Чтение онлайн

– Изабелла, запиши, - велел Питер. «Теперь покажи мне, что ты придумала с отделкой...»

– Все равно, - сказал себе Мартин, - это прошлый век. Маленькие лавки...- он незаметно поморщился. «Надо устраивать большие магазины, с обилием товаров. Человек не должен бегать по улице. Вместо этого он зайдет в эмпориум, и купит все, что ему нужно». Мартин закрыл глаза и представил себе высокое, со стеклянной крышей, стройное здание. «К и К, - понял он. «Так и назову его, - К и К. Очень легко запоминается, это важно в торговле».

– Каталоги, - услышал он голос отца. «Констанца тебя сведет с местными типографиями. Сделай макет, отдай мне на утверждение и будем печатать. Я хочу, чтобы товары «Клюге и Кроу» можно было заказать по всей Америке. У меня есть партнеры, - отец внезапно улыбнулся, - в Цинциннати, в Бостоне, они покупают наши ткани, но это капля в море. Я хочу, чтобы мой чай разливали от Саванны до озера Эри».

– И пили в Белом Доме, - усмехнулся Питер. Дверь заскрипела и он спросил: «Что, пора уже?»

Марта стояла, держа за руки детей. Питер посмотрел на внука: «Хорошо, что мы его забрали. Мораг оправится, обязательно, Стивен и Мирьям ее на ноги поставят. У Тедди сейчас много дел, с регистрацией нашего представительства, с ремонтом в новой квартире. Здесь детей много, Теду хорошо».

– К августу все будет готово, - Тедди показывал им анфиладу комнат на Грейт-Джордж-стрит. «Квартира маленькая, как видите, всего четыре спальни, гостиная, детская...»

Марта вышла на балкон и вгляделась в зеленые кроны деревьев на севере. «Когда-нибудь, - уверенно сказала женщина, - этот город займет весь остров, и те, что рядом, тоже». Она улыбнулась: «Ты молодец, с толком потратил деньги».

– Приведу ее сюда - решил Тедди, заходя в большую спальню, - будет лежать на этой кровати. Моя богиня, моя Артемида..., Наконец-то можно будет не ночевать на постоялых дворах. Мама с Питером в сентябре едут в Вашингтон, там как раз жара спадет, и Теда туда забирают. А мы с Мартой здесь поживем, съездим в Олбани...- он закрыл глаза и услышал голос сына: «Мамочке понравится, папа!»

– Любит он ее, - горько подумал Тедди. «Плакал, когда Мораг на озера уезжала. Ничего, вокруг детей много, он быстро успокоился».

– Пора, - Марта посмотрела на свои золотые часики. «Констанца с детьми и Джованни уже там. Мистер Фултон готовит нам какой-то сюрприз. Тедди в экипаже ждет».

– Мы поедем по реке!
– запрыгали девочки. «На боте!»

– Вряд ли на боте, милые мои, - усмехнулся Питер, целуя рыжую голову дочери. Юджиния зачарованно распахнула синие, большие глаза: «Папа, когда вернемся в Лондон, я все расскажу Элизе! Жалко, что она сюда поехать не смогла».

– Элиза уже была в Америке, - успокоила ее мать, и они вышли на Парк-Роу.

Уже в экипаже, Марта, откинувшись на бархатное сиденье, вспомнила грустный голос дочери: «Мамочка, я не могу поехать. Хочется, конечно, но Жюля в любой момент могут на службу вызвать...»

Они сидели в саду особняка в Мейденхеде, маленький Жан спал, укрытый шалью.

Элиза качнула белокурой, просто причесанной головой: «И так, мамочка - я только недавно в отпуске. Ты знаешь, как мы редко раньше с Жюлем виделись». Розовые губы усмехнулись и Элиза добавила: «Чудо, что еще Жана ухитрились родить».

Марта потрепала внука по русой голове и оглядела весенний, зеленеющий сад: «Я все понимаю, милая. Жюль теперь каждый вечер домой приходит, не в казармах он больше и ты дома - побудьте вместе, конечно».

