Чтение онлайн

Марта легко поднялась. Заглянув ему через плечо, девушка ахнула: «Тедди! Да тебе выставляться надо».

– Ерунда, - мужчина покраснел. Отложив рисунок, Тедди потянул ее за руку. Марта устроилась у него на коленях: «Не думай об этом. Мне не обязательно ходить с тобой на концерты - просто будь со мной тогда, когда ты сможешь, вот и все».

Тедди поцеловал ее теплый висок: «И когда сможешь ты».

– Не надо ему говорить, - велела себе Марта. «Он тоже волноваться начнет. В конце концов, я ничего опасного не делаю, проводник, и все. Вывожу женщин, детей - на нас никто и внимания не обращает. Обычно, - она вспомнила те несколько раз, когда ей все-таки приходилось стрелять. Закрыв глаза, прижавшись к нему, Марта повторила: «Да. И когда я смогу. Пошли, - она потормошила его, - искупаемся, а потом я тебе рыбу зажарю. Не зря же ты на рассвете поднялся».

Тедди увидел перед собой кухню, пахнущую блинами и кофе. Она стояла, наклонившись над очагом, в одной холщовой, короткой рубашке, бронзовые ноги были обнажены, волосы закручены в узел на затылке.

Тедди опустил деревянное ведро с рыбой на пол. Подойдя к ней, обняв, забрав у нее лопаточку, он усадил девушку на кухонный стол.

– Сгорит...- простонала Марта, срывая рубашку, обнимая его, уронив голову ему на плечо.

– Или я сгорю, - шепнул ей на ухо мужчина. «Выбирай, любовь моя». Она рассмеялась. Скинув на пол холщовый мешочек с мукой, Марта улеглась на спину. Ее волосы были обсыпаны белой пылью, и Тедди сказал себе: «Это навсегда. До наших седых волос. Господи, клянусь - если Мораг попросит развод, я ее не буду удерживать. Только бы она мне Теда оставила».

Потом Марта, бормоча себе что-то под нос, скребла у кромки воды закопченную медную сковородку. Тедди подошел и, размахнувшись - запустил посудину на середину озера. «Новую сковородку, - сказал он, смеясь, - я могу себе позволить, Марта».

– Купаться, - повторила она. Тедди, шлепнув ее, согласился: «Купаться, обедать, и спать».

Они сидели, по очереди затягиваясь его сигарой, в свете звезд тихая вода отливала золотом. Марта, найдя его руку, тихо проговорила: «Не надо ничего загадывать, Тедди. Как будет, так и будет».

– Да, - вздохнул он: «Когда Дэниел и твоя мама вернутся из Парижа, я тебя отвезу во Францию. Я ведь там вырос, так что, - он поцеловал ее куда-то в ухо, - лучше меня, его никто не покажет».

– Спасибо, - только и сказала Марта и внезапно добавила: «Тедди..., Я не хочу, чтобы кто-то знал...»

– Никто ничего не узнает, кроме нас двоих и Его, - Тедди показал на звезды. «Это я тебе обещаю, Марта».

– Хорошо, - отозвалась девушка.

В конторе было тихо, в общей комнате клерков пахло воском для полов, чернилами, и немного - сандалом. Трое юношей сидели, не поднимая головы, за дубовыми конторками. Старший клерк просматривал почту.

Яркое, весеннее солнце лежало на чистых половицах, скрипели перья. В открытое окно был слышен щебет птиц и скрип колес экипажей.

В дверь позвонили. Клерк, отложив конверты, посмотрел на большие часы красного дерева.

Мальчик просунул голову в комнату: «Мистер Каллум, это мистер Томас».

Клерк поднялся. Сняв холщовые нарукавники, он улыбнулся:

– Вы у нас новичок, мистер Горовиц. Это сын самого первого клиента мистер Вулфа. Тридцать лет назад дело было. У их семьи теперь самые прибыльные рыбные промыслы на побережье. Два десятка судов содержат. Конечно, как были нашими клиентами, так и останутся, - он оправил сюрту. Натан заставил себя рассмеяться: «Впечатляет, мистер Каллум».

– Вы в правительстве будете работать, - важно сказал клерк, - там порядки другие, а у нас все на клиентах держится, их привечать надо. Джимми, - велел он мальчику, - завари кофе, покрепче.

