Чтение онлайн

— Мы не ждали тебя так рано, — сказал Херн, поджаривая мясо, насаженное на ветку. Варди был привязан к дереву с кляпом во рту. — Этот идиот пытался стащить мой ужин. Уж простите за грубость.

— Нам нужно идти.

— Куда? Что драконы тебе сказали?

— Нам нужно отыскать воинов Первого нашествия. Всех ныне живых легенд. Они нам нужны.

— Ну, у тебя уже есть я. Неплохое начало.

— Мне нужны все.

— Знаю нескольких, — задумчиво произнес Херн. — Пойдем к ближайшему из них.

Затушив огонь, охотник взял ветвь и жадно поедал мясо по дороге. Ядвига отвязала Варди. Он резво выхватил ветвь из рук охотника и, взобравшись на дерево, резво ускакал вперед. Охотник устремился за ним, роняя бранные фразы. Убежав вперед, он так и понял, какую великую услугу оказал Ядвиге. Ещё вернувшись к ним, она жаждала одиночества, попав в которое могла основательно поразмыслить над словами дракона. Прежде она бы никогда не подумала, что будет так неистово колебаться в принятии решений. Да, былые дела не требовали от неё столь трепетного внимания, но она не считала это оправданием. Скорее, это была попытка сбежать от своих обязанностей. Так или иначе, Ядвига шла вперед, пока она ещё была уверена в правильности выбранного пути. Так группа отправилась они восток.

Вернемся же к истории Гармунда; а если быть точнее — к его заточению в темнице. Давно уже ушел Агнар вместе с Сандрой и закралось отчаяние и слабость в душу Гармунда. Он уже не кликал Катрин и даже позабыл о ней. Позабыл о Сандре. Спустя время он позабыл и о битве у стен крепости. Воспоминания его проносились в сознании, постепенно уходя в прошлое. Вспомнив свое пребывание в гареме, он расхохотался. “Подумать только, я был там, — сказал он, захлебываясь хохотом. — И я отказался от этого. Отказался, ради каких-то там лесных далей. Как же глупо“. Он колотил кулаками по каменному полу так, что смог ободрать кожу. Он бил все сильнее, считая, что боль приведет его в чувство. Но какой бы сильной не была боль, а рассудок Гармунда верно уносился во тьму. Память достала до его пленения в Хатуни, когда местные изобличили Гармунда. До его мирной жизни в Хатуни. И тут-то память нанесла роковой удар. Гармунд припомнил рыжеволосую деву Аду из Воротынска, которая пленила его голосом, песней и внешностью. И хохот его сменился истерикой. “Будь проклята эта Сандра, будь прокляты эти Белые доспехи! — вскричал он и, вырвав камень из пола, швырнул его в дверь. — Из-за них я потерял её. Потерял мою прелестную Аду”. Катрин уже не отзывалась на его безумные выпады. Гармунд упал в углу и продолжал рыдать, уткнувшись лицом в предплечья. Вскоре он умолк. Тишина заложила уши так, что он не услышал вызволение Катрин Светозаром. Неизвестно, долги ли гнил он в кромешной тьме, утрачивая остатки разума. Он ощутил чье-то прикосновение. Рука была ледяной, крадущей остатки тепла. Однако была она необычайно родная, словно принадлежала любимой женщине или матери. Ослепленный тьмой Гармунд потянулся к ней и нащупал застывшее тело Инги. Это отрезвило его. Он оторвал замерзшее тело от пола и попробовал взять дверь тараном. На третий раз дверь вылетела из петель и с грохотом упала на пол. Резкая смена затхлого воздуха на свежий морозный заставила Гармунда откашляться и чуть было не выплюнуть все внутренности. Он дышал медленно и размеренно, привыкая к воздуху. Обнаружив пропажу Катрин, он сразу же вспомнил об Агнаре. “Значит он все-таки утащил её вместе с Сандрой, — подумал он. — Не выдержал он мысли об убийстве ребенка”. Оголодавший Гармунд попытался спуститься в подземные склады, однако, как уже упоминалось ранее, все они были завалены. Многие покои были завалены хламом, включая и покои дворцового лекаря. Один только тронный зал был более-менее целым, но и там Гармунд не пожелал оставаться. Причиной тому было не одна лишь неустойчивость самого здания, но и связанные воспоминания. Охваченный противоречивыми мыслями Гармунд хотел бы стереть все свои воспоминания связанные с дворцом, то бишь большую часть своей жизни, если бы мог. Его невыносимо раздражала крепость, её постройки из белого камня, её дворец, её властительница. Быть может намерения его и были порывисты и резки, но он и разбираться в этом не стал.

