Великая тайна Фархелема
Шрифт:
— … Слышу… — внезапно прошептал Талир. — Наконец слышу… Сейчас — середина дня. И отсюда — целых три часа до Арахаге…
И снова — схлынула волна. Снова — отбой. Время действовать ещё не настало…
— А общая обстановка? — прошептал Итагаро со своей полки. — Я имею в виду — вообще в Лоруане? Можешь как-то осторожно выяснить?
— Нет, тот человек отошёл, — ответил Талир. — И кажется, сам что-то понимает в телепатии. Понял, что его кто-то коснулся. Так что больше рисковать не буду.
«И опять ничего не будем знать, — подумал Джантар. — Всё, как нарочно, складывается — чтобы шли наугад, не зная обстановки…»
— Но теперь хоть знаем, какой у нас запас времени, — сказала Фиар.
— Теперь знаем, — согласился Ратона. — Можем заранее психологически подготовиться…
И вот — как просто было сказано, но от этих слов будто пролегла грань. Неопределённость осталась позади — а само время ожидания обрело чёткие очертания и внутреннюю структуру. Хотя и впереди была не такая уж определённость: выйти по возможности на подъезде к городу, который лишь немного знаком двоим из них — а уж потом… И вновь до Джантара лишь тут на эмоциональном уровне стало доходить: это — уже не отвлечённость. Действительно — придётся сойти с поезда в окрестностях незнакомого города, чтобы уже оттуда продолжить путь к границе. Путь, который, похоже, выбрали не они сами — а то ли какая-то тайная сила в мире людей, то ли совсем непонятное мистическое «нечто»… Но — путь в мире «обычных» людей, живущих по «обычным» законам, где пока что, по эту сторону границы, вряд ли кто-то готов понять их самих и всё, что с ними произошло. В мире, который так хотелось видеть лучшим, чистым и совершенным, где от людей не скрывали бы правду, и не спрашивали за непонятное как за преступление…
И тут Джантар вспомнил: те же мысли были и тогда, на набережной, после той драки! Мысли о несправедливости общества, государства, судебной системы — будто потоком хлынувшие у всех, и как бы предвосхитившие то, что произошло затем! И тоже: что, просто очередной пример его способности воспринимать информацию из будущего? Или… наоборот — внушение, словно заранее готовившее их к предстоящей миссии? И хотя нельзя сказать, чтобы было неправдой — почему вдруг прорвалось у всех именно там и тогда? И потом, в вечерних размышлениях во дворе дома Лартаяу — решение оказалось основано в итоге на тех же мыслях…
Вот именно… Будто… тот кто-то — сам был жертвой лоруанской судебной системы, сам пострадал от неё! На чём в первую очередь и строил для себя аргументацию собственной правоты в том, какую миссию им поручает! Это — а не их собственные поиски — было для него главным!
Или нет… Ведь сам разговор о тайне Западного континента — возник раньше! А ещё раньше они все — кроме самого Джантара — оказались разными путями собраны в Тисаюме! Будто кто-то готовил даже не исследовательскую группу — а именно сопротивления, подполья — из людей, обладающих экстрасенсорными способностями! Притом — таких, кому с точки зрения «обычного» человека уже действительно мало что осталось терять! И вот откуда — мысли о подпольной борьбе…
А с другой стороны — разве не реальны несправедливости, противоречия современного мира, проблемы, которые волнуют многих? И, в конце концов — события, что произошли с каждым из них? Если… и они все не сформированы кем-то искусственно — именно затем, чтобы сделать из них некую команду борцов с реальной или мнимой несправедливостью! А уж они сами спроецировали всё на каймирские проблемы — хотя такое просто не мог сделать каймирец! И сама тайна Западного континента, экспедиции — лишь предлог для чего-то иного…
Снова, как тогда ночью, холодный тупой ужас сдавил что-то в груди у Джантара. Ужас — но и горечь от факта грязной игры, в которой оказались использованы их самые чистые намерения и особые способности. И главное — что теперь оставалось думать, как относиться, к тому, кто всё это спланировал… и просто исчез, скрылся, поняв, что они добыли не то, оно ничего не решает в его борьбе? Исчез — и оставил их мучиться страшными подозрениями о собственной вине в дальнейших событиях?
