Чтение онлайн

– Она партизанским отрядом командовала, в Вандее, - небрежно ответил Мартин, и Тони изумилась. Он рассмеялся: «И сестра моя старшая, Элиза - там была, задания повстанцев выполняла».

– А почему она не приехала?
– спросила Тони. «Она ведь маркиза, я помню».

– Де Монтреваль, - кивнул мальчик. «Мой племянник, Жан, еще маленький, а муж Элизы, Жюль, он военный, майор. Ему отпуск не дали, раз сейчас Наполеон с русскими договор заключает. После этого опять может война начаться».

– Мама, - спросила Тони, помогая ей застегнуть жемчуга на белой шее, - а ты, когда во Франции жила, - знала месье Лавуазье? Он ведь был великий ученый, почему его казнили?

Мать помолчала: «Знала, милая. А казнили, - она потянулась за эссенцией цитрона и провела серебряной пробкой по шее, - потому что Францией в то время правила банда мерзавцев, вот и все. Робеспьер, Марат…- она поморщилась. Тони, вдыхая горький аромат, поинтересовалась: «А их ты тоже знала?».

– Видела, - мать поднялась и поцеловала ее в лоб. «Беги, милая, я покурю и спущусь»

– Сюда никто не заходил, - Констанца в который раз перебирала драгоценности. «Только Изабелла, я ей свои платья показывала, и…». Она вспомнила, как после чая, поднимаясь наверх, услышала скрип двери. Муж стоял в коридоре, рассматривая китайские вазы.

– А, - повернулся он, держа руку в кармане сюртука, - я думал, ты здесь.

– Ты меня только что внизу видел, - пожала плечами Констанца. Дэниел что-то пробормотал и пошел к лестнице.

– Это он, - Констанца затянулась сигаркой. «Нет, но какой мерзавец…Я бы сама это кольцо ему отдала, если бы он попросил. Ладно, он сегодня здесь ночует, согласно правилам приличия, - женщина усмехнулась, - после обеда ему все и скажу».

Она потушила сигарку и сошла вниз, высоко неся рыжеволосую голову.

Уже после обеда, сидя с отцом на террасе, глядя на то, как Изабелла, устроившись с альбомом на ступенях, быстро рисует детей, Констанца тихо сказала: «Когда приедете в Нью-Йорк, папа, я тебя с мистером Фултоном познакомлю. Он великий инженер».

Она закрыла глаза и вспомнила ласковый голос Роберта: «Я прочитал первые три главы, и не мог оторваться, счастье мое. Но то, что ты пишешь о воздушном сообщении - это несбыточные мечты».

– Почему?
– Констанца сладко потянулась и положила голову на его крепкое плечо. «В следующем веке, Роберт, от Нью-Йорка до Лондона можно будет добраться за сутки, обещаю. Жаль только, что мы этого уже не увидим».

Он помолчал: «Конни…». Женщина вздрогнула: «Антуан меня так называл».

– Конни, - повторил Фултон, гладя ее по голове, - обещай мне, что больше не будешь ездить на территории. Это ведь опасно, там индейцы…

Констанца приподнялась на локте и рассмеялась: «Ты не поверишь, Роберт, но индейцы - тоже люди. У меня там есть друзья, меня там, - она подышала ему в ухо, - Рыжей Лисой называют».

– Ты на нее похожа, - одобрительно заметил Фултон, зарывшись лицом в ее волосы. «Но все равно, - он стал целовать ее шею, - будь осторожней».

Констанца искоса посмотрела на отца и вздохнула: «Седой уже. А Сиди семь лет всего. Господи, только бы он ее вырастил, я в пятнадцать из дома сбежала, так повзрослеть торопилась».

Джованни долго молчал. Потом он ласково проговорил: «Вижу, ты счастлива, дочка. Это и хорошо. А насчет Тони, - внучка, сидя на ступенях с Мартином, Элайджей и Деборой, - о чем-то с ними болтала, - насчет Тони, - когда ты ей скажешь?»

