Чтение онлайн

– Откуда ты знаешь? – удивился Гелай.

– Сказали отпущенные мной пленные и жители Белого Игса, – ответил я, не исказив правды, но позволив себе едва уловимо приврать. – А ещё сказали, что хан Ивесана обещал хану Ингуму за восемь сотен воинов. За такие деньги можно нанять пять таких ратей, как у Мгелая.

– И теперь эти деньги у хана Мгелая? – нахмурился Севий.

– Деньги были спрятаны. Мгелай их не найдёт, – улыбнулся я. – Ему достанется пустая казна. Так на прощание сказал верховный старейшина племени. И я ему верю.

– Как же нам быть, воевода? – напряжённо спросил Севий. – Я хочу сохранить хотя бы часть своего народа…

– Хотя бы тех, кто ещё помнит старых богов и Законы! – покачал бородой Гелай. – Мой человек слышал, что ты сказал пленникам из Белого Игса на прощание. Мы просим такой же милости для наших родов, воевода Ишер из Кечуна. Помоги нам сохранить наших людей…

– Я помогу вам выйти, – кивнул я. – Возможно, не всем удастся прорваться. Соберите всех, кто помнит Законы и старых богов. У вас будет такая возможность. Я найму вас, и вместе мы вырвемся с равнин ханств. Но от вас я не потерплю предательства или интриг. Вы подчинитесь мне, пусть и неявно для других. Согласны на такие условия?

– Я, верховных хан племени саламанов Севий, согласен на твои условия.

– Я, хан из племени саламанов Гелай, согласен на твои условия.

Пергамент бы с ними подписать… Или вообще клятву перед богами взять. Но даже такого согласия было достаточно. И я кивнул:

– Пока оставайтесь чужими нам, и своими – кочевникам, – приказал я. – Будьте ближе к хану, но собирайте своих людей. Если нужны деньги – говорите, найдём. Завтра поддержите меня, когда я буду выгораживать и спасать Мгелая. Но самое главное: переживите эту ночь. Я расскажу вам всё, что надо для этого сделать…

И я рассказал. Как можно подробнее и как можно быстрее. Про каждого демона, и чего от него ждать. Как защитить башню. И как обезопасить тех, кто не может сражаться.

– … Идите к своим родам. И пусть сегодня ночью выживет как можно больше! – закончил я, снова повернувшись в сторону пустыни.

Ханы, как и договаривались, ушли молча, будто мы чужие люди. А я с товарищами остался стоять на стене.

– Стоит ли верить этим кочевникам? – ехидно спросил Истор.

– Да никому здесь верить нельзя… – ответил я, устало улыбнувшись. – Но эти хоть почестнее выглядят… Нам нужны их навыки выживания. Их скот. Их повозки. Мгелай нам добровольно ничего не расскажет. А вот Севий и Гелай, если их племя и в самом деле изгой, выложат нужную информацию.

– Ишер, ты прямо на глазах в моего дядю превращаешься! – заметил Истор неодобрительно. – Он тоже всё интриги крутил, а в результате выпил яду…

– К слову, яд нам тоже могут подсыпать. Кочевники на это горазды… – я снова усмехнулся. – Но ты не беспокойся. Мне это всё ещё противнее, чем тебе. Просто не вижу пока другого выхода.

– Поверю тебе на слово, – хмыкнул Истор. – Пока что ты, воевода, ни разу не ошибся!

– Боюсь, если Ишер хоть раз ошибётся, мы его уже не успеем обвинить… – глубокомысленно вздохнул Ферт. – Так что ты, Ишер, лучше не ошибайся…

В общем, нормальный разговор с ближниками у меня так и не состоялся. А вечер, между тем, стремительно приближался, предвещая скорую развязку.

Я стоял на верхней площадке надвратной башни. Стоял и смотрел, как затухает день.

