Чтение онлайн

– Кто кого заборет, тот того и порет, да? Я на такую хуйню не подписывался, Вась. Я не такая, – прокряхтел я, не зная, что сделать: упасть или сначала пёрнуть.

– Пётр Петрович? – Банзай, блядь. – Что с вами?

– Будешь много об этом пиздеть по деревне – с тобой будет то же самое. Да, Васька?

– Да, - строго бросила Вася, будто и правда угрожала малому.

– «Уазик» по пути на заправку заглох. Бенза немного не хватило.

– Так взял бы канистру, да дошёл бы до заправки, - сказал я устало сел на коврик для йоги, наконец, почувствовав все свои конечности.

– Так вы канистру из «уазика» куда-то дели.

– Блядь! – выдохнул я, вспомнив. – Она в гараже.

Банзай взял из гаража канистру и, странно на нас с Васькой поглядывая, наконец-то, смылся.

– Что там дальше? Загибай меня, йогиня, - сказал я Ваське и снова занял позу «собака мордой вниз».

– Давай, я тебе лучше покажу. Там дальше сложно. Если я тебя буду заворачивать сама, то у тебя точно что-нибудь замкнёт.

Васька хмуро согнала меня с коврика, повернулась ко мне спиной, потянулась руками кверху и заняла ту же позицию, что я секундами ранее.

Подкрученный как надо зад, обтянутый розовой эластичной тканью, так и манил к нему прикоснуться.

– По-моему, ты недостаточно хорошо подкрутила тут всё, - шлёпнул я её по заднице, удовлетворенно хмыкнув, и подошёл ближе, специально почти коснувшись пахом её аппетитной круглой попки.

Примерился и понял, что это я удачно йогой занялся.

– Внимательнее смотри. Два раза показывать не буду, - голос её теперь звучал значительно мягче, а сама она потёрлась задницей о мой пах, делая вид, что что-то меняет в своей позиции, а не заигрывает со мной. – А теперь нужно поднять ногу. Вот так, - сказав это, Васька подняла ногу и закинула пальчики ног на моё плечо, продемонстрировав отменный шпагат.

Рефлекторно поймал её за талию и помог перекрутиться в мои руках, так что Васька перекинула ногу, но уже пяткой, на другое моё плечо, а сама уже выпрямилась и смотрела мне в глаза. И по её взгляду я понял, что в данной позиции мы можем заняться чем-то куда более интересным, чем йога.

– Я тут тоже знаю парочку упражнений… - начал я, потянувшись к её губам.

– Но сначала ты мне пообещаешь, что у тебя сегодня выходной, - положила Васька пальчики на мои губы, поэтому целовать пришлось пока что только их. – Ты за три недели, что я у тебя живу, ни разу не отдохнул. До меня, наверное, тоже не отдыхал. Сегодня выходной? – спросила она, требовательно заглянув в мои глаза.

– Соглашаюсь только ради тебя, - выдохнул я, нехотя.

– Ты соглашаешься только ради секса.

– Ну, ты же в нём тоже участвуешь, - подмигнул я Ваське и подхватил её на руки, чтобы занести в дом.

– Когда я говорила про отдых, я не это имела в виду.

– А ты как хотела в деревне летом? Тут, если ты не работаешь на работе, то значит работаешь в поле. Так что держи тяпку крепче, и погнали. Картошка сама себя не окучит.

Петя снял с себя футболку, закинул её на забор и, надев рабочие перчатки, перехватил тяпку поудобнее, начав работать.

Зачаровано посмотрев на игру его мышц под загорелой кожей, покрывающейся бисеринками пота, я испустила обреченный вздох и тоже надела перчатки. До этого дня с тяпкой у меня не было никаких отношений. О том, как она выглядит я знала только из учебников окружающего мира в начальной школе. И сейчас, глядя на это, без сомнения, гениальное изобретение человечества, я не знала, что с ней делать.

Петя орудовал тяпкой легко и непринужденно, подглядывая за ним, я пыталась делать так же, но уже на четвертом кустике картошки мои руки готовы были отвалиться и казались мне тяжелее самой тяпки.

– И много надо окучить? – спросила я на последнем издыхании, повиснув руками на тяпке.

– Видишь, сколько картошки? – кивнул Петя в сторону картофельного поля, края которого лично я не видела.

– Это всё? За сегодня?

– Ну, да. Ты бодрее иди. Бодрее, - хмыкнул Петя и продолжил орудовать тяпкой, будто она была не тяжелее пёрышка.

Хныкнув, я продолжила вгрызаться в землю. Крутила в голове песни, прокручивала события прошедшей ночи и краснела, вспоминая, как, с виду грубые руки в выпуклых венах, на самом деле нежны и ласковы. И насколько сам Петя, кажущийся грубияном, мужланом и неотесанным лесорубом, на самом деле заботлив и нежен. Даже его немного возмущенное ругательство «Васька, блядь!», когда он выпутывался из моих волос, нисколько не оскорбляло, а даже ласкало слух.

Наверное, я поехала крышей на свежем воздухе, если хамоватый фермер для меня стал лучшим мужчиной на свете.

Продолжая работать тяпкой, я подняла робкий взгляд на усердно работающего Петю и снова почувствовала, как зачесались ладони от желание прикоснуться к его спине и огладить его мышцы.

Словно почувствовав мой взгляд, Петя поймал меня с поличным. В густой бороде притаилась хитрая ухмылка.

– Ты кротов добываешь или просто так мне картошку решила расхуярить?

– Ой! – одернула я тяпку, поняв, что, пока засматривалась на Петю, срубила куст картошки и взрыхлила землю между кустами. – А не проще ли купить картошку? Или, если ты не убил спину и руки на картофельном поле, то картошка не считается съедобной и вкусной?

– Вот благодаря таким городским лентяям, как ты, моя картошка хорошо продаётся.

– И ты сам занимаешься всем этим? – мои глаза полезли на лоб. – Я, конечно, понимаю, бизнес и всё такое, но на этом поле же жизнь можно оставить, если всё его окучить.

– Я дурак, что ли, вручную ебошить всё поле? – хохотнул Петя, тоже оперевшись на тяпку, как и я. – У меня для этого трактор есть и не один. И работники.

– А зачем мы тогда…? – обвела я всё, что мы успели сделать за это время.

– Просто, - дёрнул Петя плечами. – Хотел посмотреть, как у тебя сиськи трясутся, пока ты тяпкой орудуешь.

– Что?! – выпучила я глаза и выронила тяпку. – Я тебе сейчас так потрясу… - рыкнула я, снимая перчатки, пока Петя, бросив тяпку, побежал по полю к забору и ловко через него перепрыгнул. Я за ним. – Стой! Больно не будет!

– А приятно будет? – остановился Петя на секунду, чтобы посмотреть на меня.

– Размечтался!

За картофельным полем был лес, в который Петя убежал так быстро, будто ему было семнадцать, а не тридцать семь. Я – двадцатилетняя старуха – за ним не успевала. И, забежав в лес, потеряла его. Ничего, кроме кустов и деревьев вокруг.