Чтение онлайн

– Обиделась?

– Не трогай меня… здесь. Тут трогай, - улыбнулась я, сместив его ладонь на грудь и, выключив воду, позволила себе растаять в его руках.

– Не занимайся готовкой, Вась. Твоё дело – красиво рисовать в шпагате, а пожрать нам я и сам могу приготовить. Договорились? – потёрся он бородой о моё плечо.

– Ладно, - согласилась я и повернулась к Пете. Ну, как можно не согласиться с таким грозным лесорубом, который так мило смотрит из-под рыжеватых ресниц? – Тогда готовь. Потому что я голодная.

– Сейчас… Через полчаса. Может, час, - сказал Петя и, наклонившись, закинул меня на своё плечо. Покусывая задницу, поднялся со мной наверх и занёс в мою комнату.

Поставил на ноги у постели и, обхватив ладонями моё лицо, прильнул к губам своими. Опустил руки и стянул с меня майку, швырнув её куда-то в сторону. Я помогла ему снять с меня шорты и трусы и, вышагнув из них, пнула в сторону майки.

Петя повернул меня к себе спиной и распустил косу, рассыпав волосы по моим плечам. Сгрёб несколько прядей, намотал на кулак и, потянув назад, заставил меня впечататься спиной в его горячий торс.

– Тебе нравятся мои волосы?
– шепнула я.

– Они охуительны, - выдохнул Петя, а затем шумно вдохнул запах моих волос.

Я услышала, как на пол упало его полотенце, почувствовала широкую ладонь на своём животе и испустила тихий стон, когда Петя зубами впился в шею и языком собрал свою грубость, повторяя это снова и снова, пока его руки блуждали по моему телу, словно запоминая его наощупь, как делала с Петей я.

Петя мягко подтолкнул меня к постели. Не сразу, но я поняла, что он хочет, чтобы я ждала его на четвереньках, оттопырив для него задницу.

Тяжело дыша в предвкушении, я слышала, как он разорвал упаковку презерватива и на несколько секунд стало тихо. Опустившись грудью на постель, я с нетерпением ждала, когда он уже подойдёт и окажется во мне, но ощутила, как его язык прошёлся между половыми губами.

– О, Боже! – вцепилась я в одеяло, едва не кончив от абсолютно новых для себя ощущений: мне было одновременно стыдно и очень хорошо.

Я была близка к кульминации, но Петя отстранился, медленно намотал мои волосы на кулак, вынудив снова встать на четвереньки и прогнуться в спине, чтобы с наслаждением ощутить, как он плавно заполнил меня собой до упора.

Поели мы только ближе к ночи. И это было очень вкусно, хоть и совершенно неполезно.

А сейчас, когда на часах было уже почти пять утра и к окну моей комнаты тихо подкрадывался рассвет, Петя спал, крепко обняв меня во сне. Мне же казалось, что за три часа сна я выспалась.

Поэтому, аккуратно выбравшись из Петиных объятий, я завернулась в плед и на цыпочках вышла на балкон.

Звёзд уже не было видно, да и луна уже светила не так ярко, как ночью, потому что на пятки ей уже наступало солнце, подглядывающее из-за горизонта на пробуждающуюся ото сна природу.

Прикрыв глаза, я вдохнула полной грудью аромат чистой почти дикой природы и вздрогнула, ощутив на себе кольцо сильных руках.

– Я храпел? – спросил Петя тихо, покачиваясь вместе со мной.

– Нет. Просто я выспалась.

– Сегодня снег пойдёт – Вася в пять утра выспалась.

– А ты иди ещё поспи, чтобы точно снег в конце июля выпал.

– Если я ещё посплю, то у нас всю область снегом занесет. Слышишь?

– Что?

– Дойка загудела, - произнес Петя. – Мои бабоньки уже в работе, а я до сих пор с голой писькой на балконе стою.

Прислушавшись, я и правда услышала гул с той стороны, где находится ферма.

– Пора тоже собираться, - чмокнул он меня в макушку, а я высунула руку из-под пледа, завела её за спину и вцепилась пальцами в голую Петину ягодицу.

– Ты когда-нибудь отдыхаешь так, чтобы ничего не делать вообще? – спросила я, не собираясь его отпускать.

– Нет. Движение – жизнь, - поцеловал он меня снова в волосы и пошёл обратно в комнату.

Я за ним.

Внезапно, проходя мимо моего стола, на котором лежали листы с рисунками, Петя застопорился. Неуверенно вытянул один лист и повернул его к окну, чтобы лучше увидеть.

Сердце сжалось в груди. Случившееся с его дочкой глубоко меня ранило, и я, как обычно, не зная и не умея по-другому выплескивать свои эмоции, нарисовала портрет его дочери, видя, фактически, сквозь пелену слёз, как острие карандаша скользило по листу.

– Прости, - выронила я тихо. – Я не имела права…

– Я возьму себе? – спросил он.

– Конечно.

Петя ещё несколько секунд разглядывал рисунок, а затем подошёл ко мне, положил ладонь на мой затылок и, притянув меня к себе, нежно поцеловал в губы.

– Спускайся, я пока поставлю чайник, - произнёс он хрипло.

– Я щас сдохну.

– Ты всего час лежишь и ничего не делаешь. И ты обещал побыть сегодня моим натурщиком и ничего целый день не делать, как в настоящий выходной.

– Если суть выходного дня заключается в том, чтобы на весь день стать паралитиком, то я не устал.

– А я говорю, лежи и не двигайся, - пришлось грозно посмотреть на взрослого капризулю.
– Я пишу твой портрет, невежда.

– Чумазая, - подразнил меня Петя в очередной раз напомнив, что я, как обычно, случайно замазала свои щеки и нос и краской.

– Молчи, говорю, - протянула я менторским тоном, нанося мазки на холст. – И смотри на меня.

– Бляяя… - вздохнул Петя и снова перевёл на меня взгляд.

– Нормально смотри. Как в спальне смотришь.

– Если я так посмотрю, то вместо кисточки тебе придётся держать кое-что другое.

– Петя, - прорычала я с угрозой, и он, слегка закатив глаза, сосредоточил на мне взгляд.

За окном барабанил дождь, Петя лежал на диване в гостиной, а я на полу с холстом и красками. В шпагате. Удобно мне так. Ничего не могу с этим поделать.

– Чумазик, - шепнул Петя, дразняще.

Подняв на него взгляд, увидела, как его глаза мне улыбались.

– А ты никогда не думал о том, чтобы сбрить бороду? – задалась я вдруг вопросом.

– Нет. Моя борода – это моё продолжение. Как у тебя сиськи. Да и без бороды я выгляжу как пиздюк какой-то. Ещё эти глазки голубые, манящие…