Чтение онлайн

Поиски выхода из дома заняли несколько суток. Рассвирепев, я чуть было не позвонил Наставнику, в последний момент сдержался. Спал и ел урывками, обследовал стены, двери, окна — везде колдовская защита, мышь не проскочит. К вечеру четвертого дня я отыскал в винном погребе крохотное окошечко выводившее из Подпростарнства, прямо в Материальный план, наружу.

Волны тревоги накатывались, зверели, время от времени накрывали меня с головой. Там, в лесу, готовилось что-то непосредственно касающееся лично меня! Наплевав на вежливость гостя и дисциплину Ученика, я раздолбал окошечко киркой и выцарапался вон из дома. Кинул проверку иллюзии на черный силуэт в окне. Он был настоящим, но я все равно не поверил. Перебежками, от укрытия к укрытию (не хватало еще погибнуть от боевой чары некроманта!), я приблизился к вражескому окну. Это же надо! Силуэт господина Арани не был иллюзорным. Он был настоящим, абсолютно материальным. Вырезанным из толстого картона. И все проверки на иллюзорность материи показывали — объект настоящий! К чему такие изысканные хитрости? Ради чего меня водят за нос? Я вскрыл замок задней двери и обследовал дом. На цыпочках, шарахаясь от собственной тени, каждую минуту ожидая нападения. Никаких женщин сюда не приглашали. Книги по черной магии в шкафу нашлись, но по множеству деталей обстановки можно было сделать уверенный вывод — некромант здесь не жил. Бывал наездами. Уже уходя, заглянул за шторку, скрывавшую обувную полочку. Высокие сапоги? Я их где — то видел.

С сапогом в руках я открыл дверь, света, чтобы оглядеть обувь как следует, не хватало.

— Поставь мой сапог на место. — сказал Наставник, поднимаясь на крыльцо

И я кубарем полетел в черную бездну.

Удар получился жестокий, но видно мой час еще не пришел. Я умудрился грохнуться на небольшой песчаный пятачок на усеянном камнями берегу. Похоже, упал с черного как смоль неба. Передо мной катила медленные воды широченная белесая река. Курсом ко мне двигалась лодочка. Плыла неестественно быстро и прямо, как по ниточке. Я поднялся, зашатался, и сел на песок. Лодчонка ткнулась в берег старик — перевозчик, тряся лохмотьями, зашагал ко мне.

— Магом убитый? — гаркнул он на ходу.

Я молчал. Я не собирался соглашаться с тем, что убит. А еще я отлично учился и помню «ключ»: вступить в беседу с Перевозчиком значит окончатльено умереть. Ни слова!

— Не отвечаем? — старик встал надо мной, вблизи он казался высоким как дерево. — Хамим, значит? Придется макнуть. В моей водичке камни растворяются, заговоренные мечи в палки от швабр превращаются, думаю и ты поменяешься к лучшему… А ну-ка…

Костлявая рука, сдирая кожу, впилась в мой загривок. Я взвыл от боли и жарко обрадовался. Больно, значит жив!

— Виииииитяяяяяя!

Истерический любин визг упал с угольного неба, вертикально, как молния

— Опять перепутали, идиоты! –

Старик завизжал еще пронзительнее, чем Люба, и коротким движением швырнул меня вверх. Я ослеп, оглох, заблудился, и как пробка из бутылки выскочил на замшелую лесную поляну.

— Люба!

Голая и беззащитная, она слабо приподнялась на руках. Лапавшие ее уроды из кошмарных снов синхронно повернулись ко мне.

— А-а. — сказал я, и отломил торчавшую рядом елочку. Прямо у корня, и сам бы не поверил, что могу так.

Разгоряченная и вымотанная одновременно, я не соображала. Воспринимала мир как амеба, одними органами чувств. Поэтому смысл задания поняла узковато — найти Виктора. То есть еще раз увидеться с ним. Легально. Ради такого я была готова лететь на край света немедленно, но Бабка жестко приказала отлежаться. Не менее суток. И не отходя от кассы, прямо в кольце гостей Шабаша, погрузила меня в глубокое забытье.

