Чтение онлайн

Иногда, их дозоры случайно наскакивали на целые захоронения таких воинов, скорее всего, умерших от какой-то неизвестной болезни.

Раскопав одну из таких могил, пять человек тут же погибли, лишь прикоснувшись руками к золоченым частям их оружия.

После того, эмир дал команду больше никогда этого не делать, и, в большей степени, они обходили эти места стороной.

Бывали и другие захоронения, но Абдах почему-то боялся их тревожить. То ли от до сих пор не отступившего суеверного страха перед чем-то неизвестным, то ли просто от ненужности этого мероприятия.

"Пусть себе покоятся с миром", - говорил он всегда воинам, отдавая последнюю дань живого погасшим, салютуя ятаганом вверх…

Мысли эмира перекинулись на дела настоящие. На корабле он находился не случайно.

Тот вел его в Крым к его старому и давнему, если не другу, то учителю в первые годы его молодости.

Обстановка складывалась так, что необходима было вести переговоры с тем же Юсуфом об укреплении северных границ империи и не допущении подобных набегов на русскоязычные племена.

Совсем недавно, царь московский прислал ему грамоту, в которой просил об оказании помощи в борьбе с захватившими часть его земель польскими шляхтичами и литовскими князьями.

Эмир долго обдумывал это предложение и даже вынес его на обсуждение Дивана. Но, к единому мнению, к сожалению, прийти не удалось, и теперь он сам лично решил поехать к Юсуфу и обговорить нужное прямо на месте.

– Во всяком случае, Юсуфу там виднее, - думал эмир, поражаясь внутреннему воображению другого человека, так круто изменившего всю его жизнь.

Султан приказал когда-то доставить в Стамбул его сына, и он с честью выполнил это, при этом, чуть не поплатившись своей головой.

Сейчас ему предстояло решить почти, что то же, так как, кроме дел государственных, у него была тайна и личная.

Он хотел преподнести юному султан-паше праздничный и почти отеческий подарок.

Эмир хотел женить его на русскоязычной девушке, предварительно введя ее в истинную веру его предков.

На все у него было не более месяца, ибо через месяц должна состояться коронация султанской власти в империи и вновь возведенный народом на трон султан станет править страной, как и его отец, погибший когда-то от рук заговорщиков.

Того же желала и его мать-султанша, которую после смерти султана эмир охранял, и которая вскоре обрела законную власть, когда Абдах зачитал последнюю волю султана из его вердикта, обязывающего перевести ее из неверной жены в законную супругу первой величины, то есть попросту, в образ первой жены султана, а значит, султанши и соответственно, матери наследника трона.

Но, так как женщинам страной править не разрешалось, то всю власть умирающий султан отдал эмиру, а заодно халифату, как ему способствующему в этом.

Спустя много лет после гибели султана, эмир нашел общий язык с его женой, и они достаточно близко и хорошо знали друг друга.

Во все времена он ей просто посылал цветы, а то и дарил драгоценности. Во дворце об этом знали, но никто не воспринимал это, как что-то хамское или подлежащее злословию.

Оно воспринималось, как дань уважения законной жене султана и ее маленькому, а теперь уже довольно взрослому сыну.

Сама султанша относилась к эмиру так же. Она никогда не надоедала ему своими разговорами или просьбами.

Все ее мольбы сводились к тому, чтобы ее сын занял достойное место отца, а она как-нибудь со стороны наблюдала за ним.

Нельзя упрекнуть ее и в излишнем желании получить что-то, окромя ей уже принадлежащего. У нее с сыном был небольшой дворец, построенный на месте давно снесенного Турченского дворца, издавна славившегося своими страстями.

Но, слава эта постепенно угасла, и теперь уже почти никто и не вспоминал об этом.

Конечно, тот подземный ход, о котором говорил звездочет, показывая входную дверь, сохранился, и здание было построено именно так, чтобы палаты султанской жены выходили именно под этот вход.

Для этого потребовалось лишь завалить старый вход в подвал и дополнительно прорыть вход в палату. Этим занимался лично сам эмир, лишь изредка прибегая к помощи того же Керима, который, к его удивлению, не задавал никаких вопросов и вообще, даже никогда не намекал на что-то.

Очевидно, он знал или догадывался о последней просьбе султана и никак не реагировал на происходящее.

Абдах тоже молчал и не говорил об этом сам. С одной стороны ему все же было стыдно перед тем же Керимом, а с другой - вроде бы все было по-человечески.

У него не было семьи, жен и тому подобного. Он часто находился в походах, и они просто ему не были нужны, так как его голова и руки были заняты всегда другим.

Но, в момент прибытия в Стамбул, он непременно посещал Гуляб-хиз-ляр, что обозначало примерно то же, что в Европе-леди, и они долго рассказывали друг другу о своих переживаниях, чувствах и прочих человеческих признаках существования.

Конечно, было в этих встречах и много ими обоими желаемой любви, сгораемой в их объятиях, но о ней мы несколько опустим, считая, что это личная жизнь каждого, в которую не вправе вмешиваться никто, даже сама история с ее россказнями, прибаутками и прочими принадлежностями.

Так и протекала в обоюдосторонних заботах, тревогах, волнениях друг за друга беспристрастная по их отношениям жизнь.

Конечно, Гуляб понимала, что она не единственная, которой принадлежит Абдах, но никогда не говорила об этом, особенно когда дело касалось их личного духовного и физического сближения.

Им нравилось проводить время вдвоем, и они долго бродили, взявшись за руки, по вечернему саду.

Возможно, кто-то за ними и наблюдал со стороны, но в их взаимоотношениях не было ничего такого, запрещающего общим мнением людей и того же халифата.

Вечерами эмир долго засиживался у нее в палатах, то и дело, обсуждая тот или иной государственный вопрос.

И хотя, ее это не касалось, Гуляб живо принимала участие в делах такого порядка. Иногда, они даже ссорились и ругались, но это не было той степенью надругательства над чужим мнением, как это существует в быту или на улице.

Скорее, это был тот, извечно идущий спор о преобладании какого-либо из видов сосуществования в человеческом выражении. Или проще, спор между женщиной и мужчиной в степени обладания теми или иными познаниями.