Чтение онлайн

Дни шли, а "воз", то бишь бумаги, лежали в министерстве, и никто не мог их отослать без высокой подписи. В конце концов у меня остался в запасе только один день: если бы завтра документы не ушли, послезавтра уже было бы поздно. Пришлось рано утром прийти в приемную Ивана Степановича Силаева, работавшего тогда первым заместителем министра. Дождавшись его, сразу объяснила, в чем дело. Иван Степанович затребовал документы, быстро вник в суть проблемы и пообещал: "Буду сегодня у руководства — доложу вопрос еще раз".

Мне ничего не оставалось, как ждать у него в приемной. Долго тянулось время, наконец Силаев ушел, держа в руках среди других и мою папку. Примерно через час он вернулся и пригласил меня в кабинет:

— Ваши документы остались у руководства, решения пока нет.

— Но Иван Степанович! Завтра будет поздно.

— Понимаю, но пока ничего сделать не могу. К вечеру я еще раз буду у министра, постараюсь помочь. Вы, в принципе, можете не ждать. Обещаю: если вопрос решится, то сегодня же бумаги будут отправлены по назначению.

— Я лучше здесь обожду.

— Ну как хотите.

Я решила не уходить из родного министерства до победного конца. Терять мне было нечего, а от того, как решится сегодня вопрос, зависело осуществление цели, ради которой, в сущности, я работала долгие годы.

Прошло много томительных часов, пока Иван Степанович снова пошел к руководству, но вернулся он довольно скоро и опять позвал меня.

— Вопрос отдан на мое решение. Я сейчас подпишу и отправлю с курьером бумаги, — с этими словами Силаев поставил свою подпись на лежавшем сверху, заготовленном листе с коротким, но столь важным для меня текстом.

— Спасибо, Иван Степанович! — только и смогла выговорить я в ответ, а в душе поднялась горячая волна благодарности к человеку, не побоявшемуся наконец-то взять на себя решение вопроса.

Вскоре произошло зачисление в отряд космонавтов. Теперь предстояло работать и работать.

Наша небольшая женская группа пришла в отряд космонавтов в 1980 году. В ней были представительницы различных профессий: инженеры, врачи, научные работники. Одни предстоящее дело знали лишь понаслышке, другие уже работали на космос. Некоторые из нас познакомились еще на медицинской комиссии, теперь же знакомство завершилось в отряде.

Наша совместная работа началась с того, что за нас взялись специалисты Института медико-биологических проблем, "натаскивавшие” женскую группу на выносливость. За обычными общефизическими упражнениями последовали специальные, укрепляющие вестибулярный аппарат, развивающие координацию движений, ориентировку в пространстве. Словом, занимались тем же, к чему я давно уже приобщилась в авиационном спорте.

Другая часть тренировок включала спортивные игры. Мы играли и в волейбол, и в футбол — они прекрасно развивали чувство коллективизма, помогали каждому раскрыться самому и понять, на что способен партнер. Но больше всего мы увлекались баскетболом.

Некоторые из нас имели хоть какие-то навыки этой игры, другие, казалось, впервые держали мяч. Думаю, что спортивные тренеры или опытные болельщики не удержались бы от смеха, глядя, как какая-нибудь слишком рьяная, но далеко не техничная "баскетболистка", крепко прижав обеими руками мяч к груди, норовила разом проскочить через всю площадку, надеясь таким образом принести очки своей команде. Но наши наставники не смеялись, а терпеливо объясняли ошибки, и игра продолжалась.

Весело, с криками и визгом носились мы от одного кольца к другому, выплескивая накопившиеся за день эмоции и неизрасходованную энергию. Не обошлось и без мелкого, но все же кровопролития.

