Чтение онлайн

На мгновение с нее спадает маска, затем на ее лице снова появляется это тщательно скрываемое выражение. Но этого достаточно, чтобы моя улыбка стала шире.

— Ты больше не невидимка, Илеана. — Я встаю. — Лучше привыкай к этому.

Не дожидаясь ответа, я поворачиваюсь и ухожу.

Остаток дня проходит незаметно. У меня больше нет занятий с Илеаной, поэтому я остаюсь поблизости, пока не увижу, что она уходит, затем удостоверяюсь, что она видит, как я выезжаю со стоянки в противоположном направлении.

Через три квартала я паркуюсь и иду обратно пешком. Азарт охоты разливается по моим венам, но мои друзья правы — я отношусь к ней иначе, чем к нашим обычным играм.

Но речь идет не о том, чтобы сломать кого-то ради забавы. Речь идет об обладании. О том, чтобы заявить права на то, что слишком долго пряталось на виду. О предъявлении претензии.

Окна танцевальной студии темны, когда я подхожу, но до меня доносятся слабые звуки музыки. Струнные, что-то классическое.

Я подхожу к месту у окна. Вот она, двигается так, словно пытается вылезть из собственной шкуры. Ее тело изгибается, каждый шаг затягивает меня все глубже в ее орбиту. Это язык, о котором она даже не подозревает, что говорит, каждый поворот вытягивает из меня что-то темное. То, как она изгибает спину, как вытягивает руки - это вызов, и я не могу отвести взгляд. Она потеряна в своем собственном мире, не подозревая, как пристально я наблюдаю. Как многому я учусь.

Телефон оказывается у меня в руке раньше, чем я успеваю подумать. Камера фокусируется через стекло, фиксируя ее вращение в середине. Размытая, но совершенная — напряжение в ее фигуре, волосы, выбившиеся из-под резинки.

Я делаю еще одну. И еще. Каждая фотография — это улика, доказательство того, что невидимая девушка существует.

Что она настоящая.

Что она моя.

Она совершает серию прыжков, каждый из которых совершенен, но я вижу напряжение под грацией. Она напрягается сильнее, чем обычно, вероятно, пытаясь отойти от встречи со мной.

Щелчок. Ее тело зависло в воздухе.

Щелчок. Момент, когда ее ноги касаются земли.

Щелчок. То, как слегка дрожат ее руки, когда она подходит к станку.

Каждая фотография — признание. Каждое изображение — секрет, о котором она не подозревает, что делится. Но просто наблюдать, просто документировать недостаточно.

Дверь бесшумно открывается, когда я проверяю ее, и музыка усиливается, когда я прокрадываюсь внутрь.

Она потеряна в своем мире, ничего не замечает. В этом есть что-то гипнотическое, неотшлифованная грань под ее грацией. Каждым поворотом, каждым прыжком я наполовину ожидаю, что она увидит меня. Уловит отражение. Но она слишком глубоко ушла в себя.

Желание нарушить этот покой сжигает меня насквозь. Она не подозревает, в какую игру я играю, как каждый шаг сближает ее мир с моим.

Я следую за ней, позволяя ей вести, не осознавая, что ее преследуют. Мои шаги совпадают с ее, тихий ритм, который притягивает меня ближе... Ближе. Музыка усиливается, ее тело движется вместе с ней, и я приближаюсь, стирая пространство между нами.

Мои руки обвиваются вокруг ее талии в середине вращения, притягивая ее спиной к себе. Ее мягкая кожа под моими руками, ее аромат наполняет мои легкие. Моя ладонь на ее животе улавливает именно тот момент, когда у нее перехватывает дыхание.

Я опускаю голову, касаясь губами ее уха.

— Еще раз привет, Балерина.

Переломный момент

ИЛЕАНА

Музыка увлекает меня, каждый такт закрепляет меня в движениях, которые я знаю наизусть. Мое тело помнит поток, растяжку, баланс. Здесь я могу притвориться, что Рена Карлайла не существует. Притвориться, что я не чувствую, как его глаза следят за мной в коридорах, или его голос эхом отдается в моей голове. На какое-то время я могу забыть, каково это - оглядываться через плечо.

Я усложнила сегодняшнюю рутину — больше вращений, более высокие прыжки, каждое движение требует от меня всего, что у меня есть. Мне нужен жар в мышцах, боль в груди, что угодно, лишь бы заглушить голос Лотти из библиотеки.

Карлайл и его друзья любят играть в игры.

Предупреждение крутится у меня в голове, пока я преодолеваю очередную серию поворотов. Каждое вращение стирает воспоминания об этом утре - глаза Рена, устремленные на меня у моего шкафчика, его голос, эхом отдающийся на уроке английского, прикосновения его ручки к моей спине.

И иногда эти игры заканчиваются плохо для тех, кого они выбирают своей целью.

Я толкаюсь сильнее, вращаюсь быстрее, доводя себя до крайнего изнеможения. Мои ноги движутся инстинктивно, ритм тянет меня вперед.

Но голос Лотти - не единственный, кто вторгается в мои мысли. Голос Рена тоже присутствует.

Секреты делают все интереснее, тебе не кажется? Они объединяют людей.

То, как Лотти застыла, когда он подошел, ее уверенность мгновенно испарилась. Я была ничуть не лучше, мне едва удавалось держать себя в руках. Ему даже не нужно было повышать голос - просто стоять там, улыбаясь своей приводящей в бешенство улыбкой, было достаточно, чтобы мое сердце забилось быстрее.

Ты больше не невидима, Илеана. Лучше привыкни к этому.

Я стискиваю зубы, широко раскидываю руки и начинаю прыгать, музыка толкает меня вперед.

Почему я? Почему его волновало, что я делала или не делала?

Я не из тех девушек, которые флиртуют, чтобы привлечь его внимание. Я не из тех, кто представляет собой интересную мишень.

Я снова вращаюсь, на этот раз быстрее, но воспоминание о том, как его большой палец касается моей губы, выводит меня из равновесия. Ощущение затягивается, непрошеное и нежеланное. Я все еще чувствую, как он наклонился ближе, как его дыхание согрело мою кожу.

Страх тебе к лицу.

Музыка усиливается, требуя от меня сосредоточенности, но его слова звучат громче, заглушая все. Мой ритм сбивается, всего на секунду, и я спотыкаюсь, ловя себя, прежде чем упасть. Я выпрямляюсь, но течение нарушается.

Он у меня в голове.

Это должно было принадлежать мне. Но каким-то образом Рену Карлайлу удалось отнять у меня часть этого.

Музыка наполняет комнату, резкая и требовательная, направляя каждое мое движение. Мои руки вытягиваются, тело изгибается, и на мгновение я чувствую себя невесомой, пойманной ритмом. Каждый шаг затягивает меня все дальше в поток, отгораживая от всего, что находится за пределами этого момента. Воздух касается моей кожи, прохладный и заземляющий, когда я кружусь, позволяя музыке заглушить мысли, от которых я пыталась убежать.

Сильные руки обхватывают меня за талию в середине вращения, отвлекая внимание и откидывая назад. Стена тепла прижимается к моей спине, захватывая меня в ловушку прежде, чем я успеваю отреагировать. Меня обдает запах одеколона, знакомый и ни с чем не сравнимый.

— Твой арабеск становится неаккуратным, — шепчет Рен. — У тебя слишком напряжены плечи. Ты позволяешь страху влиять на тебя.

Ужас охватывает меня, замораживая мои конечности, в то время как мой разум лихорадочно ищет выход.