Он покинул крепость и держал путь на восток. Долго же он скитался по землям ему неизвестным, долго разыскивал тропы ему неведомые, с превеликим трудом ориентировался в местности. Порой ему казалось, будто бы он ходит кругами, и мысль эта была недалеко от правды. Голодал он страшно. Не поедал ни мяса волколаков, ни прочих зверей, уже обглоданных волколаками, ибо считал это отвратительным. И даже голод не мог переломить его волю.

Шли недели. Гармунд уже целый день бродил по заснеженному полю, неловко переступая с ноги на ногу. Справа от него высился крутой каменистый склон, у основания которого он разглядел какой-то темный силуэт, постепенно скрываемые поземком. Добравшись до него, он рассмотрел обглоданные человеческие останки и обратил внимание на шерстяной плащ, показавшийся ему знакомым. Тут-то он и припомнил Светозара, которому Хэвард и вручил этот подарок. Не вызвала смерть Светозара у него никаких эмоций, ибо в какой-то степени аскетические скитания опустошили его всего. Он обыскал тело и нашел три фляги с Холодным огнем и два Искристых камня красного и мраморного цветов. Все это он забрал, включая шерстяной плащ, и, взобравшись по склону, побрел дальше. Решил он взять курс на юг, ибо восток по его мнению вполне мог пасть под натиском стаи. Да и на юг идти все равно, что на смерть. Гармунд помнил о наставлении Хэварда отыскать Аггея, однако не пересечет он Снежный хребет, особенно в нынешнем состоянии. И никакие Божественные силы не помогут ему. А судьба…судьбой ему, видимо, предначертано погубить себя в попытке дойти до южных земель.

Гармунд бежал. Протяжный вой и отрывистый звон железа подгонял его и заставлял проявить уместную осторожность. Он обошел ту местность, откуда доносились эти самые звуки и наткнулся на дикарей. Свора неотесанных мужей живо торопились на восток, пока один из них не заметил неподвижного Гармунда. Дикарь метнул в него топор, который вошел в дерево, раскрошив кору в щепки. Преследуемый дикарями Гармунд понимал, что от битвы ему не уйти, а в битве — не уйти от смертельного удара. Деревья раздвинулись, обнажив ту самую брешь в Снежном хребте. Тепло солнечного света кольнуло его в лоб и разлилось по всему лицу, словно жидкость. Дикарь набросился на Гармунда сзади и сбил его с ног. Они оба покатились кубарем вниз. Гармунд выхватил кинжал из своего пояса и порезал противнику горло, после чего оттолкнул ногами. Гармунд взобрался на небольшую возвышенность и вытащил меч. Дикари окружили его, достав топоры и булавы. Самый нетерпеливый сразу же атаковал Гармунда. Размашистые взмахи булавы едва ли не задевали Гармунда. Рассвирепев от постоянных промахов, дикарь злобно осклабился и впоследствии наносил удары с особым рвением. Стальной плащ, сшитый из шкуры волколака, отлично защищал Гармунда, когда тот пропускал некоторые удары. Тут же подоспел и второй муж, держа наготове топор. У Гармунда возникла одна очень бредовая, но в целом спасительная идея. Гармунд отпрыгнул назад и, плеснув Холодного огня в лицо дикарю, достал красный Искристый камень и ударил по нему мечом. Пурпурные искры, играющие в лучах солнца, брызнули на лицо противника. Синее пламя вспыхнуло, поглотив всю его голову. Дикарь не сдался и продолжил махать топором, пускай и не так усердно. Его буйство продолжалось до тех пор, пока в пламени не остался лишь силуэт его черепа. Второго врага постигла та же участь, однако он умудрился повалить Гармунда на спину и занести над ним булаву. Не успел он нанести последний удар и рассыпался в труху. Третий прикрыл лицо рукой, но огонь распространился по его конечности и объял все тело. Ещё трое полегли от огня, и Гармунд обнаружил, что истратил все запасы. На последнего живого дикаря хватило только несколько капель. Враг набросился на Гармунда, раскрыв пасть. Гармунд выставил перед собой меч, и дикарь прикусил лезвие. В глазах его буянило так много ненависти, что Гармунд на мгновенье ощутил настоящий страх. Пламя распространялась по его лицу. Гармунд рассек его голову пополам. Он поднялся на ноги и устремил взгляд на юг, к цветущим лесам, сокрытым в лучах яркого солнца. “Значит я все-таки добрался, — улыбнувшись, подумал он. — Хэвард знал, что я доберусь до сюда. Он скрывал это, но определенно знал”. Здесь-то и произошла его встреча с Катрин, о которой уже было сказано. Когда девочка очнулась, она рассказала Гармунду все, что произошло с ней после освобождения Светозаром. Гармунд рассказал ей свою историю, которую Катрин выслушала не без интереса. Она была так рада повстречать Гармунда, что готова была броситься в его объятия, как ребенок бросается к отцу. Но она сдержалась. Набравшись сил, они отправились в дальнейший путь по зеленым краям.

