, как ничто другое.

У дверцы машины она запинается. Ее нерешительность притягивает меня ближе, моя рука касается изгиба ее талии.

Предупреждение. Обещание.

— Передумала? — Мой голос низкий, мягкий, когда мои пальцы скользят по ее позвоночнику. Легкая дрожь в ее теле утоляет мой голод. — Это не очень хорошая идея. Подумай хорошенько.

Ее плечи напрягаются, но она не смотрит на меня.

— Почему ты пытаешься напугать меня?

— Напугать тебя? Нет, Балерина. Ты слишком умна для этого.

Ее губы сжимаются в тонкую линию, и она забирается на заднее сиденье, ее движения напряжены, она отчаянно пытается создать иллюзию достоинства. Я позволяю ей это сделать - пока. Я следую за ней, садясь ближе, чем необходимо, моя нога касается ее, когда закрывается дверь. Этот звук решает ее судьбу, и Монти отъезжает от тротуара.

Она прижимается к противоположной двери, ее взгляд прикован к проносящимся мимо уличным фонарям, их короткие вспышки не смягчают напряжения, запечатленного в ее чертах, но подчеркивают кое-что еще. Может, она и в машине, но она не сдалась на то, что я запланировал. По крайней мере, пока.

— Куда мы едем? — Ее голос напряжен. Она пытается взять себя в руки.

— Скоро увидишь. — Я стараюсь говорить легким тоном. — Но не волнуйся, сегодняшний вечер будет незабываемым.

— Это не утешает. — Она смотрит на меня, затем быстро отводит взгляд. Но не раньше, чем я замечаю страх в ее глазах.

Ее отражение в окне - образец сдержанности, напряженная челюсть выдает страх, который она так старательно пытается скрыть. Это опьяняет - видеть, как она пытается удержать себя, как спешно вяжет нити собственной устойчивости, в то время как я неспешно дергаю за каждую из них.

— Ты напряжена. — Моя рука лежит на ее запястье, пальцы обхватывают его, нежные косточки дрожат под моей хваткой. Ее пульс бьется под моим большим пальцем, дикое биение, которое она не может скрыть. — Расслабься, Балерина. Ты только усложнишь себе задачу.

Ее челюсть сжимается, тело напрягается, когда она ерзает на стуле.

— Я не напряжена. Просто... не хочу здесь находиться.

Ее честность неожиданна, и это вызывает у меня улыбку.

— То, чего ты хочешь, не имеет значения. Ты здесь. Это главное.

Я придвигаюсь ближе. Мгновение она молчит, и я наслаждаюсь тем, как поднимается и опускается ее грудь, как сжимаются кулаки на коленях. Затем ее голова слегка поворачивается.

— Зачем ты это делаешь? Я для тебя что, игра?

— Игра? Нет. Игры - это весело. Это... необходимо.

— Необходимо для кого?

— Для нас обоих.

Ее губы плотно сжимаются.

— Ты думаешь, что можешь заставить меня делать все, что захочешь. Это все?

Я смеюсь.

— Дело не в том, чтобы принуждать тебя. Дело в том, чтобы посмотреть, как долго ты сможешь сопротивляться.

Она отводит взгляд, уставившись на дорогу впереди, и не отвечает мне. Но ее молчание говорит громче, чем все, что она могла бы сказать.