Чтение онлайн

В большей степени, конечно, Гуляб проигрывала эмиру, но при этом награждала его долгим поцелуем за ее длинную и, порой, бессвязную белиберду, как она сама это называла.

Но бывали случаи и поражения эмира, при которых уже тот, довольный тем, что у его духовной избранницы тоже имеется небольшое количество странного вещества, которое помогает находить выход из положения, дарил ей обязывающий к этому поцелуй, и они дружелюбно пожимали друг другу руки и потом смеялись, довольно громко и продолжительно.

Но, таких моментов, к сожалению, было очень мало, и эмиру часто недоставало такого общения. Но, он ничего не мог изменить в этом, так как понимал, что изменить уже ничего нельзя.

Долг его обязывал к другому, а ее долг - к воспитанию своего сына.

Так и проходила их совместно-разьездная жизнь, если считать, что самого эмира во дворце можно было наблюдать лишь в течение нескольких дней со дня возвращения с очередного похода.

Но Абдах в душе, наверное, и не желал другого. Этого вполне хватало, и оно было ненавязчивым, а просто исподволь уходящим, что давало преимущество той же совести в борьбе со своими мыслями, одолевать их и убеждать в чем-то другом.

Вот и сейчас, стоя на корме, эмир, молча, созерцал море и вспоминал о таких встречах.

Они уже не вызывали у него того бурно пьянящего влечения, что раньше, потому как он взрослел и становился мудрее, а мудрость, как известно, всегда предпочитает знания, чем утеху.

И хотя, самому Абдаху это казалось весьма подозрительным, и где-то там внутри жег камень "уж не старею ли я", он все же смог понять, что это такое.

А это и была та жизненно избранная им самим позиция, от которой теперь было просто некуда бежать.

И она заставляла его все больше и больше работать на себя. И, конечно же, это был разум. Его разум. Тот, самый маленький на огромной земле среди множеств таких же, которые допускали многое и прощали другим подобное, и который, в то же время, был огромен по сравнению с ними же, но оставался пока в стороне от всеобщего им овладения.

Поэтому, смирившись с мыслью, что это так и должно быть, эмир внутренне успокоился и соблюдал даже некоторую осторожность в своих желаниях.

Порой, ему вообще казалось, что этого не нужно и вовсе, если бы не его внутренняя привязанность к чему-то подобному.

Именно она побуждала его всякий раз направлять свои мысли в нужную сторону, тем самым спасая от какого-либо не соответствующего положения.

И вскоре, Абдах вовсе привык к этому и направлял свою мысль именно тогда, когда это было нужно, тем самым больше не беспокоясь за свою внутреннюю силу.

Иногда, его мысли перескакивали с одного на другое, и тогда было невероятно трудно справиться с собой, но он все же справлялся, и это придавало ему ту постоянную уверенность в силе своего разума, которая держала его на плоту времени, не взирая ни на что.

И, к удивлению самого себя, Абдах сам сейчас решил свою задачу, которую он поставил ранее, думая о длительности жизни Юсуф-паши. Очевидно, он понял это раньше его, но не хотел признаваться в этом даже ему, считавшемуся его давним учеником.

Теперь, зная все это, эмиру будет легче с ним вести беседы и говорить о самом сокровенном.

Кто, как не он, теперь сможет его понять, ибо сила его разума практически уже равна силе того.

"Наверное, в некоторой стадии эта сила сравнивается с другой такой же", - подумал Абдах, переходя от одного борта к другому и, наслаждаясь видом открытого его взору моря.

– Но, что же дальше?
– никак не мог ответить он на свой заданный тут же вопрос.
– Будет видно, - успокоил он сам себя и глубоко вдохнул морской воздух.

И он напомнил ему далекое детство, юношество и ту же встречу с женой султана и его сыном.

Мысли Абдаха вновь перекинулись на юношу и почти полностью поглотили его самого.

На минуту его вывел из оцепенения невесть откуда набежавший ветерок, и эмир посмотрел на небо.

Оно становилось темным и суровым, и он понял: скоро будет штормить...

Глава 15

Эмиру не впервой приходилось встречать шторм, и поэтому, он не очень волновался, ибо знал: боится тот, кто боится умереть, а Абдаху бояться нечего.

Он уже давно перешагнул ту черту, за которой стоит та же смерть, и теперь ощущал лишь небольшую тревогу за других, в том числе, и за султанского сына.

И снова, одному ему известная, внутренняя жила забила тревогу.

Как он там?

Никто ли не замышляет против него чего-либо? Или попытается в самый ответственный момент нанести тот роковой удар.

Эмир намеренно поехал сам и покинул Стамбул. Он дал время затаившимся врагам вылезть наружу и обнаружить себя явью.

За будущим султаном следили и днем, и ночью, его не оставляли нигде.

За ним постоянно ходило два человека с ружьями на плечах и пистолетами за поясом, и к тому же, вооруженные, как обычно.

Но, этого было мало, и эмир приставил к нему еще двоих, только уже спереди, а по бокам по одному.

Таким образом, его укрывала шестерка, которая в тех же картах прикрывает туз.

Но и этого эмиру показалось сравнительно мало. Потому, он наводнил дворец своими проверенными за время походов людьми, переодев их в обыкновенных слуг и обучив к действию в таких условиях.

Кроме того, он поручил Керим-бею смотреть неусыпно за передвижениями внутри всех лиц, наново туда поступивших, и вычислять их, но пока не брать под стражу.

Заодно, он также поручил ему и султаншу, снабдив его ключом от потайной двери в ее покоях.

Керим не удивился этому поручению и принял ключ, как знак уважительного к нему доверия. Саму султаншу охраняли не менее бдительно, и почти так же, как юного наследника.

Во дворце тот же неусыпный эмир обзавелся и верными слугами, коих подбирал лично и не раз проверял.

Они-то и донесли ему о чем-то готовящемся за его спиной со стороны халифата.

А произошло все довольно случайно. Один, очень верующий слуга и без устали посещающий мечеть, как-то раз задержался и, как оказалось, совершенно не напрасно.

Кто-то тихо шептался за перегородкой внутри самой мечети и, прислушавшись, он понял, что готовится что-то серьезное на день празднования.