Катрин была в восторге от природы Южных земель. Какой прелестный запах она источала, какой прекрасный вид имела. Впервые услышав птичьи песни, Катрин оперлась на дуб и, прикрыв глаза, с наслаждением вздохнула. Она так заслушалась этим пением, что даже не услышала, как Гармунд её поторапливал. Девочка валялась на мягкой траве и в один момент неудачно покатилась кубарем вниз по склону и влетела в колючие кустарники. Однако даже боль не подавила в ней радости лицезреть всю местную красоту, так круто отличающуюся от северных далей. Гармунд не был впечатлен лесом. Его раздражало пение птиц, слепила вездесущая зелень, а чувство твердой почвы под ногами смущало. Солнечное тепло было так отлично от тепла разведенного костра, что привыкнуть к нему, казалось, было невозможно. Гармунд привык к северу. Он полюбил его красоты всей душой и никогда не мечтал выбраться на юг. К тому же он никогда не хотел туда уйти.

Счастливая Катрин никак не могла угомонить свои эмоции, отчего Гармунду пришлось взять её за руку и потащить за собой. Также он пригрозил затолкать ей в рот кляп, если она не перестанет отвечать птицам своей песней. Они вышли к дороге, по ту сторону от которой простиралось ржаное поле. Гармунд оставался в тени, не желая попадать под прямые солнечные лучи, а Катрин напротив вышла на дорогу и, раскинув руки, улыбнулась. Она глубоко вдыхала теплый воздух, пропитанный запахам молодого леса. Стянув с себя громоздкие меха и обувь, она ступила на траву. Чувство глубокого блаженства расплылось по её лицу. Поднявшийся ветерок потрепал её густые золотистые волосы. В этот момент Гармунд услыхал топот копыт. Он выбежал на дорогу и потянул девочку в кусты. Две повозки проехали мимо.

— Почему мы прячемся? — спросила Катрин. — Нам ведь нужно найти этого Аггея.

— Да, нужно, но мы пришли с севера, а жители юга навряд ли великодушно примут нас, — ответил Гармунд.

— Как же тогда ты хочешь найти его? — Катрин выбежала прямо навстречу третьей повозке. Дремлющий кучер поднял голову и оглядел девочку с ног до головы.

— Откуда ты, девочка? — спросил он каким-то надломленным голосом и откашлялся. Гармунд выскочил из-за укрытия и встал перед ней. — Ага, люди севера. Понятно. И чего вы здесь забыли?

— Мы разыскиваем одного человека, — сказала Катрин, но Гармунд велел ей молчать.

— Кого?

— Аггея, — продолжила Катрин. — Знаете такого?

Муж расхохотался во все горло и опять закашлялся. Он снял соломенную круглую шляпу с широкими полями. Короткие, весьма редкие русые волосы заблестели на солнце. Плешь проедала затылок. Лицо его словно бы застыло в вечной ухмылке. Оно было правильной формы, с ярко выраженными скулами. Впалые щеки, узкие губы и пронзительный взгляд оливковых глаз добавляли его внешности особую выразительность. Лоб его был изрезан узкими морщинами. В густую щетину закралась первая проседь. Руки его выглядели жилистыми и крепкими. Гармунд на мгновенье подумал, что Аггей в прошлом был воином.

— А о каком Аггее вы говорите? — между смехом спросил он. — О нынешнем правителе Ларака или о том, кто был свергнут Богами со своего законного места?

Гармунд замешкался. На мгновенье ему показалось, что собеседник его слегка не в себе.

— О правителе, — выкрикнула Катрин.

— А, о фальшивке значит, — сказал он. — Тогда вам нужно идти в город Ларак. Там найдете Аггея, однако примет ли он вас — уже другой вопрос.

— А если говорить о свергнутом правителе? — спросил Гармунд.

— И зачем же я вам понадобился? — в ухмылке приподняв левый уголок рта, спросил Аггей.

— Ничего не понимаю, — сказал Гармунд. — Значит ты был свергнут своим братом-близнецом?

— Звучит очень логично, но тот, кто сейчас правит городом, не мой брат. Скажем так, это божий посланник, призванный наказать меня за непомерную гордыню. Ну, вы знаете, многие правители этим болеют.

Гармунд невольно подумал о Сандре.

— Да хватит уже путать людей! — крикнул кучер, ехавший позади. — Если они не здешние, это не говорит об их готовности выслушивать твои бредни!