Чтение онлайн

— Сотни…нет, целые тысячи волколаков, пришедшие с севера. А привел их могучий зверь, имя которого было под запретом, а позже и вовсе затерялось в истории. Это звериное нашествие было первым. Когда последнего волколака сгубили мечом, люди решили погубить и нас. Герои выступили против казней и преследования, но воля народа была сильна. По итогу было решено изгнать всех Обращенных волколаков на север. Одни последовали приговору, другие противились и совершали набеги на поселения, а третьи прятались в западных лесах. Так эпоха Рассвета подошла к концу. Началась эпоха Солнцестояния — время, когда люди забыли о своем единении и сражались меж собой за земли и идеи.

Всеволод рассказал об эпохе Солнцестояния и эпохе Заката, о втором нашествии волколаков. Также он сказал и о том, что Исконные волколаки живут гораздо дольше людей и до нынешнего момента ни один из когда-либо живших волколаков не умирал от старости. Обращенные волколаки гибли от старости, но весьма редко — скорее их могли загубить люди или же Исконные. “Исконные волколаки ненавидят Обращенных и губят их с ещё большим усердием, нежели людей”, - говорил Всеволод. Ядвига рассказала о своей цели отыскать Херна-охотника. Заслышав его имя, Всеволод склонил голову и выставил вперед правую лапу в знак покорности. Так же сделали все остальные звери. Всеволод пояснил, что Херн-охотник был одним из тех, кто выступал против истребления и изгнания Обращенных, но к нему не прислушались. Гонимый недругами, он обосновался в Хвойных краях, где проживает и по сей день, ведя жизнь отшельника. “Искать встречи с ним — большое испытание, однако увидеть его — большая честь, — сказал Всеволод. — Если он захотел увидеть вас, то объявится сам”. Когда он закончил, один из волколаков взялся за голову и застонал. Едва сдерживаемый дикий крик пробивался наружу. Не в силах сдерживаться, он задрал голову кверху, после чего издал воинственный рев, ощетинился и напал на Всеволода. Звери кинулись на разбушевавшегося собрата и попытались оттащить его, но им не доставало сил. Бешеный зверь повалил Всеволода на спину и норовил впиться зубами в его шею. Ядвига достала обрубок меча и атаковала безумца сзади. Удар острия о железную шерсть породил громкий звон, отвлекший зверя. Не упустив этого момента, Всеволод исполосовал его морду. Потерявший оба глаза волколак впал в неистовство. Пятеро зверей насилу сдерживали его напор. Ядвига пыталась достать мечом до горла, где шерсти практически не было. Волколак взял буйного зверя за верхнюю челюсть и оттянул её. Ядвига вонзила меч прямо по рукоять. Всеволод благодарил деву за помощь, добавив, что подобная участь ожидает большинство из них. “С годами разум слабеет, теряя возможность сопротивляться звериной воле. Ярость овладевает нами. Она забирает разум, но дает неимоверную силу. Но сила не стоит подобной жизни”, - произнес Всеволод. Ярость превращала Вольгу в волколака, подумала вдруг Ядвига, он был Обращенным, от чего и страдал. Она хорошо помнила, как Вольга предложил ей остаться с ним. Её общество и возможная любовь могла бы смягчить все те муки, что он претерпевал. Прими она иное решение, и нашествия волколаков можно было бы избежать. И ничего бы этого не случилось. Однако поздно жалеть о содеянном, подумала Ядвига. Она пообещала Всеволоды избавить их от проклятия и вернуть им человеческих облик. Никто не поверил ей, но в их сердцах зародилась надежда. Всеволод дал ей в дорогу немного еды и указал наиболее безопасный путь к Хвойному краю. “Двигайся тихо и осторожно, избегай открытой местности и ночуй в зарослях, — напоследок советовал Всеволод. — Да сохранят боги твою душу”. Ядвига отблагодарила Всеволода и продолжила свой путь. Варди нагнал её чуть позже. “Где ты был?” — спросила она. Варди подал ей мешок, где лежали тушки мелких зверьков. Охотился, догадалась она, но от благодарностей удержалась. “Путь зверя не надежен, — сказал Варди. — Следуй за мной”. Ядвига отказалась пойти за ним, а отказ объяснять не стала. По какой-то причине она доверяла Обращенным больше, нежели неприятному на вид Варди, "сыну" лешего. Обиженный Варди не стал спорить, но и не последовал за ней. Это никак не задело Ядвигу. Более того, она была рада избавиться от него.

