Чтение онлайн

– Тетя Салли, наверное, очень богатая, - Дэвид все смотрел на здание. «Такое большое. Бабушка Марта мне рассказывала. Она продала свое ожерелье, чтобы помочь тете Салли и ее мужу покойному постоялый двор купить».

– Это уже не постоялый двор, - дети разглядывали вереницу фермерских телег, что тянулись в задние ворота. «Это, - добавил Мартин, - такая гостиница, каких и в Лондоне еще поискать».

Из конюшен доносилось ржание лошадей, фермеры сгружали холщовые мешки с овощами, квохтали куры. Они увидели на черном крыльце высокого, темноволосого, изящного мальчика в холщовых штанах и таком же переднике. Он скрылся за дверью, неся решето с яйцами.

– Mettez-les ici, et maintenant nous faisons la mousse de saumon, - услышали они властный голос. Мартин вздохнул: «Может, и нам перепадет, а то мы голодными ушли. Только надо подождать. Видите, он на кухне помогает. Я тоже – он посмотрел на свои руки, - мальчиком у папы в конторе работал. Это у меня первые каникулы, когда папа меня на склады не посылает, - Мартин рассмеялся.

Тони присела на камень у дороги и тоже улыбнулась. «Мама нас возила на ткацкие мануфактуры, показывала, как сталь льют. Только в шахте мы не были. У нас, в Америке, их нет пока».

– Будут, - уверенно заметил Дэвид: «А ты, Мартин, в шахту спускался?»

– Меня Майкл брал, - кивнул подросток, - мой брат старший. И на самоходной тележке я катался, по рельсам. И на воздушном шаре поднимался.

– Это все делали, - отмахнулась Тони. Девочка лукаво усмехнулась: «Когда поедем в Нью-Йорк, там нас ждет сюрприз. Только я не могу говорить - какой, вдруг этого и не случится».

– Секреты, - недовольно пробурчал Мартин и оживился: «Смотрите, дверь кухонную открыли. Выходит кто-то».

Невысокий, крепкий человек в испачканном мукой переднике появился на пороге: «A mon retour, nous allons couvrir le petit dejeuner».

– -Eh bien, monsieur Francois - донесся до них мальчишеский голос.

– Вот сейчас, - Мартин проследил глазами за поваром, что пошел к пристройке для слуг. Подросток дернул Тони за руку: «Пошли!»

Нат, наклонившись над очагом, медленно помешивал томившийся на водяной бане голландский соус. На кухне было еще пусто. В столовой, рядом, три длинных стола для слуг, каждый на два десятка человек, блестели простыми, фаянсовыми тарелками.

Подросток посмотрел на сланцевую доску: «Бекон, яйца, каша, блины, кофе. Теперь пятнадцать завтраков в постель. Остальное накрыть в гостевой столовой с десяти утра. Это еще три часа, можно не торопиться».

Он взглянул на густой, желтоватый соус. Опустив туда деревянную ложку, Нат кивнул: «В самый раз. Месье Франсуа меня больше не заставляет блины печь, каждое утро по двести штук, - подросток усмехнулся. Сняв соус, перенеся его на другой очаг, со слабым огнем, Нат вздохнул.

Отец приезжал несколько раз в год. Нат знал, что у него можно попросить почти все - любую книгу, деньги, пони, новую одежду. Как-то раз, мальчик замялся - они сидели с отцом в гостиной, Дэниел проверял его французское сочинение: «Папа, помнишь, когда мы в Париж ездили, я там ходил в коллеж. Там были цветные мальчики, даже смуглее меня - с Мартиники, с Реюньона…, И никто внимания не обращал».

– Ты можешь ходить в Свободную Африканскую Школу, - удивился отец.

– Я и хожу, папа, - Нат помолчал. «И за учителей тебе спасибо большое. Но вот университет…»

Красивое лицо отца замкнулось: «Университет тебе ни к чему. Тебе надо будет заниматься гостиницей, для этого дипломы не нужны».