Как к борцу с явным или тайным злом — который просто не мог действовать иначе? К несчастной, отчаявшейся жертве несправедливости? Или — к тому, кто сам способен переступать через человеческие судьбы, пусть в формально справедливой борьбе? Да и сколь справедлива борьба, которая ведётся такими методами?
Или… человечеству действительно угрожает столь серьёзная опасность — что кто-то вынужден идти на подобные жертвы? Опасность, степень которой ещё не осознали они сами?..
— … Так думаешь… — вывел Джантара из оцепенения Талир (одновременно с толчком тронувшегося поезда). — Этот кто-то сам — жертва такого правосудия? И отсюда — наши мысли на набережной? И это — не просто так, а в плане борьбы с чем-то настолько опасным и разрушительным для человечества, что уже понадобились подпольщики-экстрасенсы?
— Вот только сейчас подумал, — Джантар не узнал своего голоса.
— Да, мальчики, что нам открывается только сейчас… — потрясённо произнесла Фиар
— Открывается ли? — так же откликнулся Минакри. — Или опять — только наши предположения?
— Нет, но действительно страшно… — прошептала Фиар. — Если что-то уже так серьёзно угрожает нашей цивилизации — что понадобились люди-орудия, которых готовят в глубокой тайне даже от них самих…
— И связано — именно с политикой, судом… — добавил Лартаяу. — И мы должны — либо автоматически отрабатывать непонятную нам программу, либо сами мучительно доходить до чего-то, уже наделав сколько и каких ошибок…
— Но сами проблемы реальны! — возразил Ратона. — С учёбой, особенностями людей и народов, разными понятиями о ценности жизни, ходом развития цивилизации! Но всё равно — почему не обсудить с нами открыто? Почему — использовать тайком, чтобы сами ничего не поняли?
— Главное — что теперь со всеми нашими выводами? — спохватился Итагаро. — Поверили во всё, к чему пришли — а вдруг опять не так?
— А выводы… — растерянно повторил Лартаяу. — Нет, тут уж не представляю, что может быть не так. И по сути, и чисто нравственно…
— Но надо ещё хорошо обо всём подумать, — ответил Итагаро. — Хотя маршрут уже не изменим…
— Нет, но готовить нас для подобной миссии — и ничего не открыть самим… — вырвалось у Джантара. — Будто мы не способны понять, в чём опасность — и каков план борьбы с ней… И опять же, у всех нас — семьи, родственники. И сами — что-то планировали, на что-то надеялись…
— Даже не знаю, что сказать, — ответила Фиар. — Да, надо ещё подумать, пока есть время…
— Тогда я пойду в купе… А оно хоть свободно? — спохватился Джантар. — Или ты опять сняла гипноз?
— Ну как же, ведь ты там спал, — напомнила Фиар. — И они сейчас oбa — в том, левом купе. Хотя тоже — используем их, как и кто-то — нас…
— Значит, иду туда, — повторил Джантар, разворачиваясь в проходе. — Только вы особенно не отключайтесь, чтобы не пропустить остановку перед Арахаге. А я вдруг ещё смогу настроиться, и всё же что-то узнаю. Так что надеюсь на ваше внимание…
«А хотя, в самом деле — не бред ли? — вдруг подумал он, уже садясь на полку в купе. За окном бежали склоны невысоких гор, покрытых лесом — а вдалеке, поднимаясь выше, горы казались гигантскими, встающими вал за валом, волнами какого-то застывшего моря. — От переутомления, перенапряжения всех этих дней… Ведь — что не так, или чего мы не понимали сами? Разве человек не вправе жить без страха, что на него «донесут», и кто-то в чём-то не разберётся, не поймёт тонкостей чьей-то работы? И — почему вообще страшно быть подростком, почему одним — искусственные трудности из-за неудач других, почему — навязан чужой образ жизни и чужой её ритм? Почему… страшно оставаться собой — чтобы кого-то не обидеть? Да, но — если бы не эта мистика…»