Чтение онлайн

– Эй, люди мои! – распорядился Михаил Ярославович. Со скамьи встали два седобородых боярина, ведавших княжеской казной. – Идите с новгородцами во двор и примите от них новгородское серебро с подарками! А ты, владыка, садись вот сюда, – князь указал на свободное место на скамье напротив него, – и мы поговорим о мире с Великим Новгородом!

До поздней ночи продолжался разговор князя Михаила и его думных бояр с новгородским архиепископом.

– Пусть же будет мир твоему несчастному, опустошенному пожаром городу! – сказал в заключение князь новгородскому посланнику. – Однако же смотрите, не поддавайтесь впредь этому злобному Юрию!

Как только новгородский архиепископ, утомленный дальней дорогой и трудными переговорами, удалился, а вслед за ним ушли по домам тверские бояре, в светлицу вбежал княжеский слуга. – К тебе пришел твой тайный человек, великий князь! – крикнул он. – Он уже давно тебя ждет и даже заснул в простенке!

– Проси же, Сотко, этого человека, – зевнул Михаил Ярославович. – Уж одно к одному: поговорю и с ним.

В княжескую светлицу вошел, шатаясь от усталости, сонный, Кочка Чеславович.

– Здравствуй, княже! – сказал он, кланяясь.

– Здравствуй и ты, мой верный человек! – кивнул головой князь Михаил. – Садись и рассказывай, как там наши брянские дела?

– Да никак, мой господин, – покачал головой княжеский разведчик. – Я не застал Василия Храброго в городе: он ушел в Орду к царю Тохтэ с данью. Мне удалось только поговорить с княжескими людьми и собрать скромные сведения…Оказывается, брянские люди хорошо осведомлены об участии Юрия Московского в заговоре двух Святославов! Они давно распознали, что все нити той крамолы тянутся в Москву! Но брянские бояре не знают, согласится ли их князь Василий на союз с нами против Москвы. – Наш князь не поощряет войн против русских, – говорили они, – и та жестокая борьба с дядькой Святославом случилась не по его воле, а из-за глупости несчастного можайского князя!

– Это плохо! – покачал головой князь Михаил. – Но все-таки следует поговорить с самим Василием…Без этого мы не узнаем его мыслей…

– Я думаю, что у нас нет никакой надежды на союз, великий князь, – пробормотал, протирая глаза, рыжеволосый Кочка, – если его бояре так ответили…Они имеют большую силу в Брянске! Князь Василий никогда не принимает решения без их советов!

Хан Тохтэ лежал на своем большом мягком топчане и тяжело дышал. Наступила весна 1313 года, но улучшения в его самочувствии не произошло. – Вот какие у меня неумелые лекари, – думал, страдая, еще не старый, не достигший пятидесяти лет, ордынский повелитель. – Обещали восстановить мое здоровье или облегчить страдания…Однако этого не случилось, и я только мучаюсь…

Великий хан заболел зимой, вернувшись к себе во дворец после облавной охоты. Проведя вечером совещание со своими эмирами и сытно поужинав в семейном кругу, Тохтэ вдруг неожиданно почувствовал сильную головную боль и слабость. Он и раньше страдал от головной боли, но это быстро проходило само собой, и поэтому на сей раз ордынский хан не придал значения своему состоянию. Но наутро ему стало хуже и послали за лекарем. Последний, глядя на круглое, ожиревшее лицо своего господина, приписал голодание и какие-то сладкие чужеземные пилюли. Но лечение не помогало. Хан и без предписания своего лекаря почти ничего не ел: лишь пил два-три раза в день кумыс. На том и держался.

Располневший за время своего правления, привыкший больше сидеть или лежать, Тохтэ сильно похудел от голодания и едва передвигался по своей опочивальне.

Две жены хана – Булуган и Тукульче – почти все время проводили возле своего мужа: днем сидели у его постели с разных сторон, а ночью ложились с ним рядом и ласкали худое, страдавшее, тело. – У меня совсем нет желания к женкам, – думал в такое время ордынский хан. – Видимо, наши боги решили взять меня в неведомый мир!

Однако хан еще верил словам своего врача, надеясь на весеннее исцеление. Но когда наступила весна, и Тохтэ пожелал разделить ложе с молодой прекрасной наложницей, которую он еще не познал, чуда не произошло: весенние желания не пришли к больному, исхудавшему телу…

Несмотря на уверения придворного лекаря, что нынешняя весна наступила еще только во времени, но не в погоде, и улучшение в здоровье хана последует позже, Тохтэ понял, что ему теперь не выжить и стал готовиться к смерти.

В тяжелые для хана дни с раннего утра до поздней ночи в ханской спальне пребывал его верный советник Субуди со своим двадцатидвухлетним сыном Тугучи. Последний был совсем недавно назначен ханом на место начальника писчей юрты, но быстро освоился и «пришелся ко двору».

– Я умираю, мой верный Субуди, – сказал в один из первых дней марта Тохтэ-хан, – и чувствую неминуемую смерть.

– Еще рано, государь, думать об этом, – покачал головой Субуди. – Только всемогущий Аллах знает, жить нам или умирать…Не раз случалось так, что даже обреченные, уже записанные в покойники, вставали со своего смертного одра, а могучие и здоровые люди внезапно умирали…Все зависит, государь, от веры…Прими же ислам всей своей душой, полюби великого Аллаха и его славного пророка Мухаммеда! Тогда в твою душу войдет великая благодать и в одночасье случится исцеление!

– Ты веришь в это, мой верный Субуди? – улыбнулся больной. – Неужели твой всемогущий Аллах вернет мне силы и здоровье?

– Верю, государь, – кивнул головой ханский советник. – И даже если Аллах тебя не излечит, Он унесет тебя в райские сады, как повелителя всего мира…Но все же я верю в твое полное исцеление! Может послать моего сына к имаму Ахмату? Позволь ему, государь, совершить этот важный обряд!

– Подожди, Субуди, – поморщился Тохтэ-хан. – У меня нет веры в твоего Бога и надежды на излечение…Поведай-ка мне лучше, как там наши дела по управлению моим ханством? Есть ли беспорядки в делах? Ты же ведь сидишь у моего одра не один день…Не запустил ли ты дела?

– Нет, государь, – поднял голову Субуди, глядя в черные, слезившиеся, глаза исхудавшего хана. – Наши дела совсем не запущены. Твой визирь и эмиры хорошо справляются со всеми делами, а мой сын Тугучи работает с ярлыками и прочими бумагами. А по вечерам я сам прихожу к твоим людям и передаю им все твои распоряжения…

– Тогда, хорошо, – вздохнул Тохтэ. – Поговорим же теперь о моих наследниках. Нельзя допустить, чтобы ханский трон занял никчемный правитель…Разве не так?

– Еще рано, государь, – замахал руками Субуди. – Зачем об этом говорить? У тебя немало детей, а там сам Аллах распорядится…

– Уж этого твой Аллах не даст, – горько усмехнулся ордынский хан. – Это наши земные дела, а не небесные! Я ни разу не видел во сне или тяжком бреду каких-либо Божьих знаков. Значит, придется самому хорошо подумать и оставить себе наследника…У меня три сына от законных супруг! Но я не вижу в них нужного наследника…Скажи-ка всем моим женкам, чтобы отошли подальше от моего одра! Им не следует слышать мои слова! – Субуди встал со своего небольшого креслица, прошел вперед и передал ханским женам распоряжение своего повелителя. Последние быстро удалились в глубь спальни. Ханский советник вернулся назад и приготовился слушать дальнейшие распоряжения.