Чтение онлайн

Север и запад. Направление, которое я выбрала. Направление, которое я дала Рену.

Каждый шаг - обещание. Каждый вдох - утверждение.

Я не позволю им забрать меня обратно.

Ветер треплет капюшон, запах Рена наполняет мой нос. Его здесь нет, но я все равно чувствую его. Чье-то присутствие, находящееся вне досягаемости, подстегивает меня.

Он ищет меня. Я знаю что это так. И я буду продолжать бежать, пока он не найдет меня.

Я бегу быстрее. Страх сковывает движения, но адреналин толкает меня вперед. Я думаю о Рене, о его темных глазах, о том, как он смотрит на меня, словно я огонь, и он не может не потянуться ко мне.

Он изменил меня. Я не могу притворяться, что это не так. Я не хочу притворяться, что это не так, потому что устала быть тем, кем хотят меня видеть. Устала быть невидимой — только потому, что кому-то так удобно.

Мои ноги болят, мышцы горят, когда я бегу по переулкам. Каждая тень кажется одновременно угрозой и союзником. Я представляю себе взгляды повсюду, ощущение, что за мной охотятся, затягивается, как петля на горле, но я заставляю себя сосредоточиться.

Впереди маячит фигура — просто ещё один незнакомец. Но мои инстинкты тянут меня в узкий проход, едва достаточный, чтобы протиснуться. Дыхание сбивается, паника подкрадывается к краю сознания. Но я не могу остановиться. И не остановлюсь.

Улицы мелькают передо мной, когда я иду быстрее. Я знаю, что они последуют за мной. Я знаю, что они попытаются вернуть меня назад. Но я сделала свой выбор.

Я выбрала огонь. Я выбрала свободу.

Прерванные шаги

РЕН

Стук во входную дверь вырывает меня из сна. Я щурюсь, смотря в телефон - время 3:14 ночи.

Какого хрена?

Сон, наконец, затянул меня, как черная волна, после нескольких часов поисков, анализа всех возможных аспектов ее послания. Мое тело словно налилось свинцом, разум выжат досуха. Снова раздается стук в дверь, как будто кто-то использует молоток вместо кулаков.

— Господи Иисусе. — Я отбрасываю одеяло и хватаю ближайшую пару спортивных штанов, гнев пробивается сквозь мою усталость. Если это Монти или Нико с каким-то дерьмовым розыгрышем, они вот-вот пожалеют о своем жизненном выборе.

Пол под ногами ледяной, когда я, спотыкаясь, спускаюсь по лестнице, смаргивая последние остатки сна. Стук продолжается, все громче, настойчивее.

— Ради всего святого, я иду! — Мой голос грубый, и слова перемежаются очередными ударами. — Прекратите пытаться выломать мою гребаную дверь.

Я рывком распахиваю дверь, готовый врезать любому, кто осмелился потревожить меня в этот час. И тут я вижу его.

Агента Миллера. По бокам четверо мужчин в темных костюмах, их лица суровы в свете фонаря на крыльце.

Адреналин пронизывает меня, разгоняя последний туман сна.

Что-то не так.

Прежде чем я успеваю среагировать, они протискиваются мимо меня, край плеча одного агента врезается в мое, когда они расходятся. Шаги гремят по лестнице, двери с грохотом открываются, ящики выдвигаются и с грохотом захлопываются. Они движутся, как ураган, врывающийся в мой дом, демонстрация хаоса, замаскированного под эффективность.

— Что это, черт возьми, такое? — Я рычу, поворачиваясь лицом к Миллеру, когда его люди вторгаются в мое пространство. — Ордера на обыск обычно не выдают со стуком. Какого хрена вы делаете?

В его глазах горит что-то, чего я раньше не видел. Он делает шаг вперед, хватая меня за плечо достаточно сильно, чтобы отбросить на шаг назад.

— Где она?

Эти слова стирают мое замешательство.

Они потеряли ее.

Я сбрасываю с себя его руку, сокращая расстояние между нами.

— Убери от меня свои гребаные руки. О чем ты говоришь?

— Не прикидывайся дурачком, Карлайл. Илеаны Морено больше нет. И ты скажешь мне, куда она ушла.

Уголок моего рта подергивается в подобии не совсем улыбки.

Моя умная маленькая балерина ускользнула из их сетей.

— Понятия не имею, о чем ты говоришь.

— Наверху чисто, — кричит один из агентов вниз, после чего раздается звук захлопывающегося другого ящика. — Никаких признаков того, что здесь кто-то еще был. Мальчик, однако, одержим. Много фотографий пропавшей девочки.

Взгляд Миллера темнеет.

Я пожимаю плечами.

— Насколько я знаю, фотографирование моей девушки не является преступлением. Или сейчас арестовывают людей за романтизм?

Его челюсть сжимается, вена на виске вздувается, пока он старается держать себя в руках. Вокруг нас его люди рыщут по моему дому, как будто собираются найти ее, прячущуюся под диванной подушкой.

— Это не шутка, Карлайл. — Голос Миллера понижается, грубеет от чего-то, чертовски похожего на страх. — Если мы не найдем ее...

Что-то щелкает. Он боится не за ее безопасность. Дело в чем-то другом. Я изучаю его лицо, замечая предательское подергивание в глазах, напряжение в уголках рта. Он не просто обеспокоен. Он напуган, но не так, как стоит бояться за пропавшую девушку.

— Чего именно ты боишься?

Изменение выражения его лица едва уловимо, но я наблюдаю за ним.

— Что за угроза требует такой реакции? — Я нажимаю, делая шаг ближе. — Четыре агента посреди ночи, обыскивающие мой дом, будто это гребаная зона боевых действий.

— Операция «Корона Росси». — огрызается Миллер, но тут же спохватывается, его лицо краснеет.

Я приподнимаю бровь.

— Виктор Росси мертв. Его империя в руинах. Так какое отношение ко всему этому имеет восемнадцатилетняя девушка?

Его взгляд перемещается, незначительное движение, но этого достаточно, чтобы подтвердить, что я близок.

— Перестань притворяться, что речь идет о ее безопасности. Речь идет о тебе. О том, что ты скрываешь. О том, как Илеана и ее мать вообще оказались в федеральной тюрьме.

— Прекрати. — Но в его фасаде есть трещина, и теперь я это увидел.

— Ты не понимаешь всей сложности...

— Тогда объясни. — Я подхожу на шаг ближе, мой рост затмевает его. — Потому что с моей стороны нет никакой активной угрозы, которая оправдывала бы вышибание дверей посреди ночи.