Чтение онлайн

— Да, и потратить их на пшеницу! — подтвердила я.

Я приготовилась к спору, но он более не стал мне возражать. Всё-таки он понимал, что такое субординация. Так что экономка и еще пара нанятых для этой цели девушек принялись начищать металлические предметы до блеска.

Виль-сюр-Сомма, в который мы приехали на субботнюю ярмарку, оказался небольшим, но очень красивым городком. Его название означало «Виль, стоящий на реке Сомме», и действительно его самая длинная улица тянулась вдоль берега реки. Здесь было мало высоких зданий, и среди них явно выделялись собор в готическом стиле, острые шпили которого тянулись к облакам, и ратуша на центральной площади, с большими часами на башне. Город произвел на меня приятное впечатление.

Но вот ярмарка, которую я так ждала, меня разочаровала. Привезенные нами вещи оказалось сложно продать. Для крестьян и простых горожан они были слишком дороги. Да и ни к чему им была такая роскошь. А дворян, которые могли бы захотеть это приобрести, в провинции осталось мало, и почти все они находились в том же положении, что и мы. То есть, куда более склонны были распродавать свое имущество, чем что-то приобретать.

— Если вы хотите продать это, госпожа, — сказал мне державший одну из лавок на центральной площади торговец, — вам следует отвезти всё в более крупный город. Здесь же вы сможете продать разве что кухонную утварь.

Так оно и оказалось. Хозяйки охотно крутили в руках медные тазы, чайники и подносы и кое-что покупали. Но денег на этом мы заработали куда меньше, чем рассчитывали. А единственную привезенную на ярмарку картину продать так и не смогли, хотя владелец другой лавки, где как раз продавались предметы искусства, высоко оценил ее стоимость. Но купить ее не решился.

И стало ясно, что найденные на чердаке пейзажи, написанные мастерами прошлых веков, следовало продавать в столице.

Все вырученные на ярмарке деньги я потратила на покупку семенной пшеницы. На нее мне действительно сделали скидку, потому что привезший ее торговец тоже уже отчаялся ее продать.

Заметила я на ярмарке и старосту Тасьена. Но почему-то он предпочел скрыться в толпе, когда увидел меня издалека. И у меня было предположение, почему это случилось — может быть, он сам хотел тут продать ту самую пшеницу, о которой умолчал при нашем разговоре. И если дело было именно в этом, то мне следовало еще раз с ним поговорить.

В Мансфилд мы вернулись уже вечером. На небе ходили грозовые тучи, и мы всю дорогу боялись попасть под дождь. Но успели войти в дом, прежде чем на крышу упали первые капли.

Селестин отправилась на кухню, чтобы заварить нам чаю и разогреть приготовленную еще утром еду. А я накинула на плечи шаль и села за стол в кабинете, чтобы записать в книгу сегодняшние доходы и расходы.

Но не успела я взяться за перо, как услышала стук во входную дверь. Он был негромким, и сначала мне даже показалось, что это раскаты уже удалявшегося от поместья грома. Но нет, стук повторился.

Поскольку экономка была занята на кухне, я спустилась на первый этаж сама. И когда я открыла дверь, с губ моих сорвался вздох изумления.

Потому что на пороге промокшая и дрожащая стояла Луиза Шатор — моя бывшая лучшая подруга. Та самая, что увела у меня жениха.

— Что ты здесь делаешь? — спросила я, не пригласив ее войти.

Я так и стояла в дверях и смотрела на то, как капли скатывались по темным волосам Луизы и падали на ее уже совершенно мокрый шерстяной плащ.

Она была без шляпки! Вопиющее нарушение требований этикета! И хотя сама я никогда не была его блюстителем, для мадемуазель Шатор это было что-то из ряда вон выходящим.

Что могло заставить ее отправиться в такую даль? Вариант, что она хотела лично пригласить меня на их с Эмилем свадьбу, я отвергла сразу. Любая, даже отнюдь не самая умная девушка прекрасно понимала, что отсутствие на бракосочетании бышей невесты жениха — это благо. Так что Луиза сама должна была надеяться, что я откажусь от их любезного приглашения.

И всё-таки она стояла на моем крыльце, напоминая промокшую птичку.

— Позволь мне всё тебе объяснить! — когда она произносила эту фразу, зубы ее стучали от холода.

Дрогнуло ли что-то в моём сердце? Нет, не дрогнуло. И что бы ни привело ее сюда, я не намерена была проявлять к ней сочувствие.

Но в дом я ее всё-таки впустила. Потому что разговаривать на крыльце в такую погоду мне было некомфортно и самой.

— Надеюсь, ты не отпустила экипаж? Найти здесь почтовую карету будет затруднительно.

По ее растерянному виду я поняла, что она как раз сделала эту глупость. Ну, ничего, я отправлю ее в Виль-сюр-Сомма на нашей телеге. А уж там она сможет нанять экипаж. Если, конечно, эта мокрая курица не уехала из дома без денег.

Я заперла дверь и сама содрогнулась от холода. Мне захотелось сесть перед камином с чашечкой горячего чаю.

И именно в этот момент из кухни вышла Селестин. И когда она увидела гостью, брови ее изумленно взметнулись. Да, мне так и хотелось сказать, что в такую погоду приличные люди по гостям не ходят.

— Прикажете подать приборы и для вашей гостьи, госпожа? — спросила экономка, бросив выразительный взгляд на ту лужицу, что натекла с плаща Луизы на паркет.

Я была голодна и не собиралась откладывать ужин. А мадемуазель Шатор вряд ли ограничится лишь парой слов.

— Это мадемуазель Шатор, с которой мы когда-то учились в одной академии, — представила я Луизу. — Забавно, правда, что ее фамилия отличается от вашей лишь на одну букву? Она тут проездом, но, боюсь, вынуждена будет у нас заночевать.

Не смогу же я выгнать ее на улицу, где уже становилось темно.

Селестин хмыкнула. Для нее, как и для меня, этот неожиданный визит означал дополнительные хлопоты. Наши гостевые комнаты еще не были готовы к приему гостей.

Экономка забрала у Луизы плащ, а я пригласила ту в столовую, где к ужину уже был накрыт стол. Через минуту Селестин принесла еще одну тарелку и нож с вилкой, а потом удалилась, убедившись, что дров в камине достаточно.

Я положила себе на тарелку кусочек тушеной с овощами курицы и сказала:

— Если ты хочешь есть, тебе придется обслужить себя самой. Слуг в доме нет. И перемены блюд тоже не будет.

Луиза торопливо кивнула и сделала то же самое, что и я. Но если я тут же набросилась на еду, отдавая должное кулинарным талантам Селестин, то моя гостья так и не прикоснулась к своей тарелке. И у меня тоже пропал аппетит.

— Может быть, ты всё-таки расскажешь, что у тебя случилось? Вряд ли ты проделала такой путь лишь для того, чтобы со мной поужинать? И учти — если ты так и будешь играть в молчанку, то я просто отправлюсь спать. Почти весь сегодняшний день я провела на ярмарке и жутко устала. А завтра утром я попрошу управляющего довезти тебя до ближайшего города.