Чтение онлайн

— Друг мой, — поклонился Херн. — Не спеши нападать. Мы пришли с мирными намерениями. Ну не станешь же ты губить душу этой милой девы.

— Я загублю любого, кто хочет пройти в селение.

— Селение? — спросила Ядвига, но Херн не слушал её.

— Меня не волнует селение. Ты знаешь, зачем я пришел сюда.

— В этот раз ты здесь и останешься.

Херн медленно взял стрелу из колчана и натянул тетиву. Болотник стоял неподвижно, глаза его следили за действиями охотника. Ядвига метала взгляды от одного приближающегося утопленника к другому. Один мертвец резко кинулся на Херна. Охотник мгновенно выпустил стрелу, угодившую прямо во вражеский череп. Следующая стрела должна была поразить Болотника, но очередной утопленник принял удар на себя. Ядвига успешно отбивалась от толп мертвецов, но вот от тяжелых лап волколака она уйти не смогла. Она упала прямо на краю берега. Трухлявые руки утопленников вырвались из размякшей почвы и потащили её в болото. Херн вовремя схватил её за руку и без труда выволок на землю, подальше от воды. Сотни утопленников окружили живых. Херн ловко обращался с луком, но этого было недостаточно. Когда колчан опустел, охотник обратился к мечу. Ядвига с трудом управилась с пятью утопленниками и, глядя на ловкого Херна, стыдилась своей слабости. Нескончаемый поток мертвецов продолжал давить на них, подталкивая к краю земли. Вот-вот и Ядвига уже ступит в болото. “Возьми ты уже целый меч!” — кричал Херн, управляясь с тремя мертвецами сразу. “Из этого ничего не выйдет”, - произнесла она, но все же взяла ржавый меч, частично покрытый мхом. Понадобился один удар, дабы он раскололся надвое. Херн был удивлен, но возможности помочь Ядвиге у него не было. Он успел пожалеть, что взял с собой столь бесполезного человека, не способного как следует защитить даже себя. Отбиваясь от останков волколака, Херн пытался разглядеть Болотника, исчезнувшего за мертвыми телами. Прорываться к нему с боем было бессмысленно — его, скорее, настигнет смерть. Но был и другой вариант. Херн срубил волколаку голову и следом же рассек тело мертвого лучника. Выхватив его колчан с десятком стрел, он пустил одну в колено другого утопленника и, отпрыгнув от его спины, разглядел Болотника. Все четыре стрелы, направленные на него, словили выскочившие из воды мертвецы. Охотник бежал по головам прямиком к Болотнику, поражая стрелами всех, кто норовил остановить его. И все же внезапно выросший из толпы волколак схватил его за ногу и швырнул в прогнившую почву, которая начала медленно поглощать его. “Херн!” — вскричала Ядвига. Охотник не отозвался. Накатившая на грудь земля сдавливала его все сильнее. “Херн!” — вновь донеслось до его погрязших в грязи ушей. Её голос нашел отзвук в его душе. Сознание ответило на истошный зов. Сердце его встрепенулось. Неожиданно для себя он ощутил стойкий прилив сил, оживившей его разум и тело. Зеленые очи обрели небывалую яркость. Все окружение казалось ему более четким и насыщенным, словно бы его голова была чем-то одурманена. Течение времени обрело совершенно иной характер, словно он мог им управлять, как ему вздумается. Руки его мгновенно вырвались из болотных пут и сдавили глотку набросившегося волколака. Из звериного черепа потек гной. Херн совершил рывок и резво вскочил на ноги, после чего втоптал голову мертвеца в почву. Переполняющая его тело мощь так и просилась наружу. Оттолкнувшись от спины утопленника, он поразил двумя последними стрелами врагов, напавших на Ядвигу сзади. Взяв пару стрел из колчана мертвеца, он предпринял второй прорыв к Болотника, который оказался более удачным. Херн сунул три стрелы меж свои пальцев и, взмыв в воздух, выпустил одну. Утопленник попал под её удар. Разглядев на его груди наиболее прогнившее место, Херн молниеносно метнул две оставшиеся стрелы, которые прошили тело и угодили в Болотника. Существо пало замертво, а вместе с ним и сотни утопленников. Так и закончилась битва.

