Чтение онлайн

Сидевшие вдоль столов на скамьях бояре возмущенно загудели.

– Это не так, батюшка князь, – возразил, подняв руки и звеня цепями, бывший любимец князя. – Когда твой дядька Святослав занял город, а ты, как мне сказали, уехал к своему батюшке в Смоленск, я подумал, что ты отдал ему этот Брянск по доброй воле…Я не знал, что ты сидел в холодном подвале и лишь чудом спасся от лютой смерти! Тогда я решил служить покойному князю Святославу и честно исполнял свои обязанности до твоего возвращения…Неужели ты не знаешь, что все мы, твои сторонники, бросили Святослава на поле брани и оставили его одного с небольшой дружиной против татарского войска? Я первым убежал в Брянск, увлек за собой наших людей и восславил твое имя. Я призвал весь дозор перейти на твою сторону, открыл тебе ворота и с честью тебя встретил…И за это нажил лишь твой гнев и опалу, батюшка князь! Вот и сижу теперь с позором, голодный и холодный, в темнице! Ты правду сказал: ко мне ходит лишь один мой сын. Все от меня отвернулись: кому нужен опальный человек? И слово за меня некому замолвить! У меня остался лишь один сын, который и тебя искренне любил, а было время – и спасал твою жизнь…

– Я помню это, Извек, – пробормотал князь, – поэтому я не бросил твоего сына в темницу…Однако я лишил его старшинства и перевел в гридни. А я любил твоего сына и дал ему прекрасную супругу! Но он не оправдал моего доверия и не сумел сохранить верность мне! А вот тебя, моего лучшего воина, который не раз сражался в первых рядах, я решил сурово наказать! Вот почему ты просидел все лето в оковах, холоде и голоде…Это будет тебе жестоким уроком…Я не стал лишать тебя жизни и разорять твой терем. Я решил призвать тебя сюда и во всем разобраться. Что вы скажете, мои лучшие люди, стоит ли мне простить этого Извека Мурашича?

– Стоит, сын мой, – кивнул головой епископ Арсений. – Это будет по Божески: «не судите и судимы не будете»!

– Согласен, святой отец, – буркнул князь Василий, – но если совсем не будем судить, тогда никак не добьемся порядка! На то она и власть, чтобы судить неправильные поступки людей! Это Божье слово касается только церковных дел, но в жизни оно неприменимо…

– Не надо его прощать, княже! – громко сказал боярин Арук Добрович. – Мы с братом Калином, храня тебе верность, долго сидели в темнице этого нечестивого Святослава и едва уцелели…А этот Извек тешился при дворе наглого захватчика в славе и почете!

– Да не тешился я! – возмутился Извек Мурашевич. – А только сидел и помалкивал! Я был не воеводой при Святославе, а простым брянским дружинником! А сам его воевода погиб в битве с татарами. Да и все остальные люди того князя, которые могли бы подтвердить мои слова, полегли в том сражении…

– Ты, Извек, на самом деле, испугался татар и показал им свою спину! – буркнул боярин Калин Добрович. – И вовсе не из-за нашего князя Василия! Не надо лгать и при этом называть себя брянцем! Пусть ты ничего не делал против нашего князя, но ты ни разу не вступился за нас, настоящих брянцев! Чем ты помог моему батюшке, замученному в темнице Святослава? Ты даже не вспомнил о том, что мой батюшка был воеводой еще при Романе Михалыче и даже в старости ходил в боевые походы с нашим князем Василием и тобой! Неужели ты забыл своего боевого товарища? Это – настоящая подлость и преступление! А ты пожалел Милко Ермилича, который тоже умер в тюрьме! Разве это не измена нашему князю? А может ты не помнишь и княжеского воеводу Удала Росича, который еще не был стариком и скончался от голода в холодной темнице за отказ служить злобному князю Святославу?! Ты мог бы оправдываться, если бы не было примеров верности нашему князю! Многие наши воины не подчинились можайскому князю! Разве ты не знаешь, как сыновья Домены закрылись в своих крепостях и не пустили к себе людей Святослава? Они – не простые люди, эти сыновья Домены, но своему законному князю не изменили! Не зря тот жестокий Святослав готовил против них войско, но, слава Богу, наш батюшка князь вскоре приехал со справедливой карой и предотвратил тяжкую беду! Да и сама Домена, презирая этого злобного Святослава, ушла из Брянска к своему старшему сыну: не захотела даже жить в одном городе с захватчиком!

– Однако я вижу его вину только в бездействии, – возразил епископ Арсений. – В его поступках нет ни злого умысла, ни вреда!

– Я согласен с твоими словами, святой отец, – кивнул головой князь Василий. – Налицо только бездействие! Поэтому, я считаю, что его следует выпустить из темницы…

– А куда пойти этому Извеку? – усмехнулся седобородый Стойко Лепкович. – В купцы он негоден да и в бояре не нужен! От него ушли даже слуги и холопы…А в его тереме гуляет ветер! Там, правда, осталась его старая супруга…Дочь этого Извека пребывает замужем за преданным тебе дружинником…А его непутевый сын – Лихач – числится в твоей дружине…Он же вдовец…Та его супруга Веверка, пожалованная тобой, как ты знаешь, утопилась…Извек и его сын совсем потеряли уважение бояр и даже простых горожан! Пусть же уходят из города, куда глаза глядят!