Каллум вышел. Натан, опустившись на свое место, взглянул на раскрытую перед ним папку.

– По иску мистера Фредерика против мистера Гринфельда, о незаконном захвате земельного участка и последующем подлоге документов..., - он едва не уронил голову на стол. Скрыв зевок, юноша заскрипел пером.

Перед глазами была она, - обнаженная, раскинувшаяся на огромной, под балдахином кровати, пахнущая цветами. Матери Натан сказал, что идет на партию в бридж. Эстер только улыбнулась: «Конечно, милый. Очень хорошо, что ты завязываешь знакомства - тебе это всегда пригодится».

Натан вспомнил ее лихорадочный шепот:

– Милый, милый мой, я так тебя ждала, ее губы - нежные, мягкие, рассыпавшиеся по его груди черные волосы и то, как она грустно утерла глаза:

– Тедди никогда не отдаст мне моего сыночка, милый. Так бы я, конечно, ушла к тебе. Стала бы еврейкой...- она вздохнула. Натан с ужасом увидел маленькую слезинку, что поползла по ее щеке. «Я же мать, - тихо продолжила Мораг, - ты должен меня понять, милый...»

Он целовал ее белые колени, ее маленькие руки. Потом юноша шепнул, обнимая ее: «Я все понимаю, счастье мое, я просто буду любить тебя, мне ничего, ничего не надо...»

Мораг помолчала. Ласкаясь к нему, девушка выдохнула: «Ты ведь уедешь, в конце лета...»

– Я буду приезжать, - торопливо отозвался Натан. «Всегда, как только смогу. И ты..., вы..., вы ведь бываете в Вашингтоне».

– Если бы у меня осталось что-то, - задумчиво проговорила женщина, наклоняясь над ним, - что напоминало бы мне о тебе, милый..., Маленький подарок...

Натан почувствовал прикосновение ее губ и выдохнул: «Все, что угодно, любовь моя».

– Две тысячи долларов, - повторял он себе, переписывая начисто исковое заявление. «Господи, где мне взять такие деньги, я не могу просить их у родителей, что я им скажу? Но я ведь обещал, обещал Мораг...»

– Готово, мистер Горовиц?
– поинтересовался внезапно возникший за его спиной старший клерк.

– Да, мистер Каллум, - Натан отчего-то покраснел: «Господи, что я делаю, она ведь жена Тедди, она родственница…, Но я не могу, совсем не могу без нее».

– Отлично, - одобрительно заметил Каллум, просматривая документ. «Вы делаете успехи, мистер Горовиц. Теперь вот что, - он окинул юношу зорким взглядом, - вымойте руки и отнесите сегодняшние бумаги в окружной суд. Надо успеть до обеда. Вам нужен мистер Джонс. Он зарегистрирует наши иски, заплатите пошлины, и он вам выдаст расписки. Саквояж возьмите, для денег, - прибавил Каллум.

Натан спустился по узкой лестнице в подвал и открыл своим ключом обитую железом дверь хранилища.

– Мы все четверо сюда заходим, - пронеслось у него в голове. Тедди тоже, конечно. Каллум мне говорил, когда последняя ревизия была - в апреле. С тех пор там не считали ничего. Тедди никогда не подумает, что это я взял деньги - я же родственник. Господи, но так нельзя, это воровство, пострадает невинный человек».

Натан уже укладывал в саквояж пачки долларов, уже запирал дверь. Вытерев пот со лба, прислонившись к стене подвала, юноша сказал себе: «Я все верну. Обязательно. Не знаю как, но верну. Я просто хочу, чтобы она была счастлива».

Натан подхватил папку с исками. Подняв саквояж, он вышел в солнечный, теплый бостонский полдень.

В красиво обставленной гостиной пахло лавандой. Эстер, отложила рубашку сына: «Стирают у Салли отлично, даже придраться не к чему».

Она внимательно осмотрела стопку белья. Пройдя в спальню, Эстер стала раскладывать его по полкам шкапа. В окна было видно низкое, уже вечернее солнце. Эстер подумала: «Зачастил он на этот бридж, каждый день ходит. Уметь играть всегда полезно. Танцевать он ни с кем, кроме жены, не сможет, значит остается карточный стол. Натан хороший мальчик, спокойный, голову терять не будет».