Чтение онлайн

Сине-зеленые глаза Дэниела блеснули холодом. «А ты - идеалист, что понятно, в твоем возрасте, - покровительственно заметил он. «Я не против школ для цветных, ради Бога. Пусть даже в колледжах учатся. Но ты можешь представить себе цветного в правительстве, в Конгрессе?»

Тедди вспомнил ее бронзовую, светящуюся кожу, тяжелые, черные волосы, ее низкий, страстный голос. Он чуть не сказал: «Могу».

– Однако, - протянул Тедди, - наша сестра все же цветная, Дэниел, а ведь она...

– Пожалуйста, - прервал его старший брат. «Актеры, актрисы, музыканты, даже писатели и журналисты, как Марта, Салли дочь. Пусть занимаются всем этим, но сюда, - он указал на белеющие колонны резиденции Джефферсона, - им хода нет, и никогда не будет.

Мораг вздохнула и повертела на пальце обручальное кольцо.

– Дэниел все-таки брат Тедди, - подумала женщина, - он за мной и не ухаживал, когда мы в Вашингтон ездили. Тетя Эстер будет с Натаном. У них семья богатая. Можно с ним пофлиртовать немного, он мне это ожерелье просто из вежливости купит..., Так и сделаю, - Мораг улыбнулась и пощекотала сына: «Приехали!»

Тедди положил руки на клавиши фортепьяно: «Сейчас я вам сыграю Моцарта, но не обессудьте - я больше привык ко всяким легким песенкам, как принято у нас в театре».

– У вас есть театр?
– удивился Натан.

Хрусталь и серебро посверкивали на круглом, обеденном столе, ветер с моря чуть колыхал огоньки свечей. Столовая была отделана шелковыми, кремовыми обоями. Эстер хмыкнула: «Это все Тедди, конечно. Отличный вкус у мальчика. И драгоценности у Мораг прекрасно подобраны - скромные, но производят впечатление».

Она отпила вина и ласково заметила: «Тедди организовал любительские представления, на праздники. Ты ведь и сам выходишь на сцену?»

– Конечно, - он раскрыл ноты: «Нет, я вам что-то другое сыграю. Вернее, спою. Вместе с Мораг. Тоже Моцарт, дуэт из его «Волшебной Флейты».

Натан незаметно посмотрел на девушку - она сидела, откинувшись в кресле. Из-под подола платья - глубокого, рубинового цвета, был виден острый носок маленькой туфельки. Угольно-черные волосы были собраны в тяжелый узел и украшены коралловой диадемой. Белая, как снег шея - обнажена, декольте отделано волной кружев. Пахло от нее, - неуловимо, тонко, - цветами.

– У Мирьям с Мартой внуки уже, - вздохнула Эстер. «Два, Мэри тоже родила. А я когда от своих детей дождусь - Господь ведает. Надо написать Аарону. Он будет рад, где его Батшева такую партию сделает? Она девочка строгого воспитания, соблюдающая. Будет сидеть дома, и радовать нас детьми. Тед хороший мальчик, здоровенький, пусть растет счастливым ребенком, - женщина невольно улыбнулась.

Мораг искоса взглянула на тонкие запястья тети.

– Аметисты с бриллиантами, - поняла она. «Господи, да за что ей это все? Она мне рассказывала, как в одной юбке, босиком, с грудным сыном сюда приехала. В трюме команду обстирывала. Наверное, не только этим занималась. А сейчас - миссис Горовиц, на серебре обедает, дома у нее, имения...»

Мораг легко поднялась и весело сказала Натану: «Что вы, кузен, не вставайте, это почти концерт». Подойдя к фортепиано, девушка облокотилась на него: «Это наш с Тедди коронный дуэт, - она положила руку на плечо мужу.

