Великая тайна Фархелема
Шрифт:
— И чего-то не поймём, пока там, на месте, не получим каких-то знаний, — добавил Минакри.
— А не поняв, и пытаясь что-то решать сами, можем сделать ужасную ошибку, — согласился Лартаяу. — Остаётся следовать знакам или совпадениям…
— Да, мальчики, что вошло в нашу жизнь… — совсем тревожно закончила Фиар. — И это не предположение, это реальность…
— И всё же избраны для чего-то, — добавил Герм. — Нo как самим правильно понять? И в чём тут дело: в наших способностях, раннем развитии, интересах каждого — или всём сразу, в сочетании?
— И как этим распорядиться? В смысле: что важнее всего изучать? — переспросил Минакри. — Хотя вроде бы понятно: сейчас важнее историю, чем химию…
— А мне тогда и историю, и биологию, — ответил Ратона. — Если речь о биологии человека, его физических полях…
— Там можно и совместить, — напомнил Минакри. — Это здесь сразу ограничат одной специальностью, и изведут множеством проверочных работ: сдай то, оформи это…
— А астрономия? — спросил Лартаяу. — Хотя там никакие исследования не прерваны, но есть ли ей место в этом плане? Или мы нужны для иного?
— Мне с историей и археологией как будто понятно, — ответил Талир. — Или тут как раз… физиология органов чувств? Нет, давайте пока не гадать. Просто подумаем: кого будем искать в Чхаино-Тмефанхии?
— Правда: как это будет? — Фиар словно стряхнула прежнюю отрешённость. — Переходим границу, появляемся в Тмеинжехе — а дальше? Обращаемся куда-то, заявляем: мы эмигранты по такой-то причине, ссылаемся на наши способности, и на все факты… или как?
— А почему нет? Уж там поймут, — ответил Джантар. — Но чтобы не узнали здесь…
— Вообще поймут: в смысле, что говорим искренне, так всё сами поняли, — согласилась Фиар. — Но такие вопросы… Это уровень жреческих школ, академических кафедр…
— Значит, надо подумать, к кому обратиться, — задумался Джантар. — Например, в Тмеинжехский университет, к тем, кто занимается исследованиями таких явлений? Должны они там быть…
— И им сможем доверить всё как есть? — переспросил Минакри.
— Они в любом случае поймут, — ответил Джантар. — Или посоветуют, к кому обратиться в Тхвелерамфе, Фхлавиорме… А то и сведут нас с горными жрецами…
— Но сперва, как прибудем в Арахаге — выяснить, что и как в Тисаюме, — напомнил Ратона. — И что в Керафе, у тебя дома…
— И что имеется у лоруанских властей против нас, — добавил Итагаро. — Хотя решение… приняли же? Сомнений нет?
— Как будто приняли… — ответил Джантар, прислушиваясь, нет ли подсознательного сопротивления. Но странно: сейчас он и это не мог определить… Легко или трудно даётся решение; чувствуется ли, что всё пройдёт успешно; что верно оценивают возможные трудности и опасности их пути? И трудно понять: то ли снова доверились ведущему их мистическому фактору или воле; то ли не вполне осознавали возможные проблемы; то ли важнее всего и было — решение в принципе…
— Ещё понадобится карта дельты реки! — сообразил Итагаро. — Тоже, конечно, не общедоступная. И это — всё же входить в секретную базу данных. Или… просто довериться этой мистической силе, идти наугад — рассчитывая, что она доведёт нас до самого конца маршрута? И сможем пройти его, не взломав никаких кодов, вообще ничего больше формально не нарушив? Но и уверенности, что это так, нет — и что будем делать, если вдруг всё сорвётся…
— Проникал же ты в секретные сети раньше, — напомнил Ратона. — Безо всякого взлома кодов…
— Когда бывал у родителей на работе, — объяснил Итагаро. — И ничего не стоило подойти к такому компьютеру. Но и ничего интересного не бывало — военно-бюрократическая чушь. А теперь где и куда так просто подойдём?
— Если кто-то нас ведёт, предусмотрел и это, — ответила Фиар. — Хотя и очень рассчитывать нельзя. Да и… что даст карта дельты со множеством мелких островков?
— Точно! — забыв об осторожности, воскликнул Ратона (и Джантар испугался: как бы сквозь сон и гипнотическое внушение не услышали проводники!). — Они постоянно меняют очертания! Есть и просто плавучие заросли, скреплённые корнями травы! И сама трава в рост человека! Так… о чём говорим, о карте чего?