– Когда ей восемнадцать будет, - отозвалась Констанца. «Тогда же она вступит в права владения - трастовым фонтом, квартирой, имением…, И акции я ей оставила - у меня доля в пароходстве на Гудзоне, в ткацких мануфактурах…- она положила руку на сильные пальцы отца: «А если что - у адвокатов аффидавит лежит, и письмо для Тони. Она все узнает».

– Никаких - что, - сварливо отозвался Джованни и помахал рукой Питеру с Мартой, что шли по лужайке: «Как погуляли?».

– Отлично, - женщина опустилась в кресло, развязывая ленты шляпы. «Показывала Питеру, где Горовицы жили, где миссис Франклин, где Дэниел свою первую контору открыл…»

– Над таверной, - Питер усмехнулся, наливая себе чай. «А теперь Тедди - самый высокооплачиваемый адвокат Массачусетса. До сорока, как Дэниел говорит - будет в местном Верховном Суде».

– Почта вечерняя пришла, - Марта перебрала тонкими пальцами конверты и протянула один Констанце. «Корреспондент твой, что ли?
– улыбнулась женщина. «Почерк совсем неумелый».

Констанца распечатала грубый конверт: «Рыжая Лиса, я в Бостоне. С Мораг я увиделся, теперь жду тебя. Постоялый двор Уильямса, в порту. Менева».

– Нет, - Констанца покачала головой и сложила письмо. «Это друг, тетя Марта».

Она сидела у зеркала, протирая лицо настоем ромашки, в шелковом, отделанном кружевами халате. Ручка двери, что разделяла их с Дэниелом спальни, задергалась. Констанца услышала голос Дэниела: «Открой».

– Они с Тедди после обеда долго в библиотеке курили, - вспомнила Констанца. «Если Дэниел станет вице-президентом - Тедди не миновать Вашингтона. Верховный Суд Соединенных Штатов, - она улыбнулась. «И даже если не станет - Мэдисон к Дэниелу прислушивается, будет следовать его рекомендациям».

– Открой, - повторил муж.

Констанца отперла и встала на пороге. Он был в бархатном халате Тедди, от него пахло виски и немного - хорошим табаком. «Нам надо поговорить, - сказал Дэниел. Констанца согласилась: «Надо».

Дэниел присел на кровать: «У нее отличная фигура для четвертого десятка. Почти шесть футов ростом, Джованни мне говорил, мать ее тоже высокая была».

– Как репортаж о пароходе Фултона?
– спросил он. Констанца помолчала и прикурила от свечи: «Вышел. А почему ты спрашиваешь?»

Дэниел поиграл тяжелым, золотым масонским кольцом на длинном мизинце. «Видишь ли, - он поднялся и прошелся по персидскому ковру, - мы обеспокоены тем, что Фултон работал на англичан, на французов…, В общем, у него много знакомств».

– У тебя тоже, - съязвила Констанца. «Разумеется, много, он ученый, гражданин мира…»

Дэниел раздвинул шелковые гардины и посмотрел на белесое, северное небо, на тихую гавань Бостона. Снизу, с лужайки, доносился веселый голос капитана Кроу: «Британцы поставили меня и дядю Меира на доску…»

– Как в романах!
– ахнула Тони. Дэниел поморщился: «Что Мирьям в нем нашла? Грубый медведь, ни образования, ни элегантности…, Одна шпага за душой и то семейная. И сыночек у него такой же - бревна по озеру Эри возит».

Он повернулся к жене: «Нам надо, чтобы ты вошла в доверие к Фултону. Ты понимаешь, о чем я. Посмотрела, кто там, рядом с ним отирается, почитала бы его переписку».

– Нет, - Констанца допила кофе. «Я этого делать не буду, Дэниел, и вообще - оставьте меня в покое. Я журналист и писатель, не втягивайте меня в ваши, - она поискала слово, - предприятия».