Чтение онлайн

И, сказав это, царь повернулся и пошел в палаты.

Стража двинулась за ним, а толпа начала расходиться.

Но, тут кто-то прокричал:

– Царь велел забрать добро. Бежим же скорее...

 И люд рванул с места так, что, казалось, среди них не останется никого живого.

Царь аж обернулся на это, но, посмотрев, хитро прижмурил глаз и сказал:

– Люду что, ему ничего не надо. Лишь бы сыт был, да одет. А боярам деньжат подавай и земель добавляй. Ишь, чего захотели, окаянные, - и, обращаясь к ближайшему стражу, сказал, - теперь, ты будешь у меня главным боярином, и возьми с собой кого-нибудь вместо тех, - и он снова повернулся и пошел дальше.

Страж сначала не понял, а когда дошло, то онемел от радости.

Затем, обернулся и крикнул:

– Теперь я - главный боярин, а бояр выберу сам.

Люди остановились и притихли. Наконец, он выбрал троих, затем еще двоих и хотел еще, но царь вдруг остановил и сказал:

– Хватит и этих, денег в казне маловато.

– Так будут, - уверенно произнес главный, - сейчас мигом обнесем дома и соберем.

– Ну, коли так, то справно, - улыбнулся царь и продолжил путь.

– За ним последовали уже новые бояре, на ходу одевая подобранные одежды казненных.

И никому не было дела до тех мертвых и живых тел,

пока не наступила ночь.

Лишь только тогда кто-то из того же люду прокрался

тихо на площадь и осмотрел их.

Живых уже не оказалось. Человек вздохнул и зашагал в ночь. А мертвые оставались там аж до утра.

Лишь поутру, когда солнце взошло, кто-то из бывших стражей вспомнил о них, да и то случайно, выглянув просто в окно.

– Нада бы убрать их, а то негоже как то, - произнес он все в том же кругу царя.

– Помолчь!
– грозно выкрикнул на него тот.
– Я эту площадь сделаю до конца красной от крови боярской и присяжной. Пущай лежат, сегодня дополним.., - и вновь его рука потянулась к зелью.

Спустя два дня на ней действительно появились тела еще, и из того же окна можно было наблюдать, как площадь от крови становилась ярко красной.

Наверное, не было бы этому конца, коли б не пошел дождь и не смыл ее оттуда.

Утром третьего дня тот же страж выглянул в окно и ужаснулся.

Тел не было, а площадь была черна.

– О, Господи, - зашептал он и кинулся будить царя.

Тот долго не просыпался, но вконец открыл глаза, долго и мутно всматриваясь в не известного ему человека.

Потом, вдруг что-то вспомнив, произнес:

– Зачем разбудил меня, Иахов. Оставь, все как есть, - и снова голова царя уткнулась в подушку.

– Проснись, проснись же, - лепетал боярин, - тел нету, кто-то их унес.

– Нy и что?
– сонно вымолвил царь.
– Это я приказал вчера сбросить их в реку ночью. Пусть плывут себе дальше.

– Фу-у, - выдохнул будивший, - а я то думал, кто унес.

– Кто ж унесет, окромя меня?
– говорил все так же царь, сплевывая хрипом в сторону.

– Фу, ты, нечисть какая, - выругался боярин, утирая вынесенную наружу харкоту и отступая в сторону.

Вот так и жили. Вроде бы и был царь, и вроде бы нет. Кто знает, как это объяснить?

А время шло, и отсчитывали свои минуты те же часы. Москва ждала. Она надеялась, что царь все же проснется и разберется во всем.

Люду нравился царь.

Он был справедлив, ибо наказал бояр и обидчика-лгуна.

И народ ждал, что придет час, когда царь выйдет из своих хором и скажет им что-то, а заодно, они сами снова увидят его.

Спал царь и спала его околота, спали и верные стражи, только три дня назад возведенные в бояре.

И кто знает, когда они проснутся, и когда спустятся снова на площадь.

Но, надежда не умирала. Она ждала и терпела все, что ниспадет на ее бедную голову.

Стояла и площадь, залитая алой кровью в отдельных низких местах, и стояла церквушка на бугру, величаво глядя своими куполами вниз на нее.

Все это сливалось в общем потоке тепла и света, и как-то тихо уходило прочь.

И спустя время, уже не было видно крови, а также не блестели так ярко купола.

Наступала ночь, снова и снова обрекая людей на темноту.

Но они молчали и ждали вновь наступления утра.

Изо дня в день, из года в год - все это продолжалось, и оставалось лишь ждать, когда утро не наступит уже никогда...

Глава 17

Эмир сошел на берег по небольшому трапу, сброшенному с корабля на пристань и присоединился к встречавшим.

Дождь шел, не переставая. Разразилась гроза не на шутку. От раската ударяющего грома и блеска молний люди и лошади аж пригибались.

Эмиру тут же подогнали повозку с наспех сооруженным наметом, но он гордо отказался от этого и сел на предложенного коня.

Абдах был воином, а они никогда не ездили на повозках, разве что при тяжелом ранении.

Эмиру не доводилось ранее на ней лежать, и он втайне молился в душе, чтобы и не пришлось вовсе.

На душе было неспокойно. К тому же, лошадь немного храпела, неизвестно почему и подбивала копытами: то ли на нее воздействовала погода и оглушающий грохот грома, то ли просто ей не нравился всадник, отказавшийся от ездовой повозки.

Но вот, спустя минут пять, она успокоилась или смирилась и пошла более спокойно.

До дворца было недалеко. Всего лишь каких-то метров пятьсот, если учесть, что идти надо было вокруг не очень высокой горы, выступающей с берега прямо в море.

– Где-то там сверху и притаилось то, что мы называем смертью, - думал про себя Абдах, наспех перебрасываясь словами с только что присоединившимися спутниками.

Их было двое. Одного он когда-то знал еще с детства и при встрече горячо пожал поданную им руку.

Имя его было когда-то известно, но сегодня оно почему-то вылетело из головы, и он никак не мог вспомнить.