Чтение онлайн

Тедди допил пиво. Расплатившись, отбросив газету, он пошел в контору.

В передней особняка Горовицей запахло фиалками. Батшева весело сказала: «Вы не волнуйтесь, тетя Эстер, зачем экипаж закладывать? Такая хорошая погода, я и пешком пройдусь».

Эстер надела перед зеркалом шелковую, летнюю шляпу, отделанную перьями цвета аметиста: «Я бы тебя с собой взяла, на это чаепитие, к Долли Мэдисон, но там одни старухи будут, вроде меня. Ты там заскучаешь. Загляни в лавки, конечно».

Женщина порылась в конвертах, что лежали на мраморном столике: «После Песаха Хаим в госпиталь уехал, и всего три письма прислал. Правда, в последнем говорит, что скоро вернется. Я бы, конечно, и сама в Саратогу наведалась, но как там Меир говорил: «Не надо мальчика опекать, ему от этого только тяжелее». Разве мать может слишком о детях заботиться? Не бывает такого».

Эстер приняла от слуги тонкий, с кружевами, летний редингот. Подождав, пока Батшева оденется, - невестка была в шелках цвета слоновой кости, взяв ее под руку, Эстер тихо заметила: «На этой неделе Палата и Сенат голосовать будут. Впрочем, это почти решенный вопрос, федералисты нам не помешают».

Батшева раскрыла большие, цвета каштана глаза и озабоченно ответила: «Но, тетя Эстер, Хаим ведь не поедет на войну? Он же ранен, как можно...»

Женщины вышли в цветущий, ухоженный сад. Эстер, подождав, пока слуга откроет кованую калитку, улыбнулась: «Мы его не пустим, конечно. Я хочу к следующему Песаху внука увидеть, дорогая моя. Или внучку. Так что старайтесь».

Батшева нежно покраснела: «Тетя...»

– Как Хаим приедет, - Эстер приблизила губы к ее уху, - я тебе одно снадобье дам, проверенное, - она потрепала девушку по нежной, в кружевной перчатке, руке. Та еще сильнее зарделась.

– Вы ведь каждый день с Хаимом...?
– свекровь подняла изящную, черную бровь. Батшева что-то пробормотала. Эстер велела: «Стесняться нечего, я тебе не только свекровь, но и акушерка я опытная. До сих пор прием веду, на экзаменах сижу. Так каждый день?
– она требовательно посмотрела на невестку. «А как? Тоже расскажи. Бывают женщины, что на спине лежа не могут понести, матка у них так устроена. Тогда надо на четвереньки встать».

Батшева незаметно стиснула зубы и велела себе: «Терпи. Со дня на день придет письмо, с канадской границы. Терпи».

Дэниел давно рассказал ей о своих планах - они лежали в постели. Батшева, услышав о том, куда на самом деле отправили ее мужа, приподнявшись на локте, ахнула: «Ты такой умный!»

– Это царь Давид был умный, милая моя, - смешливо заметил Дэниел, ласково раздвигая ей ноги. «Я просто следую его примеру. Я хорошо знаю Библию, да и ты, - он перевернул ее на спину, - думаю, тоже».

– Такое нельзя читать девушкам, - задыхаясь, шепнула Батшева. «Нескромно...»

Он зарылся лицом в распущенные по шелку простыней, белокурые волосы, - в свете полуденного солнца они отливали золотом: «Ах, ты, моя скромница». Дэниел с удовольствием увидел, как расширяются ее глаза, и победно сказал себе: «Президентом буду два срока. Батшева как раз к выборам родит, избиратели такое любят. Мне шестой десяток, а у меня младенец появится, это вызовет уважение».

– Еще, - стонала девушка, - пожалуйста, еще! Я так люблю тебя, так люблю!

– Знаю, - он припал губами к нежной шее. «Знаю, Батшева».

После отъезда Хаима на границу Дэниел снял комнаты в невидном, деревянном доме на окраине Вашингтона - под чужим именем. В особняке было встречаться опасно, он не хотел рисковать. Погладив Батшеву по голове, Дэниел заметил: «Это ненадолго, милая. Как только твоего мужа убьют, как только Натан тебя освободит, мы поженимся. С крещением все будет просто - это за один день можно сделать».

