Чтение онлайн

Этого не может быть. Никто не знает.

Верно?

Первый урок проходит без происшествий. Никаких признаков Рена. Никаких признаков его друзей. Облегчение должно затопить меня, но этого не происходит. Вместо этого оно скручивается, переходя в ужас. Это на него не похоже. Он не появляется не просто так.

Второй урок. Его место пусто, и тишина вокруг насмехается надо мной.

Это часть его игры? Он заставляет меня ждать, чтобы я задумалась?

К третьему уроку я теряю самообладание. Каждый шум выводит меня из себя, каждая тень на периферии - потенциальная угроза. Карандаш со стуком падает на пол через два ряда, и я сдерживаю крик.

Это то, чего он хочет. Держать меня на взводе. Заставить меня сломаться прежде, чем он пошевелит хотя бы пальцем.

Обед - сплошная паранойя. Я не могу есть. Не могу сосредоточиться. Кафетерий кажется сценой, а каждая дверь - потенциальная точка входа для него.

Нико проходит мимо моего столика, наши взгляды встречаются на секунду дольше, чем нужно. Он не улыбается, ничего не говорит, но я знаю этот взгляд. Он напоминает мне, что они всегда рядом. Всегда наблюдают.

Они видели фотографии, которые сделал Рен? Они знают, что он заставил меня сделать?

Мой взгляд устремляется к дверям кафетерия, ожидая, что в любую секунду появится Рен с улыбкой на губах, которая говорит, что он точно знает, как я распадаюсь на части.

Но он не приходит.

Его отсутствие еще хуже. По крайней мере, когда он здесь, я могу предвидеть его шаги. Я могу видеть его. Это молчание, это исчезновение - каждая пролетающая секунда ощущается как очередной поворот ножа. Еще одно напоминание о том, что все карты на его руках.

Он заставляет меня ждать. Заставляет меня думать о возможных последствиях моего непослушания. Мой разум лихорадочно соображает, придумывая все способы, которыми он мог бы наказать меня, каждый более извращенный, чем предыдущий.

Звенит последний звонок, но я не двигаюсь. Коридоры вокруг меня пустеют, а его по-прежнему нет. Никаких признаков Монти или Нико. Ничего. Я заглядываю в пустые классы, заглядываю за углы. Монти прислоняется к шкафчику в конце коридора, не сводя с меня глаз. Он не подходит, ничего не говорит, просто наблюдает.

Дорога домой - сплошная мука. Каждый шаг, каждый звук усиливают мое беспокойство.

Он что-то замышляет. Он должен. Потому что если это не так, то это означает, что он потерял интерес... И я не уверена, что предпочтительнее.

К тому времени, как я добираюсь до своей квартиры, я вся дрожу. Шарахаюсь от теней. Даже в моей комнате не чувствую себя в безопасности. Не после того, как он доказал, что может вторгнуться в мое пространство, когда захочет.

Мои пальцы касаются засоса под воротником. Его клеймо. Его метка.

Ты хочешь, чтобы к тебе прикасались. Ты хочешь, чтобы тебя желали.

Его слова эхом отдаются в тишине, отражаясь от стен, укореняясь в моих мыслях.

Отказ от встречи с ним, возможно, и был бунтом, но этот страх? Это тревожное ожидание его возмездия? Это именно то, чего он хочет.

Что он задумал? Почему он не пришел в школу?

Какую цену я заплачу за свой момент бунта?

Охотящийся на тени

РЕН

Солнце еще не взошло, но я уже проснулся, мои пальцы целеустремленно бегают по клавиатуре. Многочисленные экраны передо мной показывают часть головоломки, которую я полон решимости разгадать. У меня нет намерения быть в танцевальной студии в шесть. Пусть она ждет, пусть ее сердце бьется с каждым скрипом половиц, с каждым шорохом движения. Ее страх на расстоянии слаще.

— Что еще ты скрываешь, прелестная Балерина? — Вопрос срывается с моих губ, когда я копаюсь в другой базе данных. Большинству потребовалось бы специализированное программное обеспечение или связи с инсайдерами, чтобы получить доступ к подобным записям. У меня есть и то, и другое. Деньги открывают много дверей; имя Карлайл открывает остальные.

Архивы «Корона Росси», которые я раскопал на прошлой неделе, были только началом - основой истории. Я жажду большего, деталей, скрытых под слоями федеральной бюрократии. Каждый установленный мной алгоритм копает глубже, преодолевая еще один барьер, достигая мест, которые могли бы доставить серьезные проблемы, если бы были выведены на меня. Острые ощущения от этого только усиливают потребность, пульсирующую в моих венах.

Мой телефон гудит, это сообщения от Монти.

Монти:Где ты? Занятия начинаются в 8.

Я игнорирую его, вместо этого сосредотачиваясь на поступающих новейших данных. Знаменитая ликвидация ФБР была не такой чистой, как они утверждали. Глубоко в засекреченных файлах спрятаны намеки на внутренние расследования - вопросы о методах, опасения по поводу несанкционированной защиты свидетелей.

Попадание привлекает мое внимание. Записи наблюдений за несколько недель до рейда. Агент Чарльстон посещает частные семейные собрания. Он не просто собирал улики, но и стал частью круга Виктора Росси. Он был не просто рядом. Ему доверяли. Он был достаточно близок, чтобы наблюдать, как его дочь бегает по гостиной. Достаточно близок, чтобы влюбиться в жену босса.

Операция длилась пять лет. Пять долгих лет. Достаточно времени, чтобы союзы стерлись, а прикрытие стало второй кожей. Достаточно времени для Аннетты Росси, чтобы сделать выбор. Решиться на побег — на шаг, который спас бы её дочь от мира, управляемого её отцом.

— Ну разве это не интересно? — Мои пальцы застывают над клавишами, на губах появляется улыбка. Я почти могу представить ее себе маленькой девочкой в слишком большом для нее платье, не подозревающей о буре, надвигающейся вокруг ее семьи. Невинность, окутанная нежной вуалью, защищенная мужчиной, который должен был разрушить ее мир.

Телефон снова звонит.

Нико:Твоя девушка не перестает искать тебя, и начинает паниковать.

Хорошо. Пусть её тревога пустит корни и начнёт расти. Страх — это афродизиак. И он особенно сладок, когда меня даже нет рядом, чтобы разжечь его.

Возвращаюсь к файлам. Я нахожу внутренние заметки. Те, которые так и не попали в официальные отчеты. Опасения по поводу того, что Чарльстон подобрался слишком близко, шепотки о его объективности, а затем... тишина. В ночь налета все погружается во тьму. Кто-то похоронил правду, то, чему не суждено было увидеть дневной свет. Сокрытие, от которого разит отчаянием.