Чтение онлайн

Эту речь перепечатали все газеты. Дэниел дал большое интервью - искренне рассказывая, как он рад за дочь, и как уважает семью Кроу - простых американских тружеников.

В кабинете он вынул из шкапа бутылку виски и тяжелые, хрустальные стаканы: «Мы их расстреляем. И этого британца, и его сыночка с грязными ногтями. Понятно, что они шпионы, вкрались к нам в доверие..., Антонию я заберу в Вашингтон и выдам замуж за кого-нибудь нужного, а Мирьям...- он усмехнулся и стал разливать виски, - нет, дорогая Мирьям, я тебе не мщу». Дэниел полюбовался на себя в зеркало: «Я просто все помню».

Дверь скрипнула, и он пожал руку Меиру: «Ты вовремя, а президента придется подождать. Долли устроила благотворительное чаепитие, в пользу сирот, он там выступает».

Меир поставил рядом с креслом трость, - черного дерева, с ручкой слоновой кости. Вздохнув, он положил на столик папку с бумагами: «Не стоило бы нам сейчас воевать, Дэниел. Финансы...»

– Завтра с утра ему все и сообщат, - подумал Дэниел, глядя на седые виски мужчины. «Курьер из военного ведомства. Жаль Меира, конечно, но что делать - каждый думает о себе. И Эстер пусть поплачет, не надо было мне отказывать. Я же говорил, я все помню»

– Финансы мы и обсудим, - заметил Дэниел и выпил.

Марта проводила глазами уехавший экипаж: «Лица его я так и не увидела. Жаль, конечно. Батшеву он увез, - женщина расплатилась, - посмотрим, что там, в комнате».

Двери поддались легко - и та, что выходила во двор, и хлипкая, на втором этаже. Марта осмотрела скомканные, пахнущие мускусом, бедные простыни на широкой кровати и потянула носом.

– Сандал, - пробормотала она. «Им сейчас кто только не душится». Она повертела в руках пустую бутылку моэта: «Нееврейское вино пьем. Хотя, если мы за спиной мужа с любовником встречаемся, то чего еще ждать».

Марта прислушалась, - внизу было тихо. Раскрыв саквояж, она достала лупу. На постели были длинные, белокурые волосы и несколько коротких - седых.

Онавспомнила, как осматривала в Бостоне труп жертвы Мэтью. Вздохнув, прислонившись к стене, Марта повертела в руках седой волосок. «Взрослый человек, - тихо сказала женщина. «Не Натан, я того видела. У него нет седины, ему тридцать лет».

Она стала следить за особняком Дэниела сразу по приезду в Вашингтон. В его кабинет в Конгрессе приходить было опасно, а Марте нужно было понять, когда он бывает дома. Горовицы жили по соседству, Марта видела их на улице. Миссис Бейкер, уборщицу, что мыла полы в обоих домах, Марта довела до ее излюбленной таверны. Там, за кружкой эля, она, как следует, расспросила женщину о привычках ее работодателей. Марта не понимала - почему она интересуется Горовицами. У нее, внутри, было какое-то странное, тревожное чувство. Как Марта ни старалась, она не могла его отогнать.

Меир и Натан рано уходили и поздно возвращались. Эстер ездила в свой благотворительный кабинет, или в гости - вместе с Батшевой.

– В субботу, - наконец, велела себе Марта. «Дэниел отпускает слуг на выходные, а у Горовицей шабат, они поздно встают. В понедельник Палата и Сенат начинают слушания, как газета написала. Тянуть нельзя. Никто меня не увидит».

– Это не Меир, он маленького роста - сказала она себе, все еще рассматривая волос. «Хотя кучер мог быть просто кучером, а в экипаже сидел Меир». Марта поморщилась: «Ерунда, Меир всю жизнь только Эстер и любил. Не будет он соблазнять жену своего сына».

Выйдя на улицу, оглядевшись, Марта скользнула за угол. Хозяин запирал дверь лавки. Она усмехнулась: «Гулять я с тобой не буду, конечно». Марта перевязала ленты капора. Добравшись до Пенсильвании-авеню, купив все газеты, она пошла в свой скромный пансион на берегу Потомака - работать.

