Чтение онлайн

Нико ждет на крыльце, когда мы подъезжаем, постукивая пальцами по ноге. Это движение раздражает меня. Меня раздражает все, кроме светящегося экрана в моих руках, даже если половина снимков была непригодна для использования.

— Покажи мне фотографии, — требует он, доставая мой телефон.

— Нет.

— Да ладно, ты всегда делишься. Помнишь ту чирлидершу в прошлом месяце? Как она не выдержала в кафетерии...

— Я сказал нет. — Температура между нами падает на десять градусов. Что-то в моем голосе заставляет его отступить. — Это мое.

— Господи, Рен.

Я просматриваю фотографии, которые сохранил, и дохожу до первых, до того, как она растворилась в музыке. Бесполезный кадр, в котором нет ничего важного. Ничего реального. Зернистость изображения упрощает обмен им. — Это все, что вам можно.

Они наклоняются, чтобы посмотреть, но отступают, увидев выражение моего лица. Мы всегда делились всем - фотографиями, видео, охотой, слезами, срывами. Каждая победа делилась между нами поровну.

Больше нет. Не с ней. Никогда. Эти несовершенные снимки принадлежат только мне, пока я не смогу должным образом задокументировать ее. Каждая деталь. Каждый ракурс. Каждое бессознательное движение сохранено.

— Какой у нас план? — Нико следует за мной внутрь, пытаясь вернуться на знакомую почву.

— Следить за ней. Дадим знать, что мы ее видим. — Экран моего телефона загорается новой фотографией — в тот самый момент, когда она осознала, что выйти из дома будет не так просто, как казалось. Страх. Неповиновение. Идеально, даже через дешевый объектив телефона.

— Я хочу, чтобы она переживала сегодняшний вечер с каждым вздохом. Охота. Поимка. Предъявление прав.

— А потом?

— Потом я разберу ее на части. — Мое отражение ухмыляется в ответ из затемненного окна. — Кусочек за кусочком, пока не останется ничего, кроме того, что я хочу. Пока она не перестанет притворяться, что тоже этого не хочет. И я буду документировать каждую секунду этого. Каждую трансформацию. Каждую капитуляцию.

— Мы всегда разбиваем их вместе, — тихо говорит Монти. — Вот как это работает.

— Больше нет. — Лестница не может нести меня достаточно быстро в мою комнату, к уединению с ее запечатленными моментами. Даже неровные и плохо освещенные, они взывают ко мне. — Это мое.

— Какого хрена?

— Если тебя это беспокоит, найди свою собственную игрушку. Ты знаешь, как играть без меня.

За моей спиной щелкает замок. Каждое изображение проносится по моему экрану - ее танец, бег, те моменты, которые она считала личными. Я увеличиваю изображение ее горла на каждой фотографии, борясь с цифровым шумом, представляя, как засос потемнеет к утру.

Завтра она войдёт в школу с моей меткой. Попытается прикрыть горло, наклонит голову так, чтобы никто не заметил. Но я буду знать — она там, и каждое её движение будет напоминать о том, что теперь она принадлежит мне. Другие тоже увидят доказательство того, что кто-то предъявил на неё права, что она больше не неприкосновенна. Мне понадобятся лучшие способы документировать ее реакции, ее осознание, ее медленное принятие того, как меняется ее жизнь.

Поэтажный план школы заполняет экран моего ноутбука. Каждый коридор и пустой класс стали новой возможностью. Я уже сделал перекрестные ссылки на наши классы, чтобы увидеть, какие из них у нас общие, а также маршруты между ними, где наши пути могут пересекаться. Мне не нужно выяснять, когда она останется одна. Она всегда одна.

Танцевальная студия станет ее первым убежищем, но я уже занял это место. Пометил его так же, как и ее горло.

Где еще она может попытаться спрятаться от меня? Библиотека? Задняя лестница?

Свет экрана рисует узоры на стенах, пока я запоминаю все возможные пути к ней. Между занятиями. Во время обеда. После школы. Каждое место оценивается не только с точки зрения приватности, но и с точки зрения освещения. С точки зрения ракурсов. С точки зрения того, как лучше всего запечатлеть то, что должно произойти.

Моя коллекция будет расти. Фотографии. Видео. Моменты, украденные в темных углах. Звуки вырываются из ее горла, когда она не может их сдержать. Каждая ее частичка будет моей, сохраненной в идеальной четкости. Больше никаких любительских попыток с камерой телефона. Больше никаких зернистых теней и пропущенных моментов.

Она моя. И скоро она точно поймет, что это значит.

Завтра я начну — и не остановлюсь, пока не останется ничего, кроме нас двоих и тьмы, которую мы разделим.

Негде спрятаться

ИЛЕАНА

Я провожу двадцать минут перед зеркалом в ванной, используя консилер, тональный крем, шарфы .. Что угодно, лишь бы скрыть засос на горле. Ничего не помогает. В итоге я достаю из шкафа старую толстовку безразмерного размера. Ничто другое не скрывает улики прошлой ночи достаточно хорошо. Засос издевается надо мной каждый раз, когда я бросаю взгляд на свое отражение - пурпурно-синий на фоне бледной кожи, его невозможно игнорировать.

Прошлая ночь кажется мне лихорадочным сном, но царапины на моих руках доказывают обратное. Когда я выхожу из спальни позавтракать, папина кофейная кружка застывает в воздухе.

— Что ты делала прошлой ночью? Я слышал стук.

— Я споткнулась в темноте, — бормочу я, изо всех сил стараясь не покраснеть.

Он хмурится.

— Мне нужно идти в школу. — Я выбегаю, прежде чем он успевает задать еще какие-нибудь вопросы.

Утренний воздух свежий и прохладный, он обжигает мне щеки, когда я быстро иду по тротуару. Я задаюсь вопросом, не подхватила ли я какую-нибудь болячку, потому что под толстовкой моя кожа горит и ее лихорадит. С каждым шагом ближе к школе мой желудок сжимается все сильнее. Надеюсь, что, придя туда пораньше, я смогу избежать встречи с ним и отложить все, что он запланировал дальше.

Когда я подхожу к школе, передо мной простирается пустая парковка. В начале недели это место казалось безопасным в своей обыденной привычности. Теперь в каждом углу таятся потенциальные угрозы. Даже танцевальная студия больше не предлагает убежища. Я не могу гарантировать, что он не будет там... наблюдать за мной.

Предупреждение Лотти звенит у меня в ушах, настойчивое и назойливое.

Карлайл и его друзья любят играть в игры... Иногда они плохо заканчиваются.

Если бы я только послушалась. Если бы я только была осторожнее. Если бы я только не позволила ему увидеть меня.

Но как я могла избежать этого? Откуда мне было знать, что он просто не забудет обо мне, как он забывает обо всех, с кем играет?

Мои шаги отдаются эхом от линолеума, когда я иду по пустым коридорам. Звук отражается, усиливая мое ощущение незащищенности.

Он уже прибыл? Его друзья где-то затаились?

Впереди маячит угол, ведущий к моему шкафчику. Я замираю, прислушиваясь к любому движению - голосам, шагам, чему угодно, что могло бы предупредить меня о его присутствии. Но все, что я слышу, - это отдаленный гул отопительной системы.