У нее был высокий, нежный голос. Натан почувствовал, что краснеет. «Правильно мудрецы говорили, - вспомнил юноша, - нельзя слушать, как женщина поет. Господи, да что это со мной, только бы мама не заметила...- он все никак не мог оторвать глаз от ее высокой, волнующейся груди, от стройных бедер, - рубиновый шелк падал вниз тяжелым каскадом. Мораг, закончив дуэт, поклонившись, услышала аплодисменты: «Я, конечно, всего лишь любитель...»

– Да и я тоже, - Тедди открыл шкатулку для сигар.

Натан покосился на мать и взял одну. Эстер только вздернула бровь, но ничего не сказала.

Юноша увидел перед собой библиотеку их вашингтонского дома, серебряные стаканчики с ромом, и ароматный, сизый табачный дым.

Старший брат усмехнулся и, потянувшись, удобно устроился в кресле: «Хоть на кровати посплю, а не на земле, или в палатке».

Натан выпил и задумчиво проговорил: «Мама все тебя женить хочет. Не зря она Айзенштадтов на седер пригласила, с дочкой».

– Не зря, - смешливо согласился Хаим. «Только Ребекка Айзенштадт на территории не поедет - она и Цинциннати дырой считает. А там, между прочим, уже миньян есть, не сегодня-завтра синагогу построят. И вообще, - он повел рукой, - она привыкла к драгоценностям, экипажам..., Куда мне такая жена?
– он хмыкнул. Натан осторожно спросил: «А как у вас там, вообще, с этим..., - юноша покраснел.

– Можно взять индианку, многие так делают, - Хаим рассмеялся.

– Они неплохие девушки, верные, даже хорошенькие бывают. Только сначала надо всю ее семью вырезать, - он увидел бледное лицо брата и ворчливо добавил:

– Иначе ее отец или брат с тебя скальп снимут. У меня уже несколько человек так погибло. Да и потом, - старший брат пожал плечами, - не везти же ее потом сюда, в Вашингтон. Маме и папе вряд ли такая невестка по душе придется, сам понимаешь. А бросать ее там, с детьми, - он вздохнул, - как-то бесчестно. У нас в лагере таких уже несколько. Мы их подкармливаем, конечно, но у них одна дорога - по рукам пойти.

– А белых женщин совсем нет?
– спросил Натан.

– Все замужние, - Хаим разлил остатки рома. «Рискуешь получить пулю в лоб от законного супруга, у нас с этим просто».

– И как же ты..., - Натан не закончил, увидев легкую улыбку на красивых губах. «Я, - со значением сказал Хаим, - умею устраиваться. Но как, - он поднялся и зевнул, - это, дорогой мой, тайна. Все же тут речь идет о чести женщины, - он потрепал каштановые волосы младшего брата: «Ты только к шлюхам не ходи, не стоит. У нас в Цинциннати есть бордель, - кто туда наведывается, потом больше денег на докторов тратит».

– Да я не..., - Натан зарделся. Хаим добавил: «Подожди. Я тоже думал, - ничего такого не случится, а потом оно мне само, что называется, в руки свалилось. Так же и у тебя будет».

Мораг присела рядом с ним, и, покачивая туфлей, улыбнулась: «Вы любите музыку, кузен, сразу видно. У вас даже глаза заблестели. Тедди, - позвала она мужа, - нам надо устроить большой вечер, в честь тети Эстер и ее сына. Вы сможете сыграть в квартете».

– И квартет у вас есть, - Эстер приняла от Тедди бокал с вином.

– Я собрал любителей, - Тедди развел руками. «Две скрипки, виолончель, я на фортепьяно играю. Сами понимаете, тетя Эстер, зимы тут длинные. Мы развлекаемся, как можем. Балы, благотворительные спектакли...»

– Я афишу видел, у миссис Фримен в гостинице, - Натан покраснел, - в Первой Баптистской Церкви даже Шекспира ставят.

– Нам туда нельзя, - вздохнул Тедди, - это вечер для цветных. То есть можно, - поправил он себя, - но так не принято. Даже аболиционистские собрания - разделены на две секции.