Батшева что-то отвечала свекрови, и думала: «Два часа она в Белом Доме проведет, не меньше. Скажу, что сама за ней приду - мало ли, в какой лавке я буду, зачем ей по улицам бегать».

– Я вас из Белого Дома заберу тогда, - сказала Батшева, когда они уже стояли на углу Пенсильвании-авеню. «Через два часа?
– спросила она.

Эстер посмотрела на выложенный бриллиантами, золотой хронометр - крохотный, изящный, что висел у нее на браслете. «Через три, - велела свекровь. «Долли любит поболтать, и другие дамы тоже. Иди, милая, купи мне почитать, что-нибудь новое». Женщины поцеловались. Эстер пошла к воротам президентского особняка.

Батшева помахала ей. Подождав, пока свекровь скроется во дворе Белого Дома, Батшева быстрым шагом направилась по Пенсильвании-авеню на север, туда, где по берегам притоков Потомака громоздились склады, дешевые пивные и хлипкие, бедняцкие домики.

Она и не обратила внимания на маленькую, хрупкую женщину, в простом платье и капоре. Та, повернувшись к ней спиной, стоя на другой стороне улицы, рассматривала виднеющееся вдали здание Капитолия.

– Интересно, - пробормотала Марта себе под нос, незаметно идя вслед за Батшевой, стараясь не терять из виду шляпу из шелка слоновой кости, отделанную кружевными розами.

– Это у нас Батшева, судя по всему, - сказала себе женщина. «Красавица, конечно. А муж ее, в госпитале, значит. Не зря я третьего дня эля выпила с этой миссис Бейкер, что у них полы моет. Очень интересно».

На улицах, что прилегали к реке, было шумно, из пивоварен несло солодом. Марта, увидев, как Батшева сворачивает во двор неприметного домика, - на первом этаже она заметила вывеску мелочной лавки, - прижалась к стене.

Подождав, она зашла во двор. Задняя дверь дома была закрыта. Обходя лужи, слушая квохтанье куриц из сарая, Марта вернулась на улицу. В лавке, купив моток ниток, она спросила у толстого хозяина: «Вы не знаете, здесь поблизости комнаты нигде не сдаются?».

– И что вам в Бостоне не сидится, - пробурчал мужчина. «Хотя сейчас война начнется. От вас там британцы камня на камне не оставят, обстреливать будут, с моря. До нас не дойдут, мы на юге».

Марта приосанилась: «А милиция на что? А наш военный флот?»

– Наш военный флот, - сочно ответил мужчина, вытирая нос рукавом грязной рубашки, - британским кораблям в подметки не годится. В милиции, - он усмехнулся, - я сам служил, еще во время войны за независимость. Туда одни бездельники идут, и армия у нас - хуже некуда. Комнаты у меня были, - он измерил Марту оценивающим взглядом, - сдал, два месяца назад. Вы к миссис Стратмор наведайтесь. Вниз по улице и направо, табличка у нее в окне висит.

– А она хорошенькая, - подумал лавочник. Умильно улыбаясь, он добавил: «Работу ищете?»

– Поденщицей, - Марта кивнула. «Муж мой умер, детей нет. Решила в столице обосноваться».

Лавочник поскреб покрытый полуседой щетиной подбородок и подмигнул Марте: «Как комнату найдете, приходите. Вечерком погуляем, я вам город покажу».

– Непременно, - уверила его женщина. Выйдя из лавки, Марта осмотрелась: «На углу, таверна, как раз для меня».

Она едва успела заказать мясной пирог и кружку эля, как увидела экипаж, что въехал на задний двор лавки. На козлах сидел высокий, широкоплечий мужчина в темном, не по сезону, плаще, с низко надвинутым на лицо капюшоном. Ворота за экипажем закрылись . Марта шепнула: «Еще более интересно. Подождем, пирог тут, - она отрезала кусок, - отменный. Эль свежий, а потом я чаю спрошу. Хотя нет, торговое эмбарго, какой чай. Тогда кофе, - Марта усмехнулась и стала есть.