Чтение онлайн

Женщина присела к столу. Чиркнув кресалом, затянувшись, она открыла свой блокнот. «Нью-Йорк, - читала Эстер. «Филадельфия. Саванна. Чарльстон». Под каждым городом ее мелким, аккуратным почерком были написаны фамилии - в столбик. На правой стороне страницы красовались цифры. Здесь были лучшие невесты страны - Эстер завела этот список, когда мальчикам только справили бар-мицвы.

– Батшева, - она задумчиво покусала перо. «У Аарона, конечно, за душой ничего нет, да и старшая дочь крестилась. Однако он семья. Самое главное - девочка из Иерусалима, она не такая, как наши, - Эстер усмехнулась, - красавицы. Им только бриллианты подавай, экипажи, имения..., Свечи уже и забыли, как зажигать. В синагоге раз в год появляются, обедать в таких домах страшно, у Айзенштадтов лобстера принесли, и никто даже глазом не моргнул. Чему такая женщина детей научит? Все-таки мать есть мать, - она выпустила дым и откинулась на спинку кресла, - важно, чтобы она была скромной девушкой, благочестивой. Ребекка Айзенштадт на седер в таком платье пришла, что все ее достоинства были, издали видны. Нет, нет, Батшева - для Хаима, а Натану надо будет подобрать кого-нибудь из Европы...»

Эстер поднялась и прошлась по комнате. «Хотя в Европе, - хмуро сказала она себе, - сейчас каждый второй крестится. Мало им гражданских прав – они хотят быть профессорами, судьями..., Иосиф, конечно, на такое никогда не пойдет, - женщина ласково улыбнулась и тряхнула головой: «Во-первых, может быть, Аарон кого-то порекомендует. Во-вторых, напишу Джо. Господь с ними, с деньгами, - она взглянула на открытую страницу блокнота, - за приданым мы не гонимся, своего хватает. Пусть будет небогатая семья. Главное, чтобы дочь хорошо была воспитана».

Она открыла стоящую на столе шкатулку красного дерева и стала рассеянно перебирать запонки сына. «Агатовой нет, - удивилась Эстер. «Потерял, что ли? Надо у горничной спросить, может быть, она видела. Не буду звонить, прогуляюсь до конторки. Заодно возьму New York Evening Post, посижу в саду, подышу воздухом. Вечер сегодня красивый».

Эстер накинула кашемировую шаль: «Надо этот роман купить, «Пепельная роза Луизианы», что Констанца в рецензии хвалила. И следующим летом продолжение ее книги о территориях появится, отлично она все-таки пишет».

Спускаясь по широкой лестнице, раскланиваясь с постояльцами, Эстер вспоминала веселый голос старшего сына:

– Разумеется, я не пускаю миссис Вулф в рейды, мама, тем более с ребенком. Она остается в лагере, а все, что она пишет - это основано на наших рассказах.

Хаим широко улыбнулся. Эстер, потрепав его по светлым волосам, вздохнула: «Ты, сыночек, будь осторожней. Если бы у тебя жена была..., - она не закончила. Сын подмигнул ей: «Женюсь, когда майором стану, а это еще лет десять. Торопиться некуда».

– Не десять, - сказала себе Эстер, беря со стойки, свежую газету. «Семь. Батшеве сейчас тринадцать, как раз будет уже взрослая девочка, серьезная..., Да, так правильно».

– По самым достоверным сведениям, - прочитала женщина, - первый консул Бонапарт объявит себя в следующем году императором Франции.

– Иосифу не миновать генеральского звания, - смешливо подумала Эстер, - личный врач императора. Она быстро просмотрела заголовки, и пошла к конторке портье.

Натан открыл двери апартамента и оглядел комнаты - матери не было, пахло лавандой и немного - хорошим табаком.

Он прошел в свою спальню. Поставив саквояж на стол, юноша уронил голову в руки. Когда он прибежал к ювелирной лавке, там уже висела табличка «Закрыто».