— И правда, — уже удивилась Фиар. — Не подумали… Устали, заснуть не можем — приходят на ум какие-то глупости. А сейчас это опасно. Хотя карта города или окрестностей могла бы помочь первоначально сориентироваться…
— Я и так помню, как добраться от города до дельты, — ответил Итагаро. — Бывал проездом, живя неподалёку на базе подводного флота…
— А я, хоть был не проездом, почти ничего не помню, — признался Ратона. — И вспоминать лишний раз не хочется. Ладно бы наравне с остальными, а то — отверженный, с которым в городе показаться стыдно. И сам куда пойду: окраина, почти деревня. Почти всё время взаперти, сам город и не видел…
— Как и я в Гаталаяри, — добавил Лартаяу.
— Ну и благодетели, — не сдержался Итагаро. — Так мы им нужны… Будто не человек, просто бесприютное животное… Но эта предполагаемая мистическая сила, надеюсь, лучшего мнения о нас?
— Тут хоть для чего-то нужны, нас куда-то ведут, — согласился Ратона. — А для тех… всё, конченый человек. В 11–12 лет, как мне тогда было…
— Хотя не рано ли обсуждаем? В Арахаге прибываем под вечер, — напомнила Фиар. — Будет время для этого. Пока надо выспаться…
— Надо, — согласился Донот. — Но с очерёдностью дежурства не определились. Кто сейчас не спит, и где наблюдательный пост?
— Мне не хочется спать, — признался Джантар. — Могу стоять здесь у окна, будет остановка — отойду в проход. Но наутро понадобится второе купе, чтобы мог выспаться.
— Значит, опять гипноз, — без энтузиазма ответила Фиар. — Но кто знал, что так будет? Не думали провести тут ночь. Ладно, мальчики, пойдём спать. Потом кто-то сменит Джантара…
…Оставшись один, Джантар отвернулся к мертвенному квадрату окна, за которым ничего не было видно. «Итак, решили… — мысленно повторил он, будто не веря себе. — Уже почти нарушители границы. Мы, с нашими мирными интересами, вряд ли раньше представлявшие такое. Готовились жить в едином человечестве, совершенном обществе…
…Хотя вот именно: как создать такое общество? Или… на что в этом плане всерьёз рассчитывать? — вновь приняли мысли привычное направление. — Чтобы человек жил с надеждой, уверенностью, а не страхом перед голословными доносами, меняющимися показаниями в попытках выгородить кого-то, случайными ничего не значащими «доказательствами»? Как… если бы случайно кто-то сфотографировал меня на стройке, и было видно, будто толкаю кого-то вниз? Чем и как я оправдался бы, что кому объяснил? — с внезапным содроганием подумалось почему-то. — Когда вот «доказательство»? Хотя, если подумать: чего?.. (И наверно, не зря подумал? Могло быть?) …Но есть иллюзия справедливости, основанной на таких показаниях и доказательствах — потому что кому-то хочется выглядеть способным установить справедливость всегда и везде! А те, кто, не желая понимать сложности жизни, хотят верить: он всегда во всём разберётся! И верят — пока не коснётся самих! Кто-то, торгуясь с судьями за собственный срок заключения, назовёт случайное имя; от кого-то потребуется однозначно истолковать сомнительную улику; кто-то сам в отчаянии сделает ошибку… И что даёт эта иллюзия справедливости: те же преступники, попадаясь по третьему-четвёртому разу, запутывают тех же чиновников тысячами страниц вранья — что те физически не в силах проверить, несмотря на сверхполномочия? И общество содержит организации подавления, принуждения, ограничения прав, свобод — ставя на страже всего, что можно, никак не самых мудрых, но с правом отнестись к остальным как к скоту в загоне или дичи на охоте? Хотя… и что было бы за общество, где все мудрые — в роли сторожей, тюремщиков, надзирателей?.. Разве это их дело? И выходит: оградить их от тех должны другие, те, для кого высоты ума и духа — не их область. Но при этом им — разбираться в мотивах поступков, решать судьбы людей… Современных, которым так много доверено, и от кого так многое требуется! Они для кого-то — скот или дичь… Так удобнее контролировать тех, кто может войти «не туда» и взять «не то». И неважно: как вор, как пакостник — или спасая кого-то, веря во что-то, пытаясь понять? Ответ один… Беги, скрывайся, не сделав никому зла… Неважно, чего хотел, в чём ошибся лично ты сам. Главное: как поймут они! Хотя вправду — тоже только люди…»