Проснулась я в Ащерихе. Черные простыни. Горячий завтрак на табуретке возле кровати. За окном — рассвет. Вот телефон, в нем есть часы… нет, пожалуй, нужен календарь… ого, я провалялась в отключке трое суток!

Надо мной явно неслабо потрудились лекари и колдуны — никаких следов Шабаша. Ни царапины, ни синячка. Ни капельки усталости. А вот горечь…

Итак, это гнусное Оно, которое Сука-Витя, изволило отказать мне. Пункт А-12 из Кодекса Судей помешал. Целовать, ласкать, трахать меня — помешал, а дать деру с моей помощью — не помешал. Значит, отыметь влюбленную ведьму — это аморально, а смыться, спасая свою шкуру, оставив ту же ведьму расхлебывать заваренную тобой кашу — это вполне. Это наша судейская честь позволяет. Да и с чего бы не позволить? Ну убьют дуру, за то что Витеньку отпустила, и что? Мало ли мусора на свете, другую найдем, мы же Судьи — красавцы, а ведьмы все бляди, да, Витя?

Бормоча эту ахинею, я умудрилась не на шутку распалить себя. Жуя жареное мясо, обдумала ситуацию и решила делать по Шекспиру. Пусть будет трагедия! Я его люблю? Да. Я же его и убью, вполне себе романтично! Конечно, на ведьминский суд тащить не стану, и особой казни придумывать не буду. А вот лично заколбасить, без затей, по-простому — с дорогой душой. Будет знать, как порядочными девушками швыряться направо и налево!

Оставалась мелочь — найти беглеца. Миссия почти невыполнима. После визита на Шабаш Витя, я думаю, запрятался в самый дальний угол мироздания. Надо отыскивать след, но как?

— Кхе-кхе.

Оглянувшись, я увидела мальчонку лет двенадцати. Худющий, из трех тростинок сложенный, бледный, как магазинная курица. На дворе июль, а он в толстенном шарфе. Скромненько притулился у стеночки, ждет чего-то.

— Завтрак ты готовил? Высший класс, спасибо. Ты кто? Домовой?

— Я … это… Мортал Коммандер.

— Кто-кто?!

— Меня в шутку так прозвали. За то, что я сисадминов иногда убиваю. И геймеров.

Я поперхнулась кофе, обрызгала всю кровать.

— В смысле — «убиваешь»?

— Ну прихожу ночью, и того… Инфаркт от страха. Я могу.

— А за что?

— Не люблю. Меня самого сисадмин убил. Маньяк. Знаете, как противно летом в шарфе ходить? А без него не разрешают, чтобы не пугал живых. У меня горло неаккуратно перерезано, всех, кто видит, тошнит. А завтрак — да. Я люблю готовить. Наши говорят — талант, хотя ни разу не пробовали. Они не едят, они…

— Мертвые. — закончила я. — Слушай, Мортал Коммандер, за завтрак еще раз спасибо огромное, но кто тебя сюда прислал?

— Так, это… Бабка. — шмыгнул синюшным носом Мортал. — Сказала выполнять, что прикажешь. То есть прикажете. И звать тебя Любовью Андреевной. Сказала тебе, то есть вам, помощь будет нужна, искать недобитого одного надо. А оно это… трудно.

— Ничего себе у нашей Бабки связи… — мысленно восхитилась я. Мортал никак не отреагировал. Я уже обрадовалась, что он не читает мои мысли, как он отозвался:

— Не… я это … читаю. Еще могу телепортироваться, ну и невидимость, и такое прочее. Напугать до полусмерти. А если ночью, до смерти высосать.

— Ты что — вампир? — я аж трусы выронила. Как-то машинально начала одеваться, не стесняться же покойника, в самом — то деле?

— Не, я не вампир. Сосу только силу, но это… могу всю. Я призрак, и это … за особые заслуги имею право пользоваться телом. Вроде консервы.

Меня передернуло.

— Ладно, сработаемся. К Судьям проникнуть сможешь за информацией?

— К Судьям нельзя. У них Наставник некромант. Поймает — в Азиля превратит. Азиль это…

— Не-не-не, Мортальчик, ни разу не хочу я знать, кто такой Азиль! Ладно… А проникнуть в мои мысли поглубже можешь?