– Что скажете? – вопросил князь Василий сидевших вокруг него бояр. – Неужели мы прогоним этого Извека из города?

– Хорошо, княже, пусть уходит! – пробормотали, едва ли не хором, бояре.

– А как твое мнение, владыка? – тихо сказал князь Василий.

– Пусть уходит, – кивнул головой епископ Арсений. – Ему тут не будет жизни…

– Ну, что ж, тогда решение вынесено! – весело сказал князь Василий. – Ты согласен с этим, Извек Мурашич? Куда ты пойдешь?

– Я думаю, князь-батюшка, – поднял голову бывший воевода, – что мы пойдем в Смоленск на службу к твоему батюшке. И если Александр Глебыч простит меня, мы будем служить ему верой-правдой и благодарить тебя, княже, за справедливость до самой смерти! Эта неудача приключилась со мной не из-за моего желания, а по воле Господа! Это была кара мне за гордость и тщеславие! А теперь я прошу тебя, княже, простить меня перед Господом и освободить от тяжелых оков!

– Ну, ладно, Извек, – сказал, помрачнев, князь Василий. – Тогда иди с Богом к моему батюшке и верно ему служи. И вразуми своего сына, чтобы он до конца жизни запомнил такую истину: храни верность только тому господину, кому поклялся служить на святом кресте! Тогда его не постигнет неудача! Эй, слуги! – брянский князь хлопнул в ладоши. Из простенка выбежали темничные стражники. – Отпустите же, люди мои, этого человека, – сказал князь, указывая рукой на бывшего своего любимца, – и снимите с него железные оковы! Мы простили его вину и пусть идет с Богом!

– Слушаемся, княже! – низко поклонились стражники.

– Ну, а теперь обсудим другие дела, – молвил князь Василий, как только Извек и его бывшие стражники удалились. – У нас есть какие-нибудь жалобы?

– Нет, княже, – ответили почти в один голос думные бояре. – Некому теперь жаловаться: все разрешилось само собой и по воле Господа!

– Как это так? – удивился князь.

– Наши приставы случайно прибили последних людей Святослава, – ответил княжеский мечник, ведший судебные дела. – Все лучшие люди Святослава сложили свои головы в битве с татарами. Остальных же мы бросили в темницу. Их было всего восемнадцать человек! Они сидели в отдельных подвалах и между собой не общались. Однако же трое скончались еще зимой, а двое – весной…Одного – удавили в темнице ночные разбойники, но никто из них не признался в содеянном! А остальных двенадцать человек, оставшихся в живых, я недавно послал на лесоповал. И они там, договорившись между собой, решили совершить побег, чтобы обманом избежать твоей справедливой кары! Но наши стражники не дремали и, преследуя беглецов, пронзили их копьями!

– Как, неужели всех?! – воскликнул князь Василий.

– Всех, батюшка, – кивнул головой мечник Злотко. – Ни один из них не выжил!

– Наши стражники – отменные воины! – сказал обрадованный князь.

– Вот ведь, Злотко Лисич, – покачал головой Арук Добрович, – какой ты смекалистый! Видишь, вышел из простонародья, но набрался ума-разума! К чему обсуждать челобитные тех бестолковых людей, когда они скончались? Как хорошо!

Бояре одобрительно загудели, улыбаясь.

– Ты заслужил похвалы, Злотко! – весело сказал князь Василий. – И за верность, проявленную во время правления того Святослава, посадившего тебя в темницу, и вот теперь за надежную охрану изменников! Я вижу, что не ошибся в тебе!

– Благодарю, княже, за доброе слово! – низко поклонился князю довольный мечник.

– Ну, а теперь, люди мои, есть ли еще дела? – оглядел бояр князь Василий.

– Только одно, сын мой, – сказал, подняв голову, епископ Арсений. – Ты бы помирился со своей супругой Еленой! Она все время была верна тебе, а к недругам даже не вышла! Когда тот Святослав Карачевский позвал ее к себе в светлицу, она не только не вышла, но послала ему и его напарнику проклятья! И так сидела одна, брошенная тобой, на своей половине и проливала горькие слезы! Вот уже прошел целый год как ты вернулся домой, но все не прощаешь свою супругу…Разве ты не видишь, что она – не только верная супруга, но истинная праведница? Неужели у тебя нет сердца? Прости же ее и освободи от несправедливой обиды: она неповинна в том тяжком убийстве!

– Неповинна, княже, прости княгиню-матушку! – загудели брянские бояре.

– Ну, ладно, святой отец, – кивнул головой князь Василий. – Обещаю помириться с княгиней. Если она была верна мне в такое трудное время, тогда пусть так и будет…А теперь расскажи нам, владыка, последние новости…

– Ну, если говорить о событиях на Руси, – улыбнулся довольный епископ, – тогда надо сказать несколько слов о нашем святителе, митрополите Петре. Ты называл его ласковым и мягким, но обижался на него за то, что он не проклял твоего несправедливого дядьку Святослава! Но и я не отлучил от церкви того захватчика, и ты на меня не сердился…