Великая тайна Фархелема
Шрифт:
И — повисло молчание, прерываемое лишь ударами колёс о стыки. Похоже, вопрос оказался неожиданным для всех…
«В самом деле, что тут — определяющий фактор? — задумался Джантар. — Искусственные сооружения? Орудия труда? Способность к логической абстракции? Сложность языка? Или, может быть — образных представлений? Да, непростой вопрос… И на Фархелеме — есть целые этнические группы, достигшие совершенства лишь в производстве оружия, системе подавления воли, порабощения себе подобных. И не только языки — литература и искусство, исповедующие мировоззрение хищников, идею презрения к личности, её ничтожности, ценности лишь как малой части силы, подавляющей кого-то. Целая особая культура — тех, кто не поднялись выше третьей, стадной группы потребностей, и так низко ставят личность как средоточие разума и духовной цельности? Но — всё просто, пока идёшь от крайностей. А доходишь до середины — те же сомнения…»
— Или давайте подумаем: из каких форм жизни может развиться разум? — прервал его размышления Лартаяу. — Наверно, во-первых — это существа общественные, с развитой социальной организацией? При одиночном образе жизни — нет потребности в сложной системе коммуникации между особями своего вида, из которой развивается язык… — А во-вторых, основным условием выживания и должно быть развитие интеллекта! — добавил Джантар. — Если выживают за счёт силы, ловкости, каких-то особых защитных приспособлений — эволюция и пойдёт в этом направлении… И в-третьих, должно быть существо подходящих размеров: не слишком малых, чтобы мозг обладал достаточной массой, и не слишком больших, чтобы нервная система не была занята исключительно обслуживанием самого тела, оставались резервные возможности развития! А таких — как раз нет среди существующих членистых Фархелема! И насколько мы знаем, не было среди ископаемых…
— Хотя самих по себе общественных видов среди них много… — начал Лартаяу.
— Стадо жёстко запрограммированных живых машин — это не то, — ответил Джантар. — Там у отдельной особи нет свободы поведения, так как из-за размеров тела негде разместить достаточно сложный индивидуальный мозг. Место — лишь для инстинктов, простейших программ поведения. И оно — почти полностью определяется стадией развития и особенностями строения данной особи. Нет возможности формирования индивидуального разума… Одни — только для размножения, другие — обороны всей колонии, третьи — её строительства… Кстати, ничего не напоминает? — вдруг вспомнил Джантар.
— Точно… — вспомнил и Лартаяу. — Один сын — наследник дома, второй — работник на стороне, третий — воин, четвёртый — жрец, пятый — про запас… И правда — похоже! Хотя у людей это — всё равно не так…
— Да, тут — всё-таки люди, — согласился Джантар. — И у них это не так фатально. А то — членистые, с жёсткой программой и неподходящими размерами тела…
— И — опять к тому же? — поняла Фиар. — К той записи?
— Не идёт из головы, — признался Джантар. — Трудно не думать.
— Хотя казалось бы, очевидный абсурд, — добавил Донот. — Сами же понимаете, общий план строения: наружный скелет, отсутствие кровеносной системы, вместо неё — сеть дыхательных трубок по всему телу…
— А настоящей тайны не узнали, — напомнил Итагаро. — Что на самом деле искала та экспедиция, что случилось с ней самой…
— Пустыня и есть, — с досадой ответил Минакри. — Самая сухая пустыня на планете.
— И что тогда скрывать? — переспросил Лартаяу. — Если и был просто взрыв в воздухе над просто пустыней?
— Нет, явно есть что-то, о чём нас хотят заставить забыть, — ответил Донот. — Не думать, не помнить, что оно там есть. И сами уже не рады, что экспедиция стала символом, легендой. Тайлар верно сказал…
— Правда — что это мы? — спохватился Джантар. — Говорим о чём угодно — только не о том, что могут от нас скрывать! Хотя например, аномальная зона размером с целый континент — тоже вряд ли…
«Нет, а… вдруг? — шевельнулась внезапная мысль, от которой захватило дух. — Но такое вовсе страшно представить…»
— А если — просто остатки прежней биосферы? — предположил Донот. — Должна она была существовать там когда-то! Когда плато ещё не было пустыней в кольце молодых гор!