Белые щеки Элизы чуть зарумянились. Она тряхнула головой: «Передавайте там всем привет».

– Бабушка!
– зевнул проснувшийся Жан. Он был еще толстенький, сероглазый. Поерзав на коленях у матери, мальчик сонно проговорил: «Кушать!»

– Сейчас чай подадут, - успокоила его Марта. «Маркиз де Монтреваль, - сказала она дочери, глядя, как Жан, потянувшись, бойко слез на зеленую траву. «Думаю, когда он вырастет, во Франции уже монархию восстановят, поместья вам вернут...»

Зеленые глаза Элизы блеснули гневом: «Узурпатор, говорят, разводится, мама. Хочет себе наследника получить, посадить его на французский трон». Элиза поднялась и взяла сына за руку: «Пока Наполеон жив, получить хоть что-то, надежды нет. И вообще, - женщина вздохнула, - нет».

– Наполеон бах!
– Жан вытянул указательный палец. «Папа так говорит», - гордо добавил мальчик.

Уже на ступенях террасы Элиза обернулась и взглянула на бронзовые, непокрытые волосы матери: «Я к Мадлен съезжу, она ведь тоже с детьми на все лето одна остается».

Мать подошла к ней. Обняв дочь, Марта прикоснулась губами к теплому, белокурому виску - Элиза была лишь чуть выше ростом. «Джон уехал», - вздохнула Марта. «До осени, сказал».

– В Пруссию, - кивнула Элиза.

– В Тильзит, - Марта посмотрела на восток. «Там сейчас решается судьба Европы. Пойдем, - она подхватила внука на руки, - выпьем чаю с булочками, маркиз де Монтреваль».

На верфи стояла воскресная тишина, ворота были закрыты. Тедди вышел первым из экипажа: «Вот и дядя Джованни, смотрите».

Джованни открыл им боковую калитку и усмехнулся: «Помнишь, Тедди, ты все страдал на корабле - надоело зависеть от ветра. Пошли, - он кивнул в сторону реки, - увидите что-то замечательное».

Мартин замер, держа за руки девочек. Он стоял у берега - изящный, цвета слоновой кости, с двумя мачтами и вращающимися колесами. Из высокой трубы валил черный дым.

Пахло гарью, углем, ветром с реки. Пахло, - подумал Мартин, - счастьем.

– Пароход, - в один голос сказали девчонки.

– Пароход!
– Тед захлопал в ладоши, - смотрите, - указал он, - там Дэвид и Тони. Идемте, идемте, - ребенок потянул их к трапу.

– Фултон, - сказал Джованни, ласково глядя на дочь, - Констанца сидела на носу, в холщовых, моряцких штанах, и такой же куртке, быстро что-то записывая в блокнот, - Фултон - великий инженер, господа.

– А где он сам?
– Питер недоуменно осмотрел палубу.

– Где и положено, - удивился Джованни. «В трюме, рядом с машиной. Я и сам, - он посмотрел на свои испачканные руки, - сейчас туда вернусь. Вы идите, - он ласково улыбнулся, - пассажиры. Это особый рейс, Констанца его устроила, для нашей семьи».

Он поймал взгляд дочери и помахал ей рукой. В трюме было полутемно, машина шипела, выпуская пар. Фултон робко сказал: «Мистер ди Амальфи, мне неловко даже..., Вы ведь профессор, академик...».

– Я, прежде всего, инженер, - Джованни подмигнул ему и взял лопату. Он похлопал Фултона по плечу: «Вставай к штурвалу, позаботься там обо всех».

– О моей дочери, - чуть не добавил он, вспомнив нежные, теплые, темные глаза Констанцы.

Он подбросил угля, трубы запели. Джованни, чувствуя, как работает машина, вспомнил: «Я ведь еще, в Китае, обещал - увижу, как пар перевозит людей. Вот и увидел. Дожить бы до того времени, когда по железной дороге можно будет проехать».