Чтение онлайн

Кованые ворота открылись, карета въехала на мощеный, с клумбами и фонтаном, двор гостиницы. Салли, как всегда, заворожено посмотрела на изящный, с колоннами, каменный, дом.

— Четыре этажа, — вздохнула она, — сорок комнат, два апартамента, одних слуг шесть десятков. Повара все французы, лучшие винные погреба в Бостоне….

Она приняла руку портье и прошла в заботливо открытые, тяжелые, дубовые двери. «Беги, милый, — сказала она Нату, стягивая перчатки, — месье Жирар, должно быть, уже здесь».

— Мама, — Нат указал на стол, где раскладывали афишки о концертах и благотворительных базарах, — там что-то новое.

Салли взяла стопку листов: «В Первой Баптистской Церкви — вечер в поддержку наших братьев на юге. Выступают известные аболиционисты, после лекции будут разыграны отрывки из пьес Шекспира. Вход — двадцать центов».

— Непременно посмотрим, — она ласково улыбнулась сыну и проводила глазами его темные волосы: «Надо же, черные на сцене выступают. Я и не слышала о таком никогда».

Нат взбежал по боковой лестнице, что шла в их семейное крыло. Салли, подойдя к сланцевой доске, что стояла рядом с конторкой красного дерева, стала рассеянно читать список новых гостей.

— Мистер и миссис Джонсон, Спрингфилд, майор Мак-Эндрю и семья, Нью-Йорк, миссис Горовиц с сыном, Вашингтон, — Салли услышала знакомый голос: «Милая!»

Эстер — маленькая, худенькая, в роскошном, аметистовом шелке, блистающая драгоценностями, — расцеловала ее в обе щеки.

— Нам дали апартамент, — смешливо сказала женщина, — как я у тебя и просила. Мы ведь здесь до конца лета, — она опустилась на бархатный диванчик.

— Сегодня у меня пообедаете, в моем крыле, — Салли присела рядом. «Я распоряжусь насчет новой посуды, пошлю к мистеру Голдбергу за мясом, вином — не волнуйся».

Эстер погладила ее руку: «Я знаю, что ты за нами присмотришь, милая. Тедди продает наш дом. Натан, он же только закончил, университет, будет проходить летнюю практику, в его конторе. А я, — она развела руками, — буду экзаменовать местных акушерок. Вот и Натан, ты его только ребенком видела.

Невысокий, изящный юноша, в отлично сшитом коричневом сюртуке, с кремовым, шелковым галстуком, покраснел: «Здравствуйте, миссис Фримен, рад встрече».

У него были серо-синие, большие глаза, и Салли подумала: «Он на Меира похож».

— Добро пожаловать к нам в гостиницу, мистер Горовиц, — улыбнулась женщина. Натан махнул рукой: «Просто по имени меня называйте, миссис Фримен, мне всего двадцать один».

Эстер поднялась и попросила сына: «Пусть карету подают, милый».

— Мы к Тедди едем, — объяснила она Салли, — он мальчика в курс дела введет. Как там Мораг, как их сынишка? Годик ему?

— Да, — кивнула женщина, — он на отца похож, как две капли воды. Марта мне писала, как дочка ее подрастет — они сюда приедут, с внуком повозятся. Мальчика тоже Теодором назвали, только он Тед, — Салли спросила: «А Хаим как?»

Эстер махнула рукой: «Из-за реки Огайо не вылезает, там какой-то индейский вождь появился, с запада пришел, называет себя, — женщина нахмурилась, — Черным Волком. Очень жестокий человек, говорят, — Эстер посмотрела на украшенные бриллиантами часики: «Нам пора, вечером увидимся, милая».

В карете приятно пахло лавандой. Эстер, потрепав сына по голове, весело сказала: «Ну что, дипломированный юрист — пройдешь летнюю практику, и будешь готов к работе в Вашингтоне!»

Натан подумал: «Хорошо, что папа меня в свой департамент не взял — незачем семейственность разводить. Буду работать не с мистером Галлатином, в министерстве финансов, а с мистером Линкольном, Генеральным Прокурором. Все равно рядом с папой. У нас, в Вашингтоне — все близко».

— Я покурю, — рассеянно сказала Эстер сыну. Натан предупредительно чиркнул кресалом.

Женщина достала «Анатомию мозга в гравюрах» Белла. Вынув из книги письмо, она стала внимательно читать:

— Дорогие мои Эстер и Меир, — почерк был четким, разборчивым. «Спешу вам сообщить радостные новости — ваша племянница, Элишева, благополучно родила. Мальчик большой и здоровый, назвали его Исааком, в честь прадеда. Я был сандаком на обрезании. У меня самого уже есть внучка Сара, как я вам писал, Малка вышла замуж за рава Судакова…»

Эстер свернула письмо. Взглянув в сторону сына, — тот углубился в какие-то документы, она вздохнула:

— Зачем Аарону было выдавать ее замуж за этого Судакова, он ее на три десятка лет старше. Из-за денег, что ли? Меир может весь Иерусалим купить, и у него еще сдача останется. А если Дебора? Она как раз в возраст входит, шестнадцать лет. Нет, она слишком близкая родственница, да и Мирьям мне говорила, что она с Давидом переписывается. Господи, Хаиму уже двадцать два. Конечно, торопиться некуда, но ведь на территориях, он себе еврейскую девушку не найдет, и никто за ним туда не отправится…, - Эстер выбросила окурок в окно кареты.

— Приехали, мама, — Натан выглянул наружу и присвистнул: «Впечатляет!»

Гранитные ступени поднимались к мраморному портику, у двери блестела табличка: «Теодор Бенджамин-Вулф, член Ассоциации юристов Бостона, дипломированный адвокат, нотариальные услуги, представительство в суде».

— Вот и Тедди, — улыбнулась Эстер, глядя на высокого, мощного мужчину, что спускался по ступенькам вниз.

Дверца распахнулась. Тедди, помогая ей выйти из кареты, смешливо спросил: «Где наш выпускник?»

— Здесь, мистер Бенджамин-Вулф, — робко ответил Натан. «Здравствуйте, рад вас видеть. Спасибо…»

Тедди отмахнулся: «У нас все зовут друг друга по имени. Так времени меньше уходит. Тетя Эстер, кофе уже заварен. Я препоручу Натана заботам нашего старшего клерка, а мы с вами обсудим контракт на продажу дома. Доверенность от дяди Меира у вас с собой? — поинтересовался Тедди.

Эстер помахала бархатным мешочком, и они зашли в контору.

В гардеробной было свежо, в окна, распахнутые на море, дул легкий ветер. Мораг открыла кедровый шкаф и благоговейно провела рукой по своим платьям. Шелк — красный, темно-синий, болотный, — ласкал пальцы, пахло цветами. Она, закрыв глаза, выдохнула: «Господи, как хорошо!»

В комоде орехового дерева лежало белье — рубашки брюссельского кружева, нежные, невесомые чулки. Она подошла к шкапу, и полюбовалась туфлями, расставленными на полках.

— Больше ста пар, — подумала Мораг, — а еще шляпки, зонтики, меха…

Она вспомнила соболью накидку, которую Тедди подарил ей на Рождество и раскрыла шкатулку на туалетном столике. Здесь были драгоценности на каждый день. Бриллиантовое колье, гарнитур из жемчугов, — все это лежало в банковском сейфе.

Мораг оглянулась на закрытую дверь. Выдвинув ящик столика, девушка пошарила в нем. Она достала конверт, и, раскрыв его — пересчитала деньги. «Триста долларов на хозяйство и сто — на булавки, — зло сказала Мораг, поджав алые губы. «Упрямый пень, точно такой, как его матушка. Что с этого отложишь?»