Чтение онлайн

Она услышала смешливый голос мужа: «У дяди Дэниела много расходов, дорогая, он две семьи содержит».

— Но Констанца ведь живет с Гамильтоном, — удивилась Мораг. За окном гостиницы была томная, еще теплая вашингтонская ночь, пахло лесом, звенели цикады.

Тедди положил ее голову к себе на плечо.

— С Гамильтоном, — задумчиво повторил он и решил: «Не стоит Мораг этого говорить. У нее язык без костей, еще обмолвится где-нибудь, ненароком».

В большом, овальном кабинете было тепло, Джефферсон разлил вино по хрустальным бокалам:

— У нас с Дэниелом, как бы это выразится, даже, компаньонки похожи. Их и зовут одинаково, — президент улыбнулся тонкими губами. «Я полностью доверяю его рекомендациям, и рад, что мою политику разделяют молодые, перспективные граждане Америки. Лет через десять, Тедди, вы будете в Верховном Суде Массачусетса, а там…, - президент повел рукой и не закончил.

— Вашингтон, — помог ему старший брат. Тедди бросил на него быстрый взгляд — Дэниел чуть усмехался. «А не скажешь, что ему пятый десяток, — понял Тедди. «Только морщины вокруг глаз и все». Брат вытянул длинные ноги и повертел в сухих, сильных пальцах бокал с вином:

— В нашей стране должна быть одна партия, Тедди. Или две, обе под нашим контролем. Но не больше, — он поднял бровь. «Все планы Гамильтона и его федералистов, — он помолчал, — нам хорошо известны».

Джефферсон рассмеялся, посмотрев на изумленное лицо Тедди:

— Мистер Констан — человек острого ума, и понимает свою прибыль, дорогой мой юный друг. Та газета, которую он сейчас делает в Нью-Йорке, после разгрома федералистов перейдет к нам, со всей редакцией. Сами знаете — популярней его в Америке журналиста нет. Так что, — Джефферсон осушил бокал, — мы получим рупор нашей партии. Читатели мистера Констана будут голосовать за того, кого он поддерживает в своих колонках.

Уже когда они вышли из Белого Дома в темный, жаркий, звездный вечер, Тедди остановился и чиркнул кресалом: «Погоди…, А те деньги, что ты платишь Констанце…»

— Не я, — поправил его брат, — а министерство финансов. «На особые расходы», — как написано в книгах у Меира. Это его идея была — он, хоть, сейчас, и бюджетом занимается, но своей хватки контрразведчика не потерял. Своих детей, — Дэниел усмехнулся, — я, конечно, сам содержу. Еще чего не хватало — государство в это вмешивать.

Они медленно шли по пустынному, уже спящему городу. Тедди, искоса посмотрел на брата: «Дэвид…, он твой сын?»

Дэниел потрепал его по плечу: «Мой, мой. Я раньше думал, что Гамильтона, но потом посчитал. Его в городе не было, Констанца была здесь, я пил с армейскими друзьями…, Констанца не заперла дверь спальни. Ладно, я на нее не в обиде — старший брат зевнул, — мне нужен законный наследник. Нат цветной, как и его мать, какой из него Вулф?»

— Говорит аболиционист, — не удержался Тедди.

Сине-зеленые глаза Дэниела блеснули холодом. «А ты — идеалист, что понятно, в твоем возрасте, — покровительственно заметил он. «Я не против школ для цветных, ради Бога. Пусть даже в колледжах учатся. Но ты можешь представить себе цветного в правительстве, в Конгрессе?»

Тедди вспомнил ее бронзовую, светящуюся кожу, тяжелые, черные волосы, ее низкий, страстный голос. Он чуть не сказал: «Могу».

— Однако, — протянул Тедди, — наша сестра все же цветная, Дэниел, а ведь она…

— Пожалуйста, — прервал его старший брат. «Актеры, актрисы, музыканты, даже писатели и журналисты, как Марта, Салли дочь. Пусть занимаются всем этим, но сюда, — он указал на белеющие колонны резиденции Джефферсона, — им хода нет, и никогда не будет.

Мораг вздохнула и повертела на пальце обручальное кольцо.

— Дэниел все-таки брат Тедди, — подумала женщина, — он за мной и не ухаживал, когда мы в Вашингтон ездили. Тетя Эстер будет с Натаном. У них семья богатая. Можно с ним пофлиртовать немного, он мне это ожерелье просто из вежливости купит…, Так и сделаю, — Мораг улыбнулась и пощекотала сына: «Приехали!»

Тедди положил руки на клавиши фортепьяно: «Сейчас я вам сыграю Моцарта, но не обессудьте — я больше привык ко всяким легким песенкам, как принято у нас в театре».

— У вас есть театр? — удивился Натан.

Хрусталь и серебро посверкивали на круглом, обеденном столе, ветер с моря чуть колыхал огоньки свечей. Столовая была отделана шелковыми, кремовыми обоями. Эстер хмыкнула: «Это все Тедди, конечно. Отличный вкус у мальчика. И драгоценности у Мораг прекрасно подобраны — скромные, но производят впечатление».

Она отпила вина и ласково заметила: «Тедди организовал любительские представления, на праздники. Ты ведь и сам выходишь на сцену?»

— Конечно, — он раскрыл ноты: «Нет, я вам что-то другое сыграю. Вернее, спою. Вместе с Мораг. Тоже Моцарт, дуэт из его «Волшебной Флейты».

Натан незаметно посмотрел на девушку — она сидела, откинувшись в кресле. Из-под подола платья — глубокого, рубинового цвета, был виден острый носок маленькой туфельки. Угольно-черные волосы были собраны в тяжелый узел и украшены коралловой диадемой. Белая, как снег шея — обнажена, декольте отделано волной кружев. Пахло от нее, — неуловимо, тонко, — цветами.

— У Мирьям с Мартой внуки уже, — вздохнула Эстер. «Два, Мэри тоже родила. А я когда от своих детей дождусь — Господь ведает. Надо написать Аарону. Он будет рад, где его Батшева такую партию сделает? Она девочка строгого воспитания, соблюдающая. Будет сидеть дома, и радовать нас детьми. Тед хороший мальчик, здоровенький, пусть растет счастливым ребенком, — женщина невольно улыбнулась.

Мораг искоса взглянула на тонкие запястья тети.

— Аметисты с бриллиантами, — поняла она. «Господи, да за что ей это все? Она мне рассказывала, как в одной юбке, босиком, с грудным сыном сюда приехала. В трюме команду обстирывала. Наверное, не только этим занималась. А сейчас — миссис Горовиц, на серебре обедает, дома у нее, имения…»

Мораг легко поднялась и весело сказала Натану: «Что вы, кузен, не вставайте, это почти концерт». Подойдя к фортепиано, девушка облокотилась на него: «Это наш с Тедди коронный дуэт, — она положила руку на плечо мужу.

У нее был высокий, нежный голос. Натан почувствовал, что краснеет. «Правильно мудрецы говорили, — вспомнил юноша, — нельзя слушать, как женщина поет. Господи, да что это со мной, только бы мама не заметила… — он все никак не мог оторвать глаз от ее высокой, волнующейся груди, от стройных бедер, — рубиновый шелк падал вниз тяжелым каскадом. Мораг, закончив дуэт, поклонившись, услышала аплодисменты: «Я, конечно, всего лишь любитель…»

— Да и я тоже, — Тедди открыл шкатулку для сигар.