Чтение онлайн

Соседка, убрав ту неосознанную машинальную улыбку, которой мы привыкли награждать вдруг появившихся не слишком близко знакомых людей, вернула себе каменной чело истукана с острова Пасхи, недовольно поджала губы и пошла навстречу мужу, тем самым смыкая ворота и закрывая вид на свой драгоценный участок. При этом она кивнула куда-то в пространство, но прямо вот мне. Её муж едва заметно вжал голову в плечи, повернулся ко мне спиной…

На мгновение я ощутил укол стыда — довел дорогих соседей Доброделовых до ручки.

Но потом вдруг вспомнил как науськанный женой «добрый» сосед беззастенчиво пытался напоить меня алкоголем, зная, что у меня с этим серьезные проблемы… и жалость как острым ножом отрезало от моей опять налившейся злостью души.

— Не надумали участок-то продать? — спросил я в уже почти закрывшиеся ворота — По цене сговоримся!

— Не продается! — ответила мне соседка, видимо не сдержавшись и ее голос был похож на рык не самой крупной, но очень злой дворовой собаки.

Что-то вроде всегда готового вцепиться в лодыжку старого рыжего пекинеса… не знаю почему у меня вдруг возникли такие ассоциации. Хотя зря, ой зря я недооцениваю эту женщину — очень уже недобрый взгляд у ее обильно накрашенных сегодня глазок…

Намеренно постояв у ворот еще некоторое время, прямо вот сдерживая порыв отвернуться и поскорее отсюда уйти, я пооглядывался с задумчивым видом, словно что-то прикидывая, с полминуты разглядывал смотрящую на меня небольшую видеокамеру, не сомневаясь, что на меня оттуда тоже смотрят и, улыбнувшись, наконец-то пошел по своим делам.

Соседей я доводил не просто так и не ради мелкой мести за их подлость. Просто я хотел и быть, и выглядеть сильным, трезвым и уверенным в себе мужчиной. Быть хозяином. А такой не станет, поджав хвост мгновенно бросаться наутек.

По дороге я проверил что там произошло за время моего отсутствия. Было несколько пропущенных звонков, и я немедленно перезвонил на каждый. Первые два — реклама и я занес их в черный список. А последний был от давным-давно забытого человека, у которого я пару лет назад одолжил смешную сумму в тысячу рублей… и напрочь забыл об этом. Ну да… а зачем помнить, если не собираешься отдавать, верно? К моему стыду так и не вспомнив его имени — хотя вспомнил лицо и голос — я принес свои искренние извинения, а когда он смущенным голосом тихо сказал, что и не стал бы напоминать, но обстоятельства жизненные прижали и вот он вынужден был позвонить, я ощутил себя полным козлом и, проверив приложение, перевел ему две тысячи рублей. Заверил его, что ничего мне обратно отправлять не надо, я сам виноват, еще раз поблагодарил и попрощался. И сколько еще таких вот одолживших мне денег и тут же мной забытых? Хреновый ты парень, Богги… ой хреновый…

Исправляйся!

Исправлюсь!

Остальные сообщения порадовали своей скудостью и нейтральностью. Наверняка большинству нормальных людей незнакомо это просто потрясающее ощущение, когда смотришь на экран смартфона и с радостью видишь его пустоту, а не пяток оскорблений, проклятий и угроз от тех, кому ты давно не отдаешь долги или как-то обидел по пьяному угару.

За эти часы мне пришло несколько приглашений навестить бары, одно приглашение на празднование дня рождения и все предложения я вежливо отклонил. Хотел написать универсальную отмазку в стиле «я не в городе», но передумал и всем ответил коротко и ясно: «к сожалению не смогу». Ничего больше пояснять не стал. Ну разве что именинника поздравил — удивившего меня своим приглашением, ведь я у него тоже занимал и пока еще не до конца с ним рассчитался. А когда он вдруг перезвонил, принял звонок и услышал его чуть пьяный веселый голос:

— Здорово, Богги!