Тропа Всевелода действительно оказалась не такой уж спокойной, ибо она как раз-таки пересекала ход волколаков, стремящихся разорить восточные земли. Острый слух не раз спасал Ядвигу от пробегающих мимо зверей. Она старалась ступать как можно тише, дабы хруст снега не мешал ей вслушиваться в тишину. По наступлению вечера Ядвига отыскивала сугроб поглубже и выкапывала себе небольшую яму, где томно ожидала рассвета. Бессонные ночи стали обыденностью. Она не разжигала костров, если холод не пробирал её до самых костей. Ногти на руках и ногах чернели, сопли стыли, брови покрывались инеем. Преодолев половину пути, Ядвига успела истощить свои запасы. До нашествия волколаков эта местность изобиловала живностью, но сейчас здесь не отыщешь и белки. Оголодавшая дева изредка натыкалась на останки животных, но все же не решалась прикоснуться к ним. “Голод не принудит меня доедать за волколаками”, - твердо сказала она. А путь предстоял ещё долгий.

Изможденная походом Ядвига совсем не заметила, как ступила на земли Хвойного края. Она впала в забытье и шла вразвалку, нелепо переступая с одной ноги на другую. Дева невольно пришла в себя, когда расслышала шелест травы вместо хруста снега. Подняв голову, она вдруг оживилась. Посреди вечнозеленого леса протекала речка. Она прильнула к воде и, держа меч наготове, выжидала проплывающую рыбу. Одного резкого движения хватило, чтобы нанизать добычу. Утолив голод, она улеглась рядом с костром и быстро уснула. Возможность выспаться ускользнула от неё с приходом черных псов. Дикие звери вышли из лесной тьмы и медленно прокрались к Ядвиге. Их шерсть была настолько черной, что они буквально сливались с ночью. Выдать их могли лишь пылающие красным огнем глаза. В костре уже догорали последние ветви. Угли звучно трещали, испуская вереницу искр, похожую на рой светлячков. Чем слабее становился огонь, тем ближе подбирались псы. Расслышав нарастающее рычание, Ядвига вскочила с места и выхватила меч. Первый же пес, отважившийся напасть на деву, угодил в костер и жалобно заскулил. Костер воспылал, точно обрел второе дыхание, а разбушевавшееся пламя поглотило животное. Второй пес напоролся на меч. Третий вцепился в женскую ногу. Четвертый накинулся на деву, повалив её навзничь. Схватив зверя за глотку, Ядвига тщетно пыталась оттолкнуть его. Пес лаял во все горло и рвался к женскому лицу, норовя впиться в него зубами. Стрела, пробившая его череп, оборвала все попытки. Пес свалился на землю и в то же мгновенье будто бы слился с темнотой. Следующая стрелы поразила второго зверя. Третьего погубила сама Ядвига ударом в живот. Четвертый сбил Ядвигу с ног и, схватив зубами за штанину, потащил в лес. Объявившийся на берегу человеческий силуэт молча смотрел на неё, ничего не предпринимая. Ядвига ухватилась за древесные корни и пнула пса в морду, после чего пронзила его мечом. Животное испарилось, не оставив после себя ни следа. Даже клинок был чистым.

— Пожалуйста, — произнес муж, когда Ядвига вернулась к костру. — Если, конечно, ты хотела отблагодарить меня. Ты Дева Сломанного Меча, так?

— Так. А ты, видимо, и есть Херн-охотник? — спросила Ядвига и присмотрелась к нему. Несколько темных локонов были сплетены в маленькую косу, свисующую чуть ли не до челюсти. Лицо его было вымазано в грязи, на фоне которой выделялись яркие зеленые очи. Все тело скрывала темно-зеленая накидка, из-за которой частично выглядыла черная рубаха, подпоясанная множеством ремешков. Штаны были заправлены в туго завязанные и при этом идеально вычищенные сапоги.

— Да, мое имя Херн. Я слышал о тебе, как о великой деве, способной предотвратить гибель человечества. Интересно, как ты это сделаешь?

— Пока не знаю. Я рассчитывала на твою помощь.

— Мою? — рассмеялся Херн. — Я уже оказывал помощь давным-давно. Хватит с меня бесславных подвигов.

— Бесславных? Я слышала, ты герой, загубивший волколаков первого нашествия. Разве это не так?

— Это так, но откуда тебе об этом известно?

— Обращенные волколаки рассказали.

— Ах эти, — воскликнул Херн. — Да, пытался спасти их от плохой участи. Только вот меня никто не услышал, потому что мой вклад в победу был, видите ли, не таким уж большим. Волколаков отправили на север, а я отрекся от своих союзников и ушел на восток. Меня даже не упомянули в летописях!

— А откуда ты знаешь меня?

— Один мудрец поведал мне о своем сне, где дева отсекала одну его ветвь Мирового древа своим мечом…ну, точнее, его обрубком. Он спросил меня, стоит ли рассказывать об этом всем остальным и я ответил, что стоит. Они и рассказал. Мудрецы восприняли его сон, как видение…или пророчество, в общем, ты поняла меня, я не силен в этих словечках. Они собрали народ и озвучили пророчество, которое, к слову, следовало после пророчества о втором пришествии волколаков. То есть они представили тебя, как великую воительницу, которая уничтожит волколаков раз и навсегда. А люди уже тогда относились к мудрецам настороженно, обвиняя их в создании этих самых волколаков. А тут ещё и пророчество о втором нашествии спустя несколько недель после окончания первого. Естественно люди не оценили такого жеста и объявили мудрецов сторонниками зверья. Так их и истребили, а все их знания объявили запретными. Пророчество о втором пришествии еле-еле дожило до нашего времени, а вот пророчество о тебе как-то забылось. Немногие знают о тебе. Далеко немногие, я бы сказал.