С каждым последующим выдохом дарованная женской волей мощь покидала охотника. Он несомненно ощущал нарастающую слабость, о чем не мог не сожалеть. Признать помощь Ядвиги в битве было ниже его достоинства, а посему он расценил внезапный прилив сил, как небольшое божье дарование. “Быть может боги решили отдать свой долг за мои былые заслуги”, - подумал Херн. Он уверовал в удобное ему оправдание и побрел к селению. Ядвига нагнала охотника на околице и спросила его о дальнейших планах. Он не спешил отвечать. Тогда Ядвига положила руку на его плечо. Херн оттолкнул её. В его глазах читалась презрительная насмешка. Ядвига не оправдала его ожиданий, а потому он больше не видел причины исполнять свое обещание. Она это понимала. Херн гордо шел по широкой улице. Его надменный взор скользил по затхлым хижинам, облепленным всякой растительностью. Жители в тоскою наблюдали за его ходом. Мужи со злобы скрипели зубами, девы и старушки кидались ему в ноги, умоляя уйти. Ухмылка Херна становилась все более отчетливой. Она исчезла, когда один мальчик встал перед ним, держа в руках молот. “Это мне пригодится”, - сказал Херн, протянув руку. Ребенок не отступал. “Уберите его, иначе я за себя не ручаюсь”, - серьезно вымолвил охотник. Подоспевшая женщина оттащила ребенка. Молот выскользнул из его рук, и Херн поднял его. Он продолжил свое торжественное шествие, переступая через падшие к его ногам тела. Порой он не гнушался пройтись по чьей-либо спине. Словом, вел он себя гадко. Наблюдающая за происходящим Ядвига не могла поверить в то, что этого человека когда-то венчали героем. Может по причине его дурного характера у него отобрали право называть себя героем, подумала Ядвига. Херн добрался до покосившегося бревенчатого строения, напоминающего храм. Охотник сбросил цепи с двери и прошел внутрь. Посреди пустой комнаты зияла дыра. Охотник зажег факел и спустился вниз по лестнице. “Ради этого я здесь”, - произнес он, воткнув факел рядом с запятнанным кровью каменным жертвенником, изрезанным символами. Покрепче взявшись за молот, Херн нанес первый удар по алтарю. Второй. Третий. Оглушенная Ядвига заткнула уши руками.

— Зачем ты это делаешь? — уличив момент затишья, спросила она.

— Зачем? — переспросил Херн, смахивая пот со лба. — Эти нелюди приносили в жертву своих детей, дабы защитить себя от внешней угрозы.

— Они приносили жертвы Болотнику?

— Нет, его жертвы были случайными идиотами, — улыбнулся Херн. — Жертвы алтаря защищали селение от волколаков. До сих пор не понимаю, как убитые младенцы могли отпугивать полчища безумных зверей. Волшебство? Смешно. Боги? Нет, таким людям они не помогают. Самое интересное здесь то, что жертвы эти приносились во славу самого первого объявившегося волколака. Не помню уже, как его звали. По-моему Вольгой.

— Что ты о нем знаешь? — резко спросила Ядвига. — Он жив?

— Ничего я не знаю о нем, — продолжая колоть алтарь, говорил Херн. — А жив он или нет — меня не заботит. Вроде и жив. Я ведь жив.

— Сколько тебе лет?

— Там, откуда я родом, этот вопрос считается неприличным, — хохотнул Херн. Как оказалось, внутри жертвенника покоились останки ребенка. Охотник бережно сложил их в мешок.

— Вот мы и закончили, — произнес Херн. — Я возвращаюсь в свои родные леса, а тебе советую идти на восток и противостоять волколакам. Можешь, конечно, остаться здесь и пожалеть этих людей, но если ты вернешься в лес — пощады не будет. Задумайся.