— Привет! Поздравляю с днем рождения! Счастья желаю, здоровья, удачи побольше и безпохмельного утра!

— Вот спасибо! Особенно за последнее! Слушай, да давай к нам! Тут много тех кого ты знаешь.

— Тех у кого я тоже деньги занимал? Вот там сразу на празднике мне все и выскажут — рассмеялся я — И будут правы.

— Вот тут ты ошибся, Богги! Про тебя мы недавно общались, кстати. И пришли к выводу что ты… ну… молодец ты! Да сомневающихся хватало — у тебя мол это ненадолго, снова опять сорвешься — но в основном мы все за тебя рады. Прямо от души рады.

К горлу неожиданно подкатил комок и, с трудом проглотив его, чуть сдавленно ответил:

— С-спасибо… правда спасибо. Прямо от души. И всем остальным спасибо — даже тем кто сомневается. И передай еще, что я обязательно со всеми раздолжусь. И с тобой тоже.

— Насчет остатка суммы что ты мне должен… да знаешь… забудь! Считай что мы в полном расчете!

Я коротко и жестко отрезал:

— Нет! — а когда там повисла удивленная и вроде как чуть обиженная тишина, пояснил — За доброту спасибо сердечное, но так нельзя — раз я должен, то расплачусь. Все до копейки отдам. Каждому. И до этого момента ни на каких праздниках и ни в каких барах я появляться не собираюсь. Да в барах и незачем уже — с алкоголем я завязал накрепко. Нафиг… хватит с меня позора.

— К-хм… вот это спич…

— Ну… как смог — улыбнулся я и приостановился у знакомой мусорки, где не так давно происходили не самые приятные события со стрельбой из арбалета.

Оглядевшись, никого не увидел и пошел дальше, чуток злясь на себя за то что забыл пакеты с мусором прихватить.

— Ну как знаешь. Если что — всегда рады. Мы в рестике Старый Пирс. Насчет алкоголя — я тебя квасом угощу или колой. А если кто полезет тебе силком алкашку наливать — я ему первый в рыло дам. Я именинник — мне можно.

— Спасибо — рассмеялся я — Хорошего празднования! Привет семье!

— Удачи, Богги!

— Удачи…

— О! Последний вопрос!

— Да?

— Тут кто-то сказал что ты так изменился потому что в какую-то секту попал религозную… есть такое?

На этот раз я смеялся громче и дольше, а отсмеявшись, признал:

— Так и есть. И секта эта называется Вальдира.

— Как-как? Вальдира? Слышал ведь что-то… не игра ли? Та что с полным погружением. Билборды чуть ли не на каждом километре вдоль дорог.

— Она самая.

— И как?

— Ну… пить бросил, долги отдаю…

— Да это не игра, а ты за ум взялся. А игра как? Если коротко.

— Ну… другой невероятный яркий мир где возможно вообще все — ответил я — Вот прямо вообще все. И где каждый волен выбрать себе роль по нраву.

— Роль? И кто ты там? Воин?

— В точку. Я воин. С щитом и копьем — улыбнулся я.

— Ну удачи в победах, воин! Свидимся!

— Свидимся!

Поглядев на телефон — надо же, меня не ругали, не орали мне в ухо и даже пригласили на праздник — я с шумом выдохнул и набрал номер сестренки, продолжая свой путь к сельскому нашему магазинчику, где есть всего понемногу.

У Нади все оказалось в полном порядке — а зная её привычку скрывать от меня свои проблемы, я особо верить словам не стал, равно как и ограничиваться пустыми дежурными вопросами типа «как дела?». Задал вопросы не для галочки, а с дотошностью следователя, внимательно слушая каждый ответ и уточняя, я убедился, что у нее действительно все хорошо, после чего потребовал ее срочного визита — ибо мы семья. И отныне для меня это не пустой звук. Стоило об этом подумать, как тут же вспомнил свое былое отношение к родной сестре и от жаркой волны стыда меня бросило в пот. Уродом я был моральным. Эгоистичным куском пьяных фекалий…