Чтение онлайн

Что бы он подумал, если бы узнал, что сейчас происходит в моей спальне? Что бы он сделал, если бы увидел это?

Рен замолкает, глаза прищуриваются, как будто он может прочитать мои мысли, и его пальцы перебирают мои волосы. Я пытаюсь натянуть топ обратно, чтобы прикрыться, но его рука сжимает запястье, останавливая меня.

— О нет, ты не понимаешь. — Его голос низкий, опасный. — Я хочу тебя именно такой.

— Кто-нибудь может проходить мимо и увидеть...

— В том-то и дело. — Его губы кривятся в мрачной улыбке, когда он снова поднимает камеру. — Посмотри, какая ты красивая. — Тихий щелчок заставляет меня вздрогнуть. — Тебе незачем прятаться. Обнаженная. Потрясающая. Моя.

Жар ползет вверх по моей шее, соски болезненно напрягаются под его пристальным взглядом. Мой взгляд устремляется к окну, к возможности того, что кто-нибудь - любой – увидит меня такой.

— Ты идешь со мной. — Его глаза встречаются с моими, удерживая меня в плену. — И останешься обнаженной, пока я не решу иначе.

— Нет... — Протест затихает, когда он сжимает мой сосок, боль перерастает в удовольствие, и я не могу сдержать вырывающийся вздох.

— Нет? — Он поворачивает экран камеры в мою сторону, заставляя меня посмотреть. Там я — раскинулась поперёк кровати, с задранной рубашкой, потемневшими от желания глазами и приоткрытыми губами.

Незнакомка с моим лицом. Девушка, которую я не узнаю.

— Мне отправить это папе? Пусть он увидит, как его идеальная маленькая девочка распадается из-за меня?

— Ты бы не посмел.

— Ооо, не дерзи мне, Илеана. — Его пальцы снова запутались в моих волосах, удерживая меня неподвижно, пока он делает еще один снимок. — Одно сообщение, и они все узнают. Все точно увидят, кем ты становишься в моих руках. — Его губы прижимаются к моему уху. — Как отчаянно ты нуждаешься в моих прикосновениях.

Мой пульс барабанной дробью бьется о ребра, темнота в его глазах не оставляет сомнений - он сделает это. Он уничтожит меня без колебаний. Эта уверенность пугает меня так же сильно, как и то, что я в его власти.

— Или, может быть... — Его рука скользит ниже, он проводит дразняще пальцами под поясом моих шорт. — Может быть, мне стоит просто разбудить папу. Позволить ему застать тебя такой. Позволить ему увидеть, что я с тобой сделаю.

— Прекрати...

— Это не то, что говорит твое тело. — Его пальцы движутся ниже, легко, как перышко, сводя с ума. — Каждый дюйм твоего естества молит о большем, даже когда ты притворяешься, что сопротивляешься. Держу пари, если бы я прикоснулся к тебе сейчас, ты бы кончила еще до того, как я засунул в тебя пальцы.

Стыд обжигает меня, но он не может заглушить правду. Он прав. Даже сейчас я не могу подавить потребность, которую он разжигает во мне.

— Ты пойдешь со мной. — Его голос не оставляет места для возражений. — Ты позволишь мне увидеть тебя. Прикоснуться к тебе. Разобрать тебя на части. — Его рот снова находит мой сосок, язык скользит по нему, посылая искры по всему моему телу. — Я буду играть с тобой, пока от тебя не останется ничего.

Он отступает, и воздух холодит мою кожу, по ней бегут мурашки. Я двигаюсь, чтобы прикрыться, но его глаза сужаются.

— Я же сказал, не надо. — Приказ в его голосе заставляет меня замереть. — Попытаешься прикрыться, и эти фотографии попадут прямиком к папочке. Все до единой.

От этой угрозы не должно было разливаться тепло внизу живота, не должен был учащаться пульс, но это произошло. И я ненавижу себя за это.

— Встань.

Мои ноги дрожат, когда я соскальзываю с кровати, камера фиксирует каждое неуверенное движение, каждую секунду моего стыда.

— Красивая. — Он кружит вокруг меня, пожирая глазами каждый дюйм кожи, который я не могу скрыть. — Повернись ко мне.

Я сглатываю, медленно поворачиваясь, моя кожа горит под его пристальным взглядом.

— Стой так. Посмотри на меня.

Затвор снова щелкает, и звук становится оглушительным. Я слишком остро ощущаю свою обнаженную кожу, из-за прохладного воздуха мои соски твердеют еще сильнее.

— Пожалуйста, Рен. — Я больше не знаю, о чем умоляю. Прикрыться? Снова почувствовать его руки на себе? Покончить с этим или чтобы это никогда не прекращалось?

— Хватит прятаться. — Он хватает меня за подбородок, заставляя встретиться с ним взглядом. — Хватит притворяться. — Его большой палец протискивается между моих губ.

Все кажется извращенным, неправильным, как будто он раскрывает частички меня, о существовании которых я никогда не подозревала.

— Каждая секунда твоего колебания приближает тебя еще на секунду к тому, что папа увидит тебя такой.

Я двигаюсь. Окно открывается, и прохладный ночной воздух омывает мою кожу, заставляя все казаться нереальным - кроме теплого тела Рена, прижимающегося к моей спине, когда я пролезаю внутрь.

Его рука обвивается вокруг моей талии, пальцы скользят вверх, чтобы снова обхватить мою грудь, сжимая, теребя мой сосок. Холодный воздух, открытое пространство, осознание того, что кто-то может нас увидеть, вызывает у меня между ног пульсирующий жар. Эта мысль должна была бы привести меня в ужас - вместо этого она подобна искре, вспыхнувшей на сухой щепке и разгорающейся все жарче.

— Вот и все, — шепчет он. — Перестань бороться с тем, что тебе нужно. Мне нравится, когда ты ведешь себя хорошо по отношению ко мне.

И да поможет мне Бог, я хочу быть хорошей для него.

Ночное обладание

РЕН

Лунный свет скользит по её телу, подчеркивая каждый изгиб, каждый затаённый вздох, пока она стоит у окна. Её пальцы сжимаются и разжимаются по бокам — словно она колеблется, защищаться или уступить. Яркое желание запечатлеть эту секунду — тот миг, когда страх сталкивается с доверием — пронзает меня. Камера щёлкает, фиксируя её навсегда.

— Красивая. — Я упиваюсь тем, как от холодного воздуха мурашки бегут по ее рукам, тем, как она изо всех сил старается оставаться неподвижной, тем усилием, которое написано в каждой черточке ее тела. — Такая безупречно послушная.

Потребность заявить на нее свои права нарастает, сила слишком первобытная, чтобы ее игнорировать. Камера щелкает, фиксируя каждое ее движение. То, как дрожат ее губы, как сгибаются руки по бокам. Ее молчание говорит о многом, и я пожираю его.

— Ты проводишь так много времени, сдерживая себя, — шепчу я, наклоняясь ближе, мое дыхание обжигает ее ухо. — Всегда притворяешься, всегда скрываешься, прячешься. — Я наматываю на руку ее конский хвост, дергая до тех пор, пока она не начинает задыхаться, ее голова откидывается назад, шея обнажается для меня. — Даже твои волосы - часть твоей маскировки.