— Ты знаешь обо мне. Этого достаточно.

— И что толку? Я, конечно, не уверен, что ты одолеешь всех волколаков, но и помогать тебе я тоже не стану. Если человечеству суждено сгинуть, то пусть сгинет. Мне до этого нет никакого дела.

— В твоих словах звучит старая глупая обида, — упрекнула Ядвига.

— Да, я обижен, потому что мои заслуги перед человечеством не признали. И я буду рад наблюдать за падением последнего людского оплота. Я уже знаю, о чем ты скажешь. Мол, если волколаки уничтожат всех, то рано или поздно примутся за меня. Быть может так и будет, но я уж лучше буду сражаться за свою жизнь, чем за чью-то ещё. Словом, удачи вам в предстоящей бойне.

Херн встал и побрел вдоль берега. Ядвига не могла подобрать правильных слов, способных изменить твердое решение Херна. Его слова смешались в её голове, образовав несуразное кипящее варево. Она нашла Херна, но даже не подозревала об его отказе пойти за ней. Дальнейшая неопределенность пугала Ядвигу больше, нежели сражение с волколаками в одиночку. Мгновенная мысль оставить свою великую цель и прожить остаток дней в уединении не закрепилась в её разуме. Была и другая мысль, советующая объединиться с людьми и сражаться с ними бок о бок. С одной стороны, её завлекала возможность прожить остаток жизни среди людей, чего она желала ещё будучи в изгнании. С другой стороны, Великая цель, исполнение которой сделает её героем и обессмертит её имя. Проблема была лишь в том, что второй вариант был практически невыполним.

— Хотя, — остановился Херн, подняв вверх указательный палец. — Мы можем заключить сделку. Как тебе такой вариант?

— Что ты хочешь?

— Мне нужно раздобыть одну вещицу. А находится она на небольшом клочке земли, окруженным трясиной. Если поможешь мне, то я помогу тебе.

— Что же это за вещица, ради которой ты готов сражаться с волколаками? Да и в чем состоит трудность преодолеть эту трясину?

— Я покажу тебе, — улыбнулся Херн. — Выступаем утром.

Ядвига не стала спорить и улеглась на траве. Остаток ночи она ворочалась, пытаясь уснуть, и только к рассвету задремала. Херн сидел рядом, задумчиво вглядываясь в колеблющиеся языки пламени. Синева уже вытесняла черноту с неба. Первые лучи солнца зажгли верхушки деревьев. Херн велел Ядвиге просыпаться и толкнул её в бок. Разомкнув покрасневшие очи, Ядвига позавтракала, наполнила флягу водой, после чего изъявила готовность тронуться в путь. До трясины они добрались гораздо быстрее, нежели она предполагала. Серая дымка укрывала топь, оставляя лишь размытые очертания камышей и холмов. Въевшийся в нос запах гнили и сырости дурманил голову. Мягкая почва так и норовила утянуть невнимательного путника в свои недра. Херн ступал впереди, прощупывая землю палкой. Ядвига шла позади, но держалась на расстоянии. “Боишься, что я потащу тебя за собой, если буду тонуть? — смеялся Херн. — Правильно делаешь”. Ядвиге периодически оглядывалась и понимала, что пути назад уже нет. Высокие заросли обвивали тропу, словно утягивающая её в пучины мутных вод. Полчища насекомых крутились меж камышей. “Ага, — произнес Херн, указав на заброшенную мельницу, расположенную на другом берегу. — Вот и она”. Обогнув берег, Херн вдруг остановился. Он повернулся к Ядвиге и толкнул её палкой, а сам отпрыгнул на другой кусок земли. Внезапно накатившая волна смыла тропу.

— И опять ты прибыл сюда, охотник, — молвило показавшийся из-под воды существо. — Да ещё и прихватил с собой спутника. Зря ты пошла за ним, дева.

Кожа его была зеленой, местами покрытой мхом и лишайником. Конечности его были необычайно длинными и кривыми, а тело — крохотным. Серые длинные волосы были пронизаны водорослями и прочими подводными растениями. Украшенная бледными узорами рубаха скрывала его сухощавую наготу. Крупные глаза были черными; распухшие губы напоминали крупные еловые шишки. Опираясь на палку, он угрожающе глазел на Херна. Он подошел ближе к берегу и стукнул по дну два раза. В движениях он был крайне медлителен. Из-под воды показались утопленники, среди которых были как люди, так и волколаки. Чудовищный смрад окутал болота. Десятки полусгнивших тел окружили живых.