— А та космическая катастрофа в древней планетарной истории? — вспомнила Фиар. — Есть же действительно данные: полмиллиарда лет назад жизнь начинала выходить на сушу, и вдруг — падение астероида!
«И правда — есть, — вспомнил Джантар. — Но при чём они тут…»
— Точно! — подтвердил Ратона. — Вот этот астероид и отождествляли с Западным континентом! Хотя тот, по расчётам, был не более 10 киамов! А падение такого, размером с континент — сверхкатастрофа! Но — есть по всему полушарию планеты: в нижележащих слоях — уже и довольно сложные растения, и как будто первичные сухопутные членистые, а потом — опять только самые примитивные формы: безъядерные, одноклеточные водоросли! Будто, едва выйдя на сушу, жизнь вновь покинула её на миллионы лет…
— И может быть, только там сухопутная жизнь не исчезла! — догадался Талир. — И… найдены не следы — живые представители биосферы, пережившей катастрофу!
Джантар ощутил мгновенное головокружение… Неужели возможно? И… снова в поиск? Уже в этом направлении? Тем более… как раз и было в записи! Отдельная эволюция, неопознанные виды…
— И — потомков которой, видимо, нет в остальной биосфере планеты… — ошеломлённо ответил Итагаро. — Она же развивалась отдельно, уже из иных предковых групп! Да, но представьте — встречу на одной планете двух разных биосфер, разных линий эволюции! У каждой — никакого иммунитета от паразитов из другой, устойчивости к её ядам…
— Нет, вряд ли, — Талир, похоже, готов был отказаться от своей догадки. — Где конкретно могла сохраниться эта другая линия эволюции? Если по периметру — то он как раз не изолирован от остальной биосферы!
— А в пустыне — тем более нереально, — согласился Минакри. — Разве что — где-то на полпути, в горной долине. Но там они посадок не делали…
— И тоже — что было бы так скрывать? — как бы подводя итог, ответил Итагаро. — Следы прежней биосферы, о которой в принципе известно? Была бы научная сенсация — но не такая страшная тайна! Хотя верно: токсины, инфекции — особо опасные из-за отсутствия иммунитета… Но тем более — предупредить всех! Ведь научные станции и поселения отшельников по периметру всё-таки есть!..
— И мы опять не нашли объяснения… — согласился Джантар. — Что там от нас скрывают…
— И не отпускают мысли о записи, — призналась уже Фиар. — И о настоящей тайне, которую мы не узнали. И — не узнал тот, кто толкнул нас на всё это…
— Или ему не понравилось то, что узнал, — добавил Лартаяу. — Вернее, что из этого следует. Или нельзя использовать, как он хотел…
— А как, думаешь, он хотел? — переспросила Фиар. — Или… Подождите — откуда мы знаем, что он хотел того же, что мы?
«А… может быть — и не того? — вздрогнул Джантар. — Не думали…»
И эта мысль — уже словно встряхнула всех обратной волной, напомнив о сypoвой реальности. Стало не до чисто научных проблем…
— И правда — откуда… — не сразу ответил Лартаяу. — Мы же не знаем его подлинных намерений. И только предполагаем — в общем те же, что у нас… А если нет? И тут — совсем не то? Сравните: кто мы сами как личности — и как нас так использовали…
— Так наверно, и предполагалось: в дальнейшем — займёмся чем-то серьёзным, связанным с тайной, которую узнаем… — неуверенно предположил Итагаро. — Или… это только мы думаем: тут — вопросы развития цивилизации, её возможного будущего? А для кого-то — лишь мелкая политическая игра, не более?