Чтение онлайн

А потом я услышал шёпот, который из этих звуков складывался в слова. Слова, столь же странные и незнакомые мне, сколь понятные – не буквами и звуками, а образами, рождавшимися в голове. Что-то похожее я чувствовал, когда шептал своему топору. Но сейчас это ощущение было в тысячу, нет – в миллион раз сильнее.

Кровь…

Жизнь…

Вода…

Смерть…

Земля…

Огонь…

Дым…

Слова, будто удары огромного молота. И всё это происходило в моей черепной коробке. Я пошатнулся, чувствуя непривычную слабость в ногах. Сделал шаг в сторону, прислонился к зубцу стены… И, кажется, даже сполз на пол, обхватив голову руками. Хотелось сделать что угодно, лишь бы этот шёпот перестал звучать у меня в голове.

Но шёпот не прекратился. Случилось другое. Отдельные слова и образы, отдельные мысли и картинки… Все они стали складываться во что-то ещё, более осмысленное.

Во фразы, которые шуршали песком и звенели водой, шелестели ветром и гудели пламенем:

Тела на песке…

Пламя костров и столбы дыма…

Жизнь в воздухе…

Сила жизни и жажда…

Краем уха я услышал, как тревожно вскрикнул один из дозорных на стене. Но мне было настолько отчаянно не до него сейчас, как, впрочем, и не до всего мира… Шёпот рвал сознание, требовал крови и жизни, требовал боли и радости… Он хотел почувствовать движение мира… Он требовал ярких ощущений… Он искал жизнь, ждал её, жаждал – и не мог найти…

Этот шёпот врывался в моё сознание и требовал, требовал, требовал… Даже сквозь адскую боль и жуткий шум в голове я понял, что именно слышу. Дикий Шёпот. Силу и стихию этого мира. Его благословение и его проклятие. Он был совсем рядом. Он рвался найти нас. Он хотел обрушить на людей всю силу Вечных Песков.

Он выл ветром, что вздымает и уносит песчинки, забрасывая в грохочущие волны далёкого океана. Он трещал земными пластами, что лениво сдвигались, готовые однажды выплюнуть облака пепла и потоки магмы. Он звенел колокольчиками воды, что уходила глубже и глубже в недра земли.

Он пел песню стихиям. Он кричал о силе мира и могуществе его гнева. Он шептал о песке, что приходит из глубин материка и достигает отдалённых уголков побережья. Он кряхтел о морозах на далёком севере и ещё более сильных морозах на далёком юге. Он рокотал раскатами гроз, что обрушивались на побережье, не проливая ни капли воды, но гневно сверкая молниями.

Он требовал выйти и показаться ему.

Встать перед лицом невзгод м преклониться. Он говорил о мести мира своим жителям, о желании стереть всю жизнь с его поверхности. Он обещал холод земли и покой смерти. Он просил услышать его и помочь. Найти тех, кто пробудил его, и жестоко покарать.

А потом в этот страшный шёпот вплелось пение песков. Тихое, едва слышное, бесконечно далёкое… И идеально гармоничное. Шорохи ночи и тишина полдня. Радость света и страх темноты. Любовь к ближнему и неприязнь к чуждому.

Мне пели о жажде и голоде, сытости и спокойствии. Шуршании листьев и трав под ветерком. Мне пели птичьими и звериными голосами. Мне пели цокотом копыт и стуком шагов гнуров по камню. Напоминали про неспешный шаг переханов, звон ручьёв и монолит гранита.

В какой-то момент в моей голове столкнулось то, что было частью меня-человека и частью мира-вне-меня. Столкнулось – и человеческое победило. То, что было мне близко, всколыхнуло почти угасшее сознание. Сердце ударило, разгоняя кровь. Воздух со свистом ворвался в лёгкие. Пересохший рот смочило слюной.

И Дикий Шёпот, пылая злобой, отступил назад. Правда, он всё ещё шептал о том, что нельзя сбежать от холода и песчаной бури… Нельзя укрыться от зноя… Нельзя уйти от песков и их холодной вечности.

Но он больше не заполнял всю мою черепную коробку.

– Первый раз всегда самый сложный, Ишер! – раздался рядом успокаивающий голос Ферта. – Тебе ещё и дар очень сильный достался… Я слышал истории, как начинающие шептуны, когда впервые слышали Дикий Шёпот, теряли себя на четверть-две…

Я попробовал ответить, но смог лишь застонать. Мне было так плохо, что глаза открыть я даже не пытался.

– Дикий Шёпот никогда не врёт… – снова заговорил Ферт. – Но и всю правду никогда не скажет. Он её всю просто-напросто не знает.

– Сволочь он… – разомкнув сухие губы, прошептал я. – Кровожадная…

– Он не знает людей, Ишер! – кажется, это был голос молодого шептуна Акшура. – Мой наставник говорил мне, что Дикий Шёпот не знает чувств. Не знает радости, не знает счастья, не знает любви… Он жаждет их, но никак не может познать. Оттого и жрёт людей ненасытно.

– Многие считают, что это сказки… – а это снова заговорил Ферт. – Но так или иначе, Дикий Шёпот – это голос стихий. Он любит сильные потрясения, воспевает их, зовёт принять и преклониться перед ними. Он отголосок древних катаклизмов, терзавших мир до того, как появился человек.

– В сущности, никто не знает, что он такое! И чей он отголосок, тоже никто доподлинно не знает! – добавил голос Мирима, а мне в руки вложили чашу, видимо, с водой.

Я жадно припал к ней, всасывая большими глотками. Позволяя жидкости наполнить рот, течь по подбородку, капать на грудь… Настолько жадно я пил всего четыре раза в жизни. И каждый раз помнил с пугающей точностью, до сих пор видя каждую деталь, что запечатлели мои глаза.

Первый раз я так пил, когда заблудился в детстве. Я уснул на телеге, на которой родители везли меня в соседнюю деревню. И упал. Никто не заметил моей пропажи. Я сам проснулся от того, что обгорел на солнце.

Я не испугался, ведь был очень серьёзным ребёнком. А вот найти следы телеги мне не удалось. Ветер надёжно занёс их на каменистой равнине. В какой-то момент я обыскал всё вокруг и понял, что не знаю, где моя деревня. Мне удалось забраться на большой валун, пусть это и было тяжело для такого маленького человека. Я сидел на нём и ждал, когда за мной наконец-то вернутся.

Родители вернулись. Но они-то ехали по пути, который помнили, а в тот день, возвращаясь, сильно забрали в сторону. И хоть и определили, где приблизительно я потерялся, но никак не могли найти. Я был слишком далеко к востоку от привычных мест.

Меня обнаружили под вечер следующего дня. Чуть больше суток на камне без еды и воды. И когда мне дали попить, я впервые пил настолько жадно и большими глотками. Так, что драгоценные капли сбегали по подбородку, впитываясь в кожу.

Второй раз я так пил в тот год, когда погибла моя деревня. Я ушёл тогда пешком. Отправился к маленькому поселению в нескольких днях пути. Я верно выдержал направление, взял с собой запас воды и еды. Но всё-таки отклонился от правильной дороги. И пополнить припасы мне было негде. Единственная деревня на моём пути тоже оказалась разорена.