Чтение онлайн

– Это всё, конечно, очень красиво и атмосферно. Возможно, кто-то даже купиться на такие фотографии и приедет сюда. Но если твой босс хочет, чтобы его реклама действительно работала, то нужно пойти на большее.

– В смысле? – не поняла, нахмурившись. – Лошадей как-то надрессировать.

– Забудь про лошадей. Лучше всего продаётся секс, Василиса. Будь на фоне лошади знойная красотка, то реклама окупилась бы уже в первые часы.

– А вы не прихватили в своей большой сумке знойную красотку? – хохотнула я. – Мне кажется, она бы туда влезла.

– Распусти косу, - вдруг сказал фотограф и приготовил фотоаппарат.

– Зачем?

– Распусти и поймёшь, как это работает. Только… подожди. Дай мне того коня, - указал он на Сеню, который смотрел на нас через забор. – Мне кажется, я знаю, что мы сделаем. Это будет бомба.

Сеню я привела сама. Мой самый спокойный и отзывчивый мальчик был только рад тому, что на него обратили внимание.

– Встань рядом с ним. Вот здесь. У гривы, - руководил мной фотограф. – Не смотри в кадр и распускай косу.

Поведя плечами, я перекинула косу через плечо и начала распускать косу, глядя вниз на траву. Рядом щёлкал затвор камеры.

Заскучав вместе со мной, Сеня повернул ко мне мордашку и коснулся носом лба. Я привычно прикрыла глаза, наслаждаясь моментом.

– Вот! Вот! – едва не ссался от восторга фотограф. – То, что нужно. Но можно ещё круче.

– Каким образом? – поинтересовалась я и погладила Сеню по шее, когда полностью расплела свою косу.

– Знаешь, какой кадр получился бы, если бы ты села на него?
– указал мужчина на Сеню.
– Свесила бы волосы на одну сторону вдоль его гривы.

– Ну, неплохо, наверное.

– Идеально. Только нужно, чтобы ты села голая, - сказал фотограф.

У Банзара, который всё это время не проявлял никакого интереса к фотосессии, округлились глаза.

– Вы серьёзно? – выгнула я скептически брови.

– Серьёзнее я ещё не был.

– То есть вы предлагаете мне раздеться и голой задницей сесть на коня?

– Я сваливаю, - произнес Банзар тихо и реально свалил отсюда.

– Я уверен, тебе за это заплатят.

– Деньги меня не интересуют.

– А искусство? На что ты готова ради него?
– вкрадчиво спросил мужчина, коснувшись моих волос, которые я тут же от него убрала.

– Поверьте, ради искусства я готова на многое, но… - задумавшись, я прикусила губу. – А кто эти фотографии увидит первым?

– Ну, очевидно, владелец всего этого, - обвёл мужчина рукой пространство вокруг нас. – Без его одобрения, наверное, никак.

– Хорошо, - кивнул я решительно. – Я разденусь. Но! Трусы я снимать не буду. Они, всё равно, телесного цвета. Так что, если вам будет нужно, вы сами их удалите с помощью фотошопа.

– Согласен, - воодушевленно согласился мужчина.

– Отвернитесь.

Сняв шорты, топ и сандалии, я спрятала грудь под волосами и кое-как смогла взобраться на Сеню. Если бы он не прилёг специально для меня, то я бы, наверное, на него никогда бы и не села.

– Дальше что? – спросила я, прижавшись грудью к шее Сени.

– Замри, - громко шепнул фотограф. – И продолжай смотреть на меня с такой же злостью и нетерпением.

О-о! Если эти кадры увидит Пётр и его сухая вобла, то я готова сколько угодно смотреть в кадр со злостью.

Минут десять фотограф прыгал на месте и вокруг нас с Сеней, снимая с разных ракурсов.

Но внезапный короткий и громкий свист закончил нашу фотосессию мгновенно, потому что Сеня тут же пошёл на этот звук.

А навстречу нам шёл злой, как сам Дьявол, Пётр, снимая на ходу белую рубашку.

Пока Сеня шёл на зов своего хозяина, я продолжала гордо сидеть на нём. Лишь грудь прикрыла рукой поверх волос.

– Слезай, - прорычал Пётр сквозь стиснутые зубы и протянул мне рубашку.

– У нас фотосессия для вашей рекламы. Не мешайте, Пётр, - ответила я ему, гордо держа голову. Рубашку брать даже не собиралась.

Петру явно стоило больших усилий, чтобы не начать материться прямо здесь и сейчас очень громко и красочно.

С каменным лицом он просто стянул меня с Сени, закинул на своё плечо, а торчащую кверху задницу накрыл своей рубашкой.

Все мои возмущения и попытки высвободиться были проигнорированы. Пётр просто занёс меня в денник, поставил у стены на сухие опилки и молча дождался, когда я прикроюсь его рубашкой.

– Вы совсем обнаглели, что ли? – возмущалась я, тяжело дыша. – Что за замашки неандертальца – на плечо и в пещеру?

– А ты себя кем возомнила? Евой? А тот гондон кто? Адам?

– Того гон… фотографа прислала ваша подружка. Вот с неё и спрашивайте. А я обнажилась ради искусства.

– Да что ты?! – иронично вскинул Пётр брови и опёрся ладонями о стену по сторонам от моей голову. – А ещё ради чего ты рядом с тем хреном обнажишься, а?

– Не смейте так со мной разговаривать, - процедила я сквозь стиснутые зубы, бесстрашно глядя в голубы глаза, что сейчас метали молнии. – С подружкой так своей разговаривайте, ради который вы там себе вчера всё полировали.

Губ Петра коснулась лёгкая улыбка, а я поняла, что выдала себя с потрохами.

Ну ни дура ли?

– Я полировал «Юпитер». Мотоцикл такой. Знаешь? – спросил он с улыбкой. Весь его гнев мгновенно куда-то испарился.

– Вообще всё равно, - фыркнула я, стараясь теперь смотреть только над плечом Петра в пустое пространство. – Полируйте что и где хотите.

– И ты целые сутки сидела и ревновала, пока я гулял на Алёнкиной свадьбе? – шёпотом поинтересовался Пётр, кончиками пальцев заправляя прядь волос мне за ухо.

На Алёнкиной свадьбе? Она замуж вчера вышла и не за Петра?!

Не улыбаться! Не лыбиться как дура! Держать себя в руках и постараться не петь «аллилуйя!».

– С чего вы взяли, что я вас к кому-то ревную? Заняться мне больше нечем… - я вскинула подбородок, всё ещё стараясь не смотреть ему в глаза.

– Ну, тогда я поехал обратно. Там такие подружки невесты были…

Я знала, что это дешёвая провокация, но, всё равно, остро на неё отреагировала, тут же со злостью заглянув Петру в глаза.