Чтение онлайн

Мама отшатывается, ее лицо искажается. Отец тянется к ней, но она отстраняется, как будто мои слова прожгли что-то между ними. Я смотрю на них обоих, и тишина, которая следует за этим, кажется мне краем утеса.

— Какая часть моей жизни вообще реальна?

Никто из них не отвечает. Они не могут.

— Я не уйду. Не сейчас. Никогда. — Я поворачиваюсь и иду обратно в свою комнату, дрожа от всего, что держу внутри. Закрыв за собой дверь, я прижимаюсь к ней спиной и соскальзываю на пол.

Сквозь тонкую древесину до меня доносится голос Миллера, холодный и ясный.

— Это необязательно, Джеймс.

Мои губы кривятся. Пусть они попробуют тронуть меня. Пусть они думают, что могут продолжать определять мою жизнь. Я не позволю им снова утопить меня в своей лжи.

Я прижимаю ладонь к горлу, удерживая ее на месте, как это делает Рен.

Впервые в жизни я знаю, кто такая, и я не позволю им отнять это у меня.

Мне надоело быть невидимкой. Мне надоело бояться.

Я устала позволять другим людям решать, кем мне быть.

Когда добыча убегает

РЕН

Что-то не так.

В ту секунду, когда я выезжаю на дорогу, я знаю это. За воротами припаркован черный седан без опознавательных знаков. Достаточно, чтобы быть почти незаметным, но не совсем. Кто-то хотел, чтобы я его увидел.

Пальцы сжимаются на руле, когда я проезжаю мимо, взгляд прикован к зеркалу заднего вида. Машина не двигается. Сообщение ясно. Они ждут меня.

Я не спеша паркую машину и иду к входной двери, крутя ключи на пальце, пока запоминаю детали. Федеральная машина. Расположена так, чтобы при необходимости перекрыть выезд. Вероятно, за рулем вооруженный агент. Это визит с целью запугивания, и в нем нет ничего утонченного. Это предупреждение.

Когда я переступаю порог, в доме темно. Но не пусто. Тишина имеет особый вес, и я знаю, каково в этом доме, когда здесь никого нет. Я живу в этой пустоте каждый божий день. Сегодня вечером чье-то присутствие меняет атмосферу. Комнаты пусты, но ощущение, что за мной наблюдают, не отпускает — оно колет кожу и будто тянет меня в гостиную.

Он там.

Мужчина в безукоризненном костюме сидит в одном из кресел, сложив руки на груди, и ждет, как будто он уже делал это раньше. Он не двигается, когда я вхожу, не моргает, но его взгляд следит за мной.

— Вы вторглись на чужую территорию. — Я прислоняюсь к дверному косяку.

— Это визит вежливости. — Его голос звучит размеренно, но со стальными нотками.

— Кто вы такой?

Он лезет в карман пальто и достает значок. Его блеск исчезает так же быстро, как и появился.

— Агент Миллер. ФБР. Вы кое-что сделали, мистер Карлайл.

— Правда? — Я сохраняю нейтральный тон, хотя от напряжения у меня сводит живот.

— Не прикидывайся дурачком. — Миллер поднимается со стула. — Ты копался в закрытых записях. Наблюдение. Имена, которые должны оставаться в тайне. — Он делает паузу, и его взгляд встречается с моим. — Семья Морено.

Я приподнимаю бровь.

— Ты здесь из-за девушки?

Его улыбка тонкая, лишенная теплоты.

— Мы оба знаем, что она - не просто девушка. Ты играешь в опасную игру. — Он делает паузу, обдумывая свои слова. — С этим должно быть покончено.

— Иначе что?

— Иначе мы остановим это. Уходи, Рен. Пока тебе не причинили боль. Пока ей не причинили вреда.

Угроза проникает мне под кожу.

— Так вот что это? Предупреждение?

— Уходи. Прекрати копать. — Он подходит ближе, его взгляд непоколебим. — Ты не первый человек, который слишком близко подошел к делу Росси. Умные люди послушались и отступили.

— А если я не очень умный?

Его улыбка исчезает.

— Тогда ты точно узнаешь, как легко люди могут исчезать. Включая богатых мальчиков, которые думают, что папины деньги делают их неприкасаемыми.

Я обнажаю зубы, это могло бы сойти за ухмылку.

— Думаешь, ты меня пугаешь?

— Это твой единственный шанс. Воспользуйся им. Морено ушли. Переехали туда, где ты их никогда не найдешь. Точно так же, как мы перевезли их шестнадцать лет назад. И если ты умный, ты не будешь пытаться.

Ушли? Это слово вызывает во мне недоверие и ярость. Я сохраняю нейтральное выражение лица.

— Ушли?

— Навсегда. Никаких следов. — Его глаза впились в мои. — Отпусти ее. Найди кого-нибудь другого для своих игр. Потому что если ты этого не сделаешь… если продолжишь давить… — Он приближается. Его одеколон вторгается в мои чувства — приторно-сладкое напоминание о его власти. — Знай: есть вещи похуже, чем исчезновение. Просто спроси других партнеров Виктора Росси.

Его шаги эхом отдаются по паркету, когда он проходит мимо меня. У входной двери он останавливается, оглядываясь. Дверь закрывается с мягким щелчком.

Она ушла?

Хлопнув дверью, я выхожу, еще до того, как успеваю осознать, что именно делаю. Когда подхожу к воротам, черного седана уже нет, но мне все равно. Мой разум уже лихорадочно работает, просчитывая возможности, планируя ходы и контрдвижения.

Дорога к ее квартире проходит в мареве уличных фонарей и быстрых поворотах. Я на адреналине, потребность увидеть ее, доказать, что Миллер неправ, сжигает меня, как лесной пожар. Когда я подъезжаю, в многоквартирном доме темно. Плохое предчувствие в животе становится еще сильнее, но я подавляю его.

Окно открывается легко. Слишком легко. Нет смысла менять замки в пустой квартире. Я захожу внутрь, мои ноги бесшумно ступают по половицам. Но нет девушки, спящей в своей постели. Нет прекрасной, невидимой танцовщицы, растворяющейся в тени.

Комната пуста, личных вещей нет, матраса нет, все, что принадлежало ей, стерто. Пустые стены, на которых раньше висели ее постеры. Гвозди торчат там, где раньше колыхались на ветру занавески.

Гостиная тоже пуста. Все исчезло… Ничего не осталось.

Кроме двух черных роз.

Они лежат смятыми у стены, их лепестки сухие, ломкие и загибаются внутрь.

А рядом с ними… балетные туфли. Те, что я ей подарил.

Я падаю на колени, дыхание застряло где-то в груди, когда я поднимаю их. Теперь они испорчены. Порванный атлас, грязные подошвы, дыры там, где они цеплялись за подлесок. Напоминания о лесу. О той ночи.

Ночь, когда я преследовал ее. Ночь, когда думал, что смогу разрушить ее стены и сделать своей. Я вижу все это снова. Ее лицо было бледным и испуганным. Звук ее голоса срывался.