Чтение онлайн

– Десять лет назад, - выдохнула Марта. Ее губы были сладкими, мягкими, ноги - длинными, бронзовыми, она обнимала его, крича что-то, мотая головой, и Тедди еще успел подумать: «Господи, спасибо тебе. Хоть так, пусть хоть так - но я никогда, никогда больше не отпущу ее. Пусть она всегда будет со мной, Господи».

Марта пошевелилась. Тедди, ласково укутав ее в шелковое одеяло, велел: «Спи. Долго спи, до завтрака, а то и дольше. Поедим, а потом будем купаться. Вода мелкая, уже прогрелась. Я люблю тебя, - он прикоснулся губами к стройной, горячей шее. «Так люблю, Марта».

– Я тоже, - сонно отозвалась девушка. «Лучше тебя никого в мире нет, Тедди. Мой Тедди, - она почувствовал, что Марта улыбается, и стал целовать ее затылок, - пока она не заснула, смешно посапывая, пока он и сам не задремал, не выпуская ее ладони, - счастливым, усталым сном.

Утреннее солнце играло на хрустальных бокалах, на серебряной посуде. Мораг, отпив шампанское, улыбнулась: «Тот самый сервиз, с которого вы ели, кузен Натан. Я велела его хранить отдельно, только для вас. Теперь, когда вы будете меня навещать, мы всегда сможем разделить трапезу».

Она была в утреннем, светлом, скромном платье, волосы - стянуты в строгий узел на затылке. Натан подумал: «Мне просто почудилось, она не могла меня поцеловать…Она меня старше, и такая красавица…»

– Тед пошел гулять с няней, - Мораг взглянула на него из-под ресниц, - у слуг сегодня выходной день. Я вам спою, кузен Натан, после завтрака, фортепьяно в моем кабинете.

– И там же кушетка, - усмехнулась про себя Мораг. «Конечно, хотелось бы добраться до спальни, но это потом. Тедди неделю не будет, можно не торопиться».

– Копченый лосось совсем свежий, - весело заметила она, - а за хлебом я к мистеру Голдбергу сходила, перед Шабатом. Вы не думайте, кузен Натан, я все ваши праздники знаю, и в синагоге много раз была, мы всей семьей туда ходили.

– А как Элайджа?
– он все не мог отвести взгляда от ее высокой груди под тонким шелком платья. В белом ухе покачивалась бирюзовая сережка. «Я слышал, он капитаном стал?»

– Да, у него свой корабль, - Мораг вытянула под столом ногу. Девушка, на мгновение, мимолетно, коснулась носком туфли его ноги.

– Покраснел, - удовлетворенно поняла она.

– Но Элайджа пока холостяк, - женщина вздохнула. «Впрочем, он квакером стал, как папа наш. Ему не обязательно на еврейке жениться. Дебора с вашим кузеном из Амстердама переписывается, Давидом. Наверное, туда поедет, когда, старше станет. А Мэри…, -- Натан слушал ее и не слышал. Он видел только алые губы, чуть заметный румянец на ее щеках, и вдыхал запах цветов.

Уже после завтрака, сидя на кушетке, Натан вспомнил ласковую улыбку матери: «Конечно, прогуляйся, милый, не трать свой выходной на меня». Эстер похлопала по стопке листов: «Мне надо вопросы для экзамена составлять, и меня попросили на консилиум сходить, к одной пациентке…, Иди, а то в субботу ты на молитве был, потом учился…».

Она закончила арию и опустилась рядом с ним. «Кузина Мораг, - Натан зарделся, - вы поете, будто ангел».

– Льстец, - протянула она, пухлые губы разомкнулись, маленькая рука легла ему на колено. Мораг томно повторила: «Льстец. Какой комплимент вы мне еще сделаете?»

– Если бы вы мне только позволили…- отчаянно пробормотал юноша. Потом, ощутив ее поцелуй, услышав ее голос: «Позволю, кузен Натан, вам я готова позволить все…», - Натан почувствовал ее руки, что обнимали его.