— Чьи останки были в жертвеннике? — спросила Ядвига.

— Удачи в борьбе.

Охотник ушел. Он не беспокоился о жертвах для Вольги, догадалась Ядвига, он хотел лишить этих людей последней защиты. И ему это удалось. Ядвига выбралась наружу и оказалась в окружении местных жителей. “Я должна им что-то сказать” — подумала она, но мысль эта родилась словно не в её разуме, но кто-то послал её ей. Она представилась и рассказала жителям свою историю и вставила слово о Великой цели, которую ей предначертано выполнить. Слова её не были пропитаны уверенностью в собственной исключительности. Воин из неё никакой, да и поддержки Херна она не сыскала. Кроме того, он оказался омерзительным человеком, и она бы ни за что не хотела иметь такого последователя. Быть может ей стоило убедить его в необходимости выступить против волколаков или же увлечь за собой как-то иначе. В любом случае Ядвига не видела ни единой возможности повлиять на Херна.

Жители позволили ей остаться в селении, надеясь на её покровительство и защиту, как от Херна, так и от волколаков. Ядвига не могла обещать подобного, но заявила, что сделает все, что в её силах. Она выбрала себе достаточно скромную хибару на окраине селения. Войдя внутрь, она наконец-то осталась одна. Усевшись напротив окна, открывающего завораживающий вид на заснеженные горные хребты, окруженные хвойными массивами, Ядвига надолго погрузилась в томные раздумья о своем предназначении. Казалось, она могла пребывать в одиночестве целую вечность, без устали размышляя о своем прошлом, настоящем и будущем, если бы не назойливость местных людей. Поначалу они не допытывались до неё, считая, что у неё уже есть план по их защите, но со временем её безмолвия стали всерьез опасаться. Одни выспрашивали её о способе выполнения Великой цели, другие интересовались о её способностях, третьи просили увести их в более безопасное место. Ядвига игнорировала практически всех. Порой люди толпились у её дверей, нередко требуя рассказать им о её планах. Ядвига разводила руками и отмалчивалась. Пробыв в селении около недели, она решила отыскать более тихое место и собралась уйти. Тут-то местные и припали к её ногам, умоляя остаться. “Мы пропадем без тебя, — говорили они. — Не бросай детей своих на растерзание зверю”. Ядвига понимала, что они цепляются за неё лишь потому, что у них нет иной возможности защитить себя. Она согласилась остаться, но при условии, что её перестанут тревожить.

Дни становились похожими друг на друга, отчего Ядвига совсем потеряла чувство времени. Казалось, она провела в четырех стенах всю жизнь, терпеливо ожидая какого-нибудь знака свыше. Надоедливые мысли о мрачном будущем не оставляли её даже во сне, от чего она невыносимо страдала. Ядвига винила Сигурда в том, что он свалил на неё неподъемный груз ответственности. И теперь она вынуждена тащить этот груз за собой, не в силах сбросить его. Спокойная жизнь в селении, среди родных и близких людей, навсегда осталась в детстве. Ядвига жутко грезила по тем временам, оставив размышления о Великой цели. И даже если бы она приложила все свои усилия и попыталась воссоздать ту приятную безмятежность, то ей вряд ли бы удалось осуществить подобное. Все заложные покойники, жизнь которых оборвалась в трясине, были подконтрольны Болотнику. Теперь же, когда существо погибло, неупокоенные мертвецы периодически совершали набеги на селение. Отчаявшиеся и истомленные борьбой жители просили Ядвигу помочь, но та все отказывалась и отказывалась, без объяснения причин. Люди стали поговаривать о том, что она ведьма и не бьется против мертвых, ибо не может темная сила идти против темной. Некоторые и вовсе грозились выгнать Ядвигу, если она поскорее не поможет им отбить селение. Все их угрозы были пусты.

И однажды Ядвиге пришло видение, в котором она парила в воздухе, сидя на спине огромного длинного дракона. Кожа его была белее снега, а синие очи прозрачнее воды. Усы его развевались по ветру. Искривленные рога, напоминающие оленьи, тянулись вдоль тела. Короткие когтистые лапы забавно дергались, словно хватали воздух. Дракон резко нырнул вниз и пронесся над лесом, задевая лапами верхушки деревьев. Река тянулась на север извилистыми порогами. Ядвига узрела свое селение, расположенное посреди покрытого дымкой болота. Все это точно происходило наяву, и Ядвига хотела в это верить. Она ощутила долгожданную свободу. Её взгляд следовал за течением реки, пока вдруг она не заметила небольшой чистый холм посреди леса. Варди стоял на коленях, а вокруг него томно расхаживал Херн, направив на него острие меча. Увидев Ядвигу, охотник убрал меч и пустил в неё стрелу, которая пронеслась прямо над её головой. Вторая стрела пришлась по звериному брюху. Дракон взвизгнул от боли и полетел прочь. Третья стрела вонзилась в женскую спину, и Ядвига проснулась. Осмотрев спину, она не нашла никаких ран. Внезапно она захотела поделиться своим видением с кем-то и посетила старую деву Баребру, предки которой основали это селение. Баребра внимательно выслушала Ядвигу и повела её в храм. Пока они взбирались на колокольную башню, Ядвига уловила жалобный рев и поспешила наверх. Далеко на северо-востоке, у самой высокой горы, украшенной снежной шапкой, летали два белесых дракона. Тела их блистали неописуемым изяществом. Жалобный визг одного чередовался с кратковременным яростным ревом другого. Танец волшебных существ выглядел бесподобно.

— Сотни тысяч лет тому назад Созидательные драконы прибыли сюда из-за Бескрайнего моря, — дрожащими губами промолвила Баребра. — Высшие существа, истинное порождение добра и света. Они правили этим миром очень долгое время, пока с запада не нагрянули Разрушительные драконы — порождения злого умысла. И началась чудовищная битва, которая расколола землю, расплескала моря и раздвинула небеса. И Созидательные драконы одолели Разрушительных. И истребили Разрушительные многих Созидательных. Последние выжившие драконы обитают здесь, на Потухшей горе. Хотя, даже я не могу сказать, живы ли они по сей день. Видим ли мы реальных существ или же иллюзии, отзвуки прошлого? Да, они были очень искусны в мастерстве иллюзий.

— Я видела одного из Созидательных драконов в своем видении, — сказала Ядвига. — Он показал мне…кое-что.

— Они очень мудрые создания, Ядвига. Дарованное тебе видение точно имеет смысл и тебе стоит разгадать его.

— А если же разгадка этого видения стоит мне жизни?

— Грешно так мыслить о драконах, — Баребра покачала головой. — Они не могут причинить зло, ибо не ведают о нем. Для них чужды темные стороны существующего порядка вещей. Довериться им значит принять свет в свое сердце, Ядвига.

Ядвига неуверенно кивнула.

— Как же Созидательные драконы смогли одолеть Разрушительных? — спросила она перед тем, как вернуться в свою хижину.

— Созидательные наивны, но хитры, — сказала Баребра. Ядвига размышляла над разговором со старой девой до ночи. Она долго колебалась в принятии решения, однако наутро собрала мешок и объявила о намерении отыскать Херна. Жители поддержали её, подумав, что она желает убить его, тем самым отомстив за разрушенный им алтарь. Ядвига провела в дороге четыре дня и четыре ночи. Только на пятый день она выбралась к тому самому холму из видения. На самой его верхушке стоял пень, в которому был привязан всхлипывающий Варди. Ядвига осмотрелась. Вокруг не было ни души, но она предчувствовала ловушку. “Херн явно ожидает меня, — подумала она. — Вероятно, у него тоже было видение”. Ядвига подошла к Варди и окликнула его. Он не поднял головы. Тогда дева попыталась развязать его, отчего и была ранена прилетевшей в её плечо стрелой.