Некоторые любительницы маникюра упорно приходили на тренировки с длинными ногтями. Все бы хорошо, но в баскетболе без "рукопашной” не обходится. И когда одни вскрикивали от царапин, а другие оставались со сломанными ногтями, обстановка накалялась. В конце концов приняли джентльменское соглашение: укоротить маникюр до длины, обеспечивающей "безопасность". Кстати, позднее, уже в Звездном городке, в жарких баскетбольных баталиях принимали участие и советско-французские экипажи. И здесь не обходилось без курьезов. Французские космонавты с неменьшим, чем мы, азартом носились по площадке. Жан-Лу Кретьен, изворотливый и пластичный, играл мягко, как-то интеллигентно, старался обойти соперника, в то время как Патрик Бодри шел к кольцу напролом, сокрушая все, что оказывалось на его пути. Не обходилось и без столкновений, когда, налетев друг на друга, игроки разлетались, как мячики. Однажды тренер, смеясь, сказал:

— Сегодня Жан-Лу жаловался, что у него "синие пятна".

— Какие "синие пятна"? — не поняли мы.

— Это он так синяки называет. Говорит, что девушки в игре толкаются.

— У нас тоже "синие пятна" — Патрик постарался. Он как заденет чуть-чуть локотком, так тут же "боевая рана".

Занимались мы и плаванием, но наибольшее удовольствие получали, пожалуй, от финальной части тренировок — сауны. Тут уж каждая имела свою, личную методику, а сходились все в одном — любили после этого попить чай из самовара. И хотя все мы были разные — и по характеру, и по увлечениям, но такие тренировки, особенно поначалу, очень помогли нам сблизиться, почувствовать себя представителями одного, хоть и маленького, но коллектива.

Одновременно мы не теряли навыков и своей основной специальности: врачи специализировались по своей части, инженеры по своей. Мне удавалось сочетать тренировки с испытательной работой в ОКБ А.С. Яковлева.

Чуть позже началась наша техническая подготовка. Нам предстояло изучить конструкцию космического корабля и орбитальной станции, досконально разобраться в работе различных систем и агрегатов, проникнуться законами баллистики и динамики космического полета. Пришлось изучать даже весьма своеобразный — как пошутил один из преподавателей, "птичий" — язык технической терминологии, запоминать множество бессмысленных для неспециалистов буквосочетаний. Откуда нам раньше было знать, что СТР — это система терморегулирования, СОЖ — система обеспечения жизнедеятельности, а ОДУ — объединенная двигательная установка. Впрочем, с помощью специалистов созданного Сергеем Павловичем Королевым конструкторского бюро, где проходила тогда наша подготовка, удалось довольно быстро пополнить свой словарный запас. Но поначалу, конечно, даже представителям технических профессий пришлось непросто из-за очень большого объема информации.

Между тем скептицизм по отношению к женской группе отряда нет-нет да и давал себя знать и проявлялся порой в весьма неожиданных формах. Как-то в класс, где мы занимались, зашел один из инженеров, отвечавших за техническую подготовку группы. Оглядев всех критическим взглядом, он подошел к первому столу и бросил в пространство:

— Так, занимаетесь?

— Занимаемся, — поспешила подтвердить сидевшая впереди девушка.

— Хм! А вот интересно, что такое интеграл, вы, инженеры, можете сказать? В чем его физический смысл? — теперь он уже смотрел на поспешившую с ответом, явно наслаждаясь ее секундным замешательством. — Не можете! — довольно изрек специалист. — Ну, так как же? А еще инженеры! — он обвел всех взглядом, и на лице его проступило явно невысокое мнение о наших умственных способностях.

— Если вы интересуетесь только физическим смыслом, то можно сказать, что это суммирование, — с иронией глядя на него, ответила другая кандидатка в космонавты. — Но, может, другие вопросы есть?

Еще раз хмыкнув, специалист снова обратился к первой из девушек:

— А вот взять интеграл от… — он назвал простенькую формулу, — можете? — и тут же, не дожидаясь ответа, заключил: — Не можете! — после чего с видом победителя вышел из класса.

Что верно, то верно: "взять" этот интеграл наша подруга не смогла — он относился к "неберущимся". Позже мы узнали, что у "экзаменатора" был вот такой своеобразный метод определения умственных способностей будущих космонавтов.