– Нет, нет, - испуганно сказал себе юноша, - нельзя, вспомни Иосифа и жену Потифара…

Ее грудь была совсем рядом, она уже расстегивала его сюртук, развязывала ему галстук, шелк ее юбок шуршал. Мораг неслышно сказала: «У меня…у меня никогда еще такого не было…, Я не знаю, что со мной…, Нет, нет, - она попыталась высвободиться из его рук, но потом помотала головой: «Я так хочу тебя, так хочу…»

Мораг скосила глаза на его каштановые волосы - Натан лежал, уткнувшись лицом ей в плечо. Девушка холодно подумала: «Никакого сравнения с Тедди, конечно. А ведь Тедди тогда всего шестнадцать было. Откуда он все мог знать? Я же у него была первая. Как у этого, - она чуть слышно вздохнула и напомнила себе: «Кушетку надо замыть. Потом уборщице скажу, что Тед на нее пролил что-нибудь. Рисковать незачем. Еще хорошо, что я ему вовремя успела показать - что делать. Нет, нет, его придется учить…

– Прости, - глухо сказал он. «Я не знаю, как…, Не умею…»

– Милый, - почти растрогалась Мораг. «Ожерелье сейчас у него просить не надо. Ему бы до дома добраться, он и на ногах, наверное, нетвердо стоять будет. Попозже, время есть. Завтра или послезавтра».

– Что ты, - нежно рассмеялась она. «Все было так хорошо, как в сказке».

– Правда?
– он поднял голову. Мораг, посмотрев в серо-синие глаза, улыбнулась: «Правда, милый. Сейчас Тед с няней вернутся, а ты приходи сегодня вечером. Я тебе открою ту калитку, что на море ведет».

– А маме я что скажу?
– панически подумал Натан, но потом, почувствовав ее сладкое, влажное тепло, услышав ее шепот: «Да, милый…,» - успокоил себя: «Придумаю что-нибудь».

– Уже лучше, - хихикнула про себя Мораг, - только кушетка ужасно скрипит.

Она внезапно, сама того не ожидая, обняла его за шею, и простонала: «Господи, как хорошо! Еще, еще, милый мой…»

– Вся ночь, - подумал Натан, целуя ее белую, откинутую назад шею. «И она, обнаженная, в постели, вся моя…»

Уже потом, одеваясь, он нахмурился: «Запонка куда-то закатилась. Ладно, не искать же ее сейчас».

– Я тебя люблю, - сказал Натан, встав на колени, прижавшись головой к ее груди. Мораг взяла его лицо в ладони и шепнула: «Я тебя тоже».

– Голову чуть повыше, милая, - попросил Тедди. Марта сидела в кресле, вынесенном на веранду, ветер с озера развевал ее черные волосы. Он затянулся сигарой и стал рисовать, - быстрыми, уверенными движениями.

– Мораг никогда этого не увидит, - подумал мужчина. «Это мой рабочий блокнот. Пусть она всегда будет со мной, моя богиня».

– Ты еще и рисовать умеешь, - восхищенно заметила Марта.

– Тетя Изабелла нас всех учила, - Тедди полюбовался ее лицом. «Но я для себя рисую. Я приеду в Нью-Йорк, в конце лета. Мне все равно надо встречаться с тамошними клиентами, просто пробуду в городе дольше. Можно отправиться на Лонг-Айленд, снять там комнату на постоялом дворе..., - Тедди внезапно осекся и покраснел.

– Ничего, милый, - ласково сказала Марта. «Я знаю места, что цветным принадлежат - там нам будут рады. У них и поесть можно будет».

– Ее не пустят ни в одну гостиницу в городе, - Тедди, на мгновение, раздул ноздри. «Ей нельзя пообедать в таверне, нельзя ездить со мной в одной почтовой карете, даже в церкви нельзя сидеть вместе…, Господи, и когда это только закончится...»