Чтение онлайн

– Мальчишка, - зло сказал Наполеон, - лишить меня такого офицера....

Они подошли к охраняемой палатке. Наполеон щелкнул пальцами: «Капитