Чтение онлайн

Ожерелье — из бразильских, дымчатых топазов, перемежающихся с бриллиантами, — стоило две тысячи долларов. Ювелир только развел руками, когда Мораг предложила задаток в пять сотен — все, что она скопила.

— Но я буду выплачивать, мистер Эденберг, — жалобно сказала женщина. «Я напишу вам долговое обязательство…»

Эденберг вынул лупу из глаза: «Другого такого ожерелья в Америке нет, миссис Бенджамин-Вулф. Две тысячи за него и так — слишком дешево. На днях заходила миссис Аткинс, и была готова купить его за наличный расчет, здесь и сейчас. И потом, — он развел руками, — полторы тысячи долларов, по сто долларов в месяц, — это больше года. А камни растут в цене. Нет, нет, — он помотал почти лысой головой.

Мораг еще раз пересчитала деньги и швырнула конверт в ящик. «У Тедди просить бесполезно, — вздохнула девушка, — он мне дарит драгоценности на день рождения, годовщину свадьбы и Рождество. Родить, что ли? — она усмехнулась. «За Теда он мне колье бриллиантовое преподнес».

Мораг потянулась и прошлась по гардеробной. «За девять месяцев мистер Эденберг его продать успеет. И потом, — она сморщила нос, — опять эти ужасные балахоны, опять быть неповоротливой, не охотиться, сидеть дома…, Мама приедет, будет настаивать, чтобы я кормила…»

Она услышала ядовитый голос матери: «Ты здоровая, молодая женщина, для чего тебе кормилица?»

— Для того, чтобы грудь оставалась красивой, — Мораг вскинула упрямый подбородок. «Я помню, как Дебора в три года за тобой хвостом ходила, и ты ее кормила. И посмотри, — она кивнула на простое, шерстяное платье матери, — все висит, как тряпка!»

Загорелые, усеянные веснушками щеки покраснели. Мирьям сочно сказала: «Доживешь до пятого десятка, как я — у тебя тоже висеть будет».

— Не будет, — отрезала Мораг, скосив глаза на свою высокую грудь. «И я не собираюсь больше рожать. Наверное, — прибавила она.

Мирьям вздохнула и наклонилась над колыбелью внука, — Тед лежал на спине, восторженно рассматривая свои ручки, улыбаясь: «Ты маму не слушай, будет у тебя братик, или сестричка, будет».

Мораг только закатила темные, большие глаза.

— Деньги, деньги, — раздраженно сказала женщина и бросила взгляд на письмо, что лежало под шкатулкой с драгоценностями.

— Милая моя Мораг, — писала сестра, — надеемся, что у тебя и Тедди все хорошо. Посылаем маленькому Теду наши пожелания здоровья и счастья. Я пока не работаю, ухаживаю за Беном — мы крестили его Бенедиктом. Ему только два месяца. Мы живем в Мейденхеде, с тетей Мартой и детьми.

Майкл и мистер Третвик поставили тележку на рельсы и показывали ее в Лондоне — она имела огромный успех. Мы, конечно, тоже все катались — дети были в восторге.

У Рэйчел и Пьетро тоже родилось дитя, девочка, назвали ее Евой. Пьетро получил свой приход. Они купили в рассрочку дом, чтобы открыть там приют для осиротевших детей рабочих… — Мораг отбросила письмо и пробормотала: «Праведники, ничего не скажешь. Понятно, что Мэри больше не на кого было рассчитывать, старой деве, только на этого инженера с грязными ногтями. Железное кольцо ей подарил, — Мораг усмехнулась.

В дверь постучали и она крикнула: «Что еще?».

— Миссис Бенджамин-Вулф, — робко отозвалась горничная, — мастер Тед готов к прогулке, и мистер Бенджамин-Вулф прислал записку.

— Этому-то что надо? — буркнула себе под нос Мораг и вспомнила сухой голос мужа: «Я не собираюсь тратить две тысячи долларов на безделушку, которую ты наденешь один раз. Деньги лучше вкладывать в землю, а не в золото и драгоценные камни. Сейчас рынок ими переполнен, все индийские самоцветы отправляются сюда, раз в Европе война».

Мораг приподнялась на локте, — они лежали в постели, и ласково поцеловала его: «Тедди, пожалуйста, в последний раз…, Обещаю, я больше ничего не попрошу…»

— Пятое обещание за этот год, — усмехнулся муж, — а ведь только май месяц на дворе. Мораг, — он погладил ее по щеке, — то, что у меня много денег, не означает, что их надо все время тратить. Надо подумать о Теде, о его образовании. Может быть, у нас еще будут дети, — Тедди привлек ее к себе. Мораг, высвободившись из его объятий, отвернулась: «У меня болит голова».

— Очень хорошо, — Тедди потянулся за халатом, — я переночую в своем кабинете.

Уже у двери он обернулся и посмотрел на ее угольно-черные, рассыпавшиеся по белому шелку простыней, волосы: «Этим ты ничего не добьешься, Мораг, скорее — наоборот».

Сын проковылял в гардеробную и положил голову ей на колени. Мораг старалась его любить. Однако, как она ни хотела, она не видела в ребенке ничего своего. Это был Тедди — с каштановыми, кудрявыми волосами, с лазоревыми глазами, высокий, крупный, упрямый. Мальчик любил музыку и хлопал в ладоши, заслышав звуки фортепьяно. Он не боялся лошадей и уже ездил в седле, вместе с отцом.

— Тедди с ним возится, как будто это не я — мать, а он, — кисло подумала Мораг и улыбнулась: «Хорошо тебе погулять, мое счастье».

Тед обиженно дернул ее за руку: «Мама!»

— У мамы дела, — Мораг рассеянно распечатала записку от мужа.

— У нас сегодня обедают тетя Эстер и ее младший сын, — писал Тедди, — им нужна новая посуда и столовые приборы. Съезди, пожалуйста, к мистеру Ангстрему. Выбери что-нибудь на свой вкус, небольшой сервиз, человек на шесть. Пусть запишут на мой счет. Из лавки мистера Голдберга пришлют вино, а насчет рыбы я уже договорился — будет самая свежая. Целую тебя, вечером увидимся.

Мораг радостно подхватила мальчика: «Поедем по магазинам, милый!». Она передала ребенка горничной: «Пусть закладывают карету, я сейчас оденусь и спущусь».

— Посудная лавка, — вздохнула Мораг, надевая шляпку. «Что там купишь? Хотя нет, Ангстрем всякой галантереей торгует. Серебряная щетка для волос, зеркальце, эмалевая коробочка — можно в ней держать бальзам для губ…, Все равно это одним счетом пойдет, Тедди не будет разбираться».

Когда она спустилась на большой, ухоженный, с подстриженными деревьями двор, и увидела запряженный четверкой белых лошадей экипаж — Мораг уже улыбалась.

В карете, посадив Теда на колени, Мораг вспомнила серебро и фарфор на кружевных скатертях, мраморную ванну в умывальной дома Горовицей в Вашингтоне, и сплела тонкие пальцы.

— Дядя Меир ни на кого, кроме своей жены, не смотрит, — подумала женщина. «Она старуха уже, у нее виски седые, и не красится даже. Он, конечно, хоть и маленького роста, и с тростью ходит — но до сих пор красавец. И зачем он только с ней живет? А денег у них, много, очень много, — она блаженно закатила глаза. «И у дяди Дэниела тоже. Для тети Салли он целый дворец отстроил, Нату нанял учителей из Гарварда. А какие бриллианты у них — и у тети Эстер, и у тети Салли, мое колье только для нищенки и годится».