Нат погрыз перо и промолчал.

– Незаконнорожденный, - он почувствовал, что краснеет. «Я незаконнорожденный. Во Франции никто и не знал об этом, а здесь…». Нат смахнул слезы, что наворачивались на глаза, и сердито велел себе: «Хватит».

Дверь скрипнула. Нат, не поднимая головы от соуса, сказал: «Tout est pret. Qui va faire cuire les oeufs».

– Tres bien, et nous voulons avoir, - раздался с порога смешливый, мальчишеский голос. Изящный, ниже его подросток, протянул крепкую руку: «Мартин Кроу, твой кузен, из Лондона. Это Тони и Дэвид, сестра твоя, и брат. Дай нам поесть, что ли».

Они сидели за кухонным столом. Нат, оглянувшись, понизил голос: «У нас полчаса, не больше. Сейчас месье Франсуа вернется, он не терпит посторонних. Он был главным поваром герцога де Брольи, а как тот умер - в Америку приехал. Он очень строгий, - Нат покачал головой и спохватился: «Вы ешьте».

Мусс из лосося, - подумала Тони, - был похож на нежные, розовые облака. «И хлеб ты сам пек?
– удивленно спросила девочка. «Он ведь свежий совсем».

– В пять утра поднялся, - ухмыльнулся Нат. Он посмотрел на брата и сестру: «Марта мне рассказывала. Это дети тети Констанцы. Господи, хорошо, что мама с папой поздно встают. Папа бы такого не потерпел, конечно».

– Как здорово, что вы пришли, - вдруг сказал Нат.

– Ты нам расскажи, - потребовала Тони, намазывая на хлеб свежее, блестящее янтарем масло, - расскажи о себе. Я тебе наш адрес оставлю, в Нью-Йорке, ты сможешь писать.

– И мне, - попросил маленький Дэвид, - мне пиши, в Экзетер. Я на каникулы сюда буду приезжать, к дяде Тедди и тете Мораг. Мы с тобой увидимся еще, обязательно.

Нат говорил, а Тони гневно раздула ноздри: «Какая косность! Почему он не может пойти в школу, в тот же Экзетер, в университет…»

– Это все чушь, - спокойно прервал Мартин Ната, размешивая сахар в чашке с кофе. «Со мной в Итоне учится мальчик, он сын низама Хайдарабада, это наше вассальное государство в Индии. У него кожа в сто раз смуглее, чем у тебя. Я думаю, ты спокойно сможешь поехать в университет, в Англию, или во Францию».

– Французский язык у меня, как родной, - смущенно пробормотал Нат. «Только вот деньги..., Это же дорого».

– Придумаем что-нибудь, - решительно сказала Тони. «Придумаем, обещаю. Мне очень нравится, как твоя сестра старшая пишет. Мама говорит, она очень талантливый журналист».

– Мне тоже, - улыбнулся Нат и прислушался: «Месье Франсуа возвращается. Я вас через главный вход выведу, за конторкой еще нет никого. Возьмите, - он сунул им завернутые в салфетку булочки, - это круассаны, их в Бостоне только у нас пекут».

Он посмотрел на белокурые косы Тони, на русую голову Дэвида и улыбнулся: «Брат и сестра. Как хорошо. Маме не буду говорить, не хочется ее расстраивать, а папе тем более. Просто будем знать, что мы есть друг у друга».

Они простились у ворот гостиницы. Тони, оборачиваясь, видела, как Нат машет им рукой. «Отличный у вас брат, - одобрительно сказал Мартин: «Дэвид, дай-ка мне этот самый круассан».

– Один остался, - облизываясь, пробормотал ребенок. Они с Тони, вдыхая ветер с моря, любуясь черепичными крышами Бикон-Хилла, что лежал на той стороне гавани, расхохотались.