Чтение онлайн

Да, это было записано в законе герцогства Данвиль. Но в нынешних условиях такой запрет казался абсурдным.

— Не сомневаюсь, что герцог Данвиль охотно разрешил бы нам это, — с трудом сохраняя спокойствие, возразила я. — Ведь узнай он о том, что плодородные земли оказались затопленными, он и сам захотел бы их чем-то заменить. Но проблема в том, что мы не знаем, где находится его светлость и не можем получить его разрешение.

— Именно так, госпожа, — согласился Тасьен. — Поэтому нам надлежит отказаться от этой затеи и ожидать возвращения герцога.

— А если он не вернется? — воскликнула я. — Что будет с этой провинцией, если она не восстановит свои пшеничные поля? Насколько я понимаю, кроме как зерном, торговать нам особо нечем?

На глазах у меня появились слёзы, а губы задрожали. И заметив это, месье Браун поспешил вмешаться в разговор:

— Мы заботимся, прежде всего, о вас, мадемуазель Лозен! Ведь именно вас обвинят в том, что вы нарушили закон. И всё может закончиться тем, что у вас отберут поместье.

Да, я понимала и это. Впрочем, даже если мы решим придерживаться закона, это всё равно не позволит нам сохранить поместье. Папеньке нечем будет расплачиваться по закладной, и Мансфилд перейдет к банку или другим кредиторам.

— Тогда что предлагаете вы сами? — спросила я управляющего. — Как еще мы можем заработать денег? Может быть, на этих роскошных лугах можно пасти коров и лошадей, которыми мы потом тоже могли бы торговать? Или продавать лес?

Он посмотрел на меня как на неразумного ребенка, и я почувствовала, что краснею.

— Простите, мадемуазель, но это тоже невозможно, — и для убедительности он даже покачал головой. — Мы всегда продавали только зерно и неплохо на этом зарабатывали. А чтобы разводить коров или лошадей, их нужно сначала закупить. Это можно было бы сделать несколько лет назад, но сейчас на это у нас уже нет средств. Что же касается леса, то в Данвиле и соседних провинциях этот лес есть в каждом поместье, и тут его никто не станет покупать. А отправлять его на другой конец страны слишком накладно.

Он так и не ответил толком на мой вопрос. Похоже, своих предложений у него просто не было.

Я посмотрела на Питера Кулона. Он был старшим из них, и к его словам наверняка прислушались бы и другие. Но он тоже покачал головой, давая понять, что не на моей стороне.

Я была близка к тому, чтобы расплакаться, когда заговорил Ноэн Чизар.

— А я готов рискнуть, госпожа! Народ у меня в деревне беднеет всё больше и больше, и любой мужчина с радостью станет делать то, что вы велите, если будет знать, что сможет на этом заработать.

Я бросила на него благодарный взгляд. Сейчас мне так нужна была эта поддержка! И если жители хотя бы его деревни включатся в эту затею, этого будет достаточно, чтобы распахать и засеять хотя бы пару новых полей. В ведь здесь, в Илларии, урожай зерновых можно было получать несколько раз в год.

— Благодарю вас, месье Чизар! — сказала я. — Тогда я попрошу вас остаться, и мы обсудим с вами все детали!

Месье Чизар оказался весьма сообразительным человеком. И мне показалось, что несмотря на свою молодость, он был довольно мудр. По крайней мере, он оказался в состоянии понять, что то, что я предлагала, могло принести пользу его деревне. А все риски при этом несла только я. Ведь если кто-то и донесет на мое самоуправство герцогу Данвилю (если сумеет того отыскать) или самому королю (если тому будет до этого дело), то землю отберут именно у меня. Крестьяне же всего лишь выполняли то, что я им велела.

Самым сложным вопросом был вопрос с семенами. И касался он именно первоначального посева. Потому что после того, как мы соберем первый урожай, семена у нас уже будут. Но вот где их взять сейчас, я пока плохо представляла.

Я вообще была не сильна в выращивании зерновых и потому задала месье Чизару кучу вопросов.

Он сказал, что за год в этой провинции снимают не меньше трех урожаев — два яровых и один озимый. Пообещал он и поспрашивать насчет семян у своих людей.

— На своих наделах зерновые сеют все. Да только пшеница нам не по чину, мы менее благородными культурами обходимся — рожью, овсом, просом.

Я решила, что для начала рожь это тоже неплохо, и попросила его достать в деревне столько посевного материала, сколько понадобится хотя бы для одного поля.

— Сделаю всё, что смогу, госпожа! — поклонился он. — Но вы же понимаете, крестьянские наделы очень маленькие, так что семян каждый двор оставляет немного. А вот что касается пшеницы, то ее можно бы попробовать купить на ближайшей ярмарке, что состоится в Виль-сюр-Сомма аккурат на следующей неделе. Цены, конечно, там заломят для нас неподъемные, но для вас, ваша милость, может быть, сделают скидку.

Да, именно так нам и следовало поступить! Отправиться на ярмарку, продать кое-что из найденных на чердаке вещей и купить семян для посева, сколько бы они ни стоили.

Я очень хорошо помнила прочитанный еще в детстве роман Жюля Верна «Таинственный остров», где заброшенные на необитаемый остров после крушения воздушного шара люди смогли получить большое количество пшеницы от нескольких случайно завалявшихся в кармане зернышек. Конечно, на это потребуется время. Но если ничего не делать вовсе, то Мансфилд уйдет кредиторам.

Мы договорились с месье Чизаром, что пока я занимаюсь поиском семенного материала, он и его люди начнут распашку одного из лесных лугов, что находился неподалеку от их деревни. Это тоже была тяжелая работа, и она наверняка займет не одну неделю. К сожалению, ни у крестьян, ни в самом Мансфилде не было плугов, которые уже давно вошли в Илларии в обиход. Здесь продолжали пользоваться не слишком эффективными сохами. Но позволить себе что-то более современное мы пока не могли.

Для меня что то, что другое орудие были просто диковинками, и я не представляла, чем они отличались друг от друга. Но мой управляющий охотно мне это объяснил.

— Соха не переворачивает землю, а лишь взрывает ее на небольшой глубине и отваливает в сторону. Плуг же переворачивает пласт и куда лучше обрабатывает почву.

Я мысленно поставила себе задачу непременно купить для поместья такие плуги. Но раз пока это была слишком сложная задача, то я переключилась на решение более простых.

Мы с месье Брауном и Селестин вовсю готовились к ярмарке. На чердаке нашлось немало потемневших от времени и не слишком хороших условий хранения серебряных, медных и латунных вещей — подсвечников, кухонной утвари, столовых приборов.

Правда, управляющий считал, что мы не должны были их продавать.

— Пойдут нехорошие слухи, госпожа, — предупредил он меня. — Станут говорить, что вы находитесь в стесненных обстоятельствах, раз вынуждены выставлять на ярмарке свое имущество.

В ответ на это я пожала плечами.

— А вы полагаете, кто-то в Данвиле о наших стесненных обстоятельствах еще не знает? А так мы хотя бы сможем заработать хоть сколько-то денег.

— И потратить их на пшеницу? — хмыкнул месье Браун.