– Это все Каллум, - зло подумал Натан о старшем клерке, - заставил меня допоздна сидеть, разбираться с архивом..., Ничего, завтра на обеде сюда схожу. Все равно Мораг попросила меня сегодня не появляться, у нее какие-то дамы из благотворительного общества ужинают. Голубка моя, - он представил себе сверкающие на белой шее топазы и чуть не застонал вслух.

– Хочу ее увидеть, - подумал Натан. «Я ведь не доживу до завтра, не доживу».

Он внезапно раскрыл саквояж. Смотря на пачки денег, юноша вспомнил сухой смешок отца. Меир, опираясь на трость, вел сыновей мимо деревянных ящиков подземного хранилища.

Они держали в руках свечи. Натан благоговейно спросил: «Папа, а сколько тут долларов?»

– Очень, много, - отозвался Меир. Выдвинув один из ящиков, отец велел: «Смотрите».

Слитки тускло посверкивали. Хаим вдруг сказал: «Папа, а ведь там, - он махнул рукой, - на западе, есть золото, да?»

– Говорят, что так, - развел руками Меир. «Только там совсем неизведанные территории, сыночек».

– Значит, - просто сказал Хаим, - надо их исследовать. Я этим и займусь.

– Они же экспедицию планируют, следующей весной, - вспомнил Натан. «Хотят пройти по суше до Тихого океана и обратно. Я бы так никогда не смог, я и стреляю-то плохо. А если меня Тедди на дуэль вызовет? Он отличный стрелок, я слышал. Нет, он ничего не узнает, Мораг же мне говорила - она объяснит, что ожерелье сама купила, что экономила деньги..., Какой он скупердяй все-таки, Тедди. Чуть ли ни самый богатый человек в Массачусетсе, а жене какие-то гроши выдает. Ничего, - Натан улыбнулся, - я ее побалую, я ведь с осени буду свои деньги зарабатывать...»

Он замер. С порога раздался голос матери: «Что это у тебя?»

Натан нашел силы повернуться. Юноша покраснел, глядя в ее темные, зоркие глаза: «Деньги, мама».

– Это я вижу, - Эстер прошла к столу и цепкой рукой выхватила у него саквояж. Она заглянула внутрь и спокойно спросила, подняв красивую бровь: «Откуда?»

Натан пробормотал: «В конторе дали..., Заплатить...»

– Не лги мне!
– мать стукнула маленьким, крепким кулаком по столу. «Не лги своей матери, Натан Горовиц, или ты забыл, что Господь нам велит в Торе!»

Он опустился в кресло, закрыв лицо руками. Эстер, присев на край стола, чиркнув кресалом, велела: «Расскажи мне все, ничего не утаивай».

Потом она взяла шелковый платок. Вытирая слезы с его лица, Эстер нежно обняла сына:

– Совсем взрослый мальчик. Хорошо, что так. Наверняка, это кто-то из подружек Мораг. Лучше начинать с замужней женщиной, чем к шлюхам ходить. Она не заинтересована в огласке, здорова..., У Бирнбаумов, в Цинциннати, я слышала - старший сын сифилисом заболел, и застрелился из-за этого. Они, конечно, сделали вид, что мальчик револьвер чистил, что это был случайный выстрел, но все, же знают. Или, упаси Господь, Натан девицу бы какую-нибудь соблазнил, не еврейку, она бы забеременела, начала бы нам ребенка навязывать..., А так безопасно для мальчика. Надо просто научить его, как правильно себя вести.

Мать погладила его каштановые волосы. «Не надо, милый мой..., Ты завтра эти деньги верни в хранилище. Две тысячи долларов я тебе дам, не такая эта большая сумма, - она улыбнулась.

– Мама...- Натан зарделся. «Я не...»

– Это подарок, - шепнула Эстер. «Тебе ведь двадцать один уже, милый. Видишь, как время летит. Договорились?»

Натан кивнул. Она, закрыв саквояж, весело сказала: «Сейчас я позвоню, чтобы принесли чаю. Давно мы с тобой вместе не сидели. Газету Констанцы почитаем, ты мне расскажешь, что у вас в конторе интересного».