Меир, опираясь на трость, добрался до дома: «Надо одному побыть. Посижу в саду, покурю. Все равно обед только в восемь. Эстер расстроится, что я уезжаю, конечно. Хаим еще не вернулся. Но скоро он появится дома, обязательно».

Он присел на мраморную скамью. Чиркнув кресалом, затянувшись, Меир вспомнил ленивый голос Дэниела: «Большинство в Палате и Сенате я вам обещаю, мистер президент, даже если все тридцать девять депутатов от федералистов проголосуют против нашего предложения».

– А они проголосуют, - вмешался Меир. Мэдисон коротко глянул на него: «Мистер Горовиц, занимайтесь финансами, то время, когда вы были депутатом, давно прошло».

Меир вздохнул: «Мистер президент, в бюджете просто недостаточно денег на эту войну. И вообще, - он повел рукой, - она бессмысленна».

Дэниел потянулся и положил руку ему на плечо: «Меир, твоего сына искалечили индейцы, находящиеся на содержании у британцев. Они превращают фермы на западе в пепел, убивают людей, уводят их в рабство, а принц-регент делает вид, что так и надо. Ты же сам знаешь, британцы не останавливаются перед тем, чтобы захватывать наши торговые суда, и снимать с них моряков, что перебежали в наш флот. И эти ограничения на торговлю с континентом...- Дэниел поморщился.

– Конечно, бюджет от них страдает, - спокойно согласился Меир. «Только вот от войны он пострадает еще больше. Северо-восток, против, мистер президент. Не только потому, что они голосовали за партию федералистов, но и потому, что из-за эмбарго все порты и склады стоят пустыми».

– Федералистов мы уничтожим, - Мэдисон прошелся по кабинету и потрещал сухими, костлявыми пальцами. «В стране останется две партии. Больше нам не надо, - он пригладил седые, напомаженные волосы и велел: «Отправитесь в Нью-Йорк и Филадельфию, мистер Горовиц. Раз нам не хватает денег - будете просить их у частных банкиров, ваших, - Мэдисон усмехнулся, - приятелей».

– Мистер президент, - Меир поднялся, - это северо-восток, они против войны...

– Нас это не интересует, - Дэниел вскинул бровь. «Кто не хочет финансировать освободительную борьбу американского народа - тот наш враг, Меир. Тем более, что, - вице-президент тонко улыбнулся, - там есть люди с двойным гражданством, и вообще без американского гражданства. Люди непонятного происхождения...- он посмотрел в серо-синие глаза Меира и осекся.

– Я американец, - Меир взял трость, - и моя семья здесь живет столько же, сколько и ваши, - он поклонился в сторону мужчин. «Мы очень понятного происхождения - мы евреи. Я, конечно, выполню ваше распоряжение, но не могу не сказать - я с ним не согласен. Эта война нам ничего хорошего не принесет».

Он попрощался. Мэдисон проводил глазами полуседую, прикрытую кипой голову: «После войны я его отправлю в отставку. Или даже сейчас, если мы денег не получим».

Дэниел погрел в руках стакан с янтарным виски: «Деньги мы получим, Джеймс. Мистер Горовиц понимает, что такое приказ. Но насчет отставки ты прав. Давай, - он взглянул на часы, - сейчас придет генерал Юстес. Посмотрим, что у нас делается с армией и милицией. К понедельнику, к началу обсуждения в Конгрессе, мы должны подготовить все материалы».

Запахло лавандой. Меир, даже не глядя, взял руку жены. Эстер положила его голову себе на плечо, и ласково, утвердительно, сказала: «Уезжаешь».

– В Нью-Йорк и Филадельфию, - Меир перебирал нежные, унизанные кольцами пальцы. Он горько усмехнулся: «Денег просить. От этих, - он указал себе за спину, - всего можно ждать. Еще контрибуцию какую-нибудь придумают для финансистов, с них станется. Или решат, что евреи должны все, в обязательном порядке, жертвовать на войну».

Эстер ахнула: «Да не сделают они такого, ты что!»