Солнце клонилось к горизонту медленно. Будто не хотело покидать эти края. Его свет разливался по небу багрянцем, переходящим в рыжий. А потом – в густую, почти чёрную синеву на востоке. Пески за стенами полыхали, словно кто-то пролил охру на тысячи сиханов вокруг. Каждая дюна, каждый бархан ярко горели рыжим огнём.

Внизу, у подножия стен, там, где земля была ровнее, росли кусты белого игса. Сейчас, в сумерках, их головки начинали светиться. Тусклым белым сиянием, похожим на гнилушки в сыром лесу. Я знал, что это не магия. Растение накапливает за день энергию, а ночью, в первый гонг, отдаёт её в виде слабого свечения.

День выдался тяжёлым. Жара стояла такая, что даже под светлым плащом я вспотел. Но сейчас, когда солнце ушло, жара схлынула. Ветер, пришедший с севера, принёс с собой прохладу – резкую, но терпимую. Однако я всё равно запахнул плащ плотнее. И даже накинул капюшон.

Из города неслись весёлые голоса. Много голосов. Кочевники праздновали. Они пили, горланили песни, смеялись. Пламя факелов освещало стены дворца, отбрасывая на площадь длинные пляшущие тени. Кто-то играл на дудке, кто-то бил в барабан. Весь Белый Игс гудел этим пьяным разухабистым весельем.

Куда ни кинь взгляд, везде было людно. Кочевники сидели прямо на земле, ели, пили, спорили. Кто-то уже нажрался до бесчувствия и валялся в пыли.

Я перевёл взгляд дальше. Туда, где в двух башнях по бокам от моей тоже зажглись огни. Слева – башня Севия, справа – Гелая. Там не пели и не смеялись. Там готовились к худшему.

Я снова посмотрел на запад. Солнце почти скрылось. Осталась узкая полоска света на краю земли. И в этом свете пески казались жидкими, текучими, будто вода.

А потом ветер переменился.

Он ударил в лицо: холодный, резкий, пахнущий пылью и чем-то ещё. Чем-то незнакомым, но отчаянно пьянящим. В такие ночи надо не прихода демонов ждать, а девушку вести в прекрасные сады, чтобы сорвать с губ поцелуй.

Я усмехнулся своим мыслям… Похоже, начинаю уставать от войны и боёв. Но, во-первых, война не спрашивает, устал ты, Ишер, или нет. А, во-вторых, романтика в этом мире зависит напрямую от толщины кошелька. И, что касается моего, он не сказать, чтобы туго набит.

Танаки в городе забеспокоились. Их жалобное блеяние разнеслось по улицам, смешиваясь с пьяными криками кочевников. Переханы зафыркали, забили копытами, кто-то из них испуганно закричал. Однако веселье внизу не утихло. Кто-то и вовсе засмеялся громче, услышав этот переполох.

– Полоумные… – выдохнул я.

Рядом остановился Ферт. Шептун молча постоял пару ударов сердца, а затем заговорил.

– Они идут, – сказал он тихо. – Мы все чувствуем. Орда подступает к стенам.

Я закрыл глаза. Дикий Шёпот в голове звучал постоянно. Тихий, едва различимый шорох на краю сознания. Я уже научился не обращать на него внимание. Отодвигать его в самый дальний угол, чтобы не мешал нормально думать. А вот сейчас, стоило мне прислушаться, шёпот тут же вырвался на свободу.

И возликовал.

Он звенел, как натянутая струна. Как лезвие, готовое войти в плоть. В нём не было сейчас слов. Лишь образы, рвущиеся в сознание один за другим.

Ветер. Ветер с запада, несущий запах крови. Много крови. Реки крови.

Пески. Пески шевелятся, перетекают, встают. Из каждой песчинки рождается фигура. Безликая. С жёлтым глазом. С когтями. С руками, которые тянутся к стенам.

Духи. Духи пустыни, голодные, ненасытные, вечные. Они скулят, они скребут копытами и когтями, они рвутся туда, где пахнет жизнью. Туда, где горят костры и плачут дети.