Чтение онлайн

Я стаскиваю с себя одежду, морщась, когда ткань натягивается на поврежденную кожу. Балетки, которые дал мне Рен, изорваны в клочья, темные от крови и грязные. Я развязываю их дрожащими пальцами и позволяю им упасть на пол.

Горячая вода обжигает, попадая на порезы, и я стискиваю зубы. Грязь и кровь смываются, стекая по спирали в канализацию, но никакое мытье не может стереть воспоминание о его руках на мне. Я тру сильнее, не обращая внимания на боль, но этого недостаточно. Этого никогда не будет достаточно.

В конце концов вода становится холодной, и я выхожу, вытираюсь и натягиваю пижаму. Когда я возвращаюсь в свою комнату, пространство кажется меньше, воздух тяжелее. Мои пальцы снова перемещаются к горлу, обводя засос.

Почему я не позвала своего отца? Почему я здесь, сижу в тишине, вместо того, чтобы звать на помощь?

Прежде чем лечь в постель, я приседаю, проверяя, что под кроватью.

Глупо. По-детски.

Но его слова эхом отдаются в моей голове «Я всегда наблюдаю», и мне нужно быть уверенной. Ничего, кроме пыли и старых журналов. И все же, глядя на них, я чувствую себя маленькой девочкой, боящейся теней. Только теперь я знаю, что настоящие монстры не прячутся под кроватями. Они стоят у окон с темными глазами и улыбками, обещающими одновременно опасность и ложное спасение.

Оконное стекло кажется тонким, как бумага, его поверхность - слабый щит от Рена, если он захочет вернуться. Одно быстрое движение, и он мог бы вернуться, постучать в стекло, требуя, чтобы я впустила его.

Эта мысль должна была бы привести меня в ужас. Вместо этого я чувствую странный трепет, как в момент перед гран жете, когда сила тяжести ослабевает и все кажется возможным.

Я сворачиваюсь калачиком на своей кровати, уставившись в потолок. Сон остается далекой мечтой. Знакомые очертания моей комнаты меняются в темноте, создавая узоры, которые напоминают мне деревья в лунном свете.

Того, что за тобой гонятся. Того, что тебя поймали.

Как я могу пойти завтра в школу? Встретиться с ним лицом к лицу в классах и коридорах?

Будильник отсчитывает минуты до утра — момента, когда мне снова придется вернуться к своей привычной роли: девушки-невидимки с опущенными глазами и сутулыми плечами, превращающейся в простую тень на стене. Только теперь у меня есть царапины на руках, засос на шее и воспоминание о его поцелуе на моих губах.

Но самое худшее - это не то, что произошло сегодня вечером. Дело в том, что кто-то наконец заметил меня, и вместо того, чтобы ненавидеть это, я лежу здесь, проигрывая каждое мгновение, ожидая следующего раза.

Пожирающая тьма

РЕН

Занавеска выдает каждое ее движение, когда она проходит по своей комнате. Мой телефон фиксирует каждый поворот, каждую паузу, но слабый свет превращает ее в размытые серые тона. Она заслуживает более чётких снимков.

Три шага назад дают мне идеальный угол между уличным светом и темнотой, но этого все равно недостаточно. И близко недостаточно.

Она останавливается у окна. Ищет.

Щелчок. Еще одна дерьмовая фотография. Разрешение слишком низкое, чтобы уловить, как от ее дыхания запотевает стекло, едва уловимое напряжение в плечах. Мне нужно оборудование получше. Скоро.

Ее силуэт удаляется, затем возвращается, задевая хрупкий барьер из металла и стекла между нами. Мой большой палец пробегает по изображениям, удаляя худшее. Даже лучшие — плохи. Им не хватает того внутреннего притяжения, которое даёт возможность наблюдать за ней в реальном времени. Но пока придётся довольствоваться ими.

Щелчок.

— Ты закончил? — Из машины доносится голос Монти.

— Нет. — Мой экран заполняется ее изображением - ее шея откинута назад, плечи напряжены, каждый кадр - бледная имитация реальности. Но есть пойманные моменты, которые стоит сохранить. Стоит изучить. В ту секунду, когда страх наполнил ее глаза в бальном зале. То, как покраснела кожа, когда я прижал ее к дереву.

Она там, внутри, обнаруживает мои метки - не только ту, что у нее на горле, но и каждую царапину и ушиб в лесу. На каждой подпись, которую она не может отрицать. Не могу найти рациональное объяснение. Воспоминание о синяках на ее коже под моими пальцами заставляет меня сделать еще один шаг ближе. Камера телефона не передает, насколько потемнели эти отметины. Не показывает, насколько они глубокие. Мне нужно увидеть их лично.

Ее силуэт снова мелькает в окне. Я представляю, как ее пальцы проводят по тому месту, где мой рот коснулся ее горла, прижимаясь к покрытой синяками коже. Проверяя ее нежность. Вспоминая.

Жалкая вспышка моего телефона просто отразилась бы от стекла, выдав мое местоположение. Но скоро у меня будет подходящее оборудование. Прибор ночного видения. Идеальный зум. Все необходимое для документирования каждого ее шага.

— Серьезно, чувак. Нам лучше уйти, пока нас кто-нибудь не увидел.

Тени смещаются. Она перебирается на свою кровать. Я ищу новый ракурс, который охватывает больше её комнаты — больше пространства для создания карты. Чтобы заявить свои права. Фотографии зернистые, искажённые, но они дают мне что-то, что можно будет изучить позже. Для планирования.

Каждый снимок, который я делаю, присоединяется к остальным. Ее танец, бег, тщетная попытка спрятаться. Переживает ли она все это заново? То, как она боролась с музыкой, прежде чем сдаться? Как она убежала, когда я бросился в погоню? В тот самый момент, когда мои зубы коснулись ее кожи, и она ахнула? Идеальный звук, который я буду извлекать из нее снова и снова.

В бальном зале каждый щелчок заставлял ее вздрагивать, но она продолжала танцевать. Страх сковал ее движения, пока она не забыла обо всем, кроме музыки, моих команд и пола под ногами. Как будто она танцевала только для меня.

Фотографии показывают ее преображение - кадр за кадром, сопротивление перетекает во что-то совершенно другое. Но они упускают слишком многое. Едва уловимый сдвиг в ее дыхании. То, как расширились ее зрачки, когда я подошел ближе. Все это детали, которые мне нужно сохранить.

Где-то в ее квартире загорается свет. Пора уходить.

— Поехали.

Я отворачиваюсь, но мой большой палец продолжает двигаться по экрану. Запоминая каждую деталь, которую мне удалось запечатлеть. Изгиб ее шеи, когда она поворачивается. То, как ее руки трепещут, словно пойманные птицы. Как ее силуэт простирается по стене спальни. Сотня несовершенных образов, но каждый утоляет голод, растущий в моей груди.

Поездка проходит в тишине, пока я просматриваю сегодняшнюю коллекцию. Серия «Бальная комната» показывает ее постепенное подчинение музыке. Для меня. Эпизод «Лес» замораживает моменты ее бегства - растрепанные волосы, разорванная одежда. Затем те, где я обнажал ее грудь. Я облизываю губы. Страх делает ее еще красивее, чем когда-либо.

Но эти последние снимки из ее окна... Снимки, сделанные в моменты, когда она не могла спрятаться от объектива. Это основа того, что должно произойти. Даже с учетом ограничений телефона, здесь достаточно информации, чтобы подпитывать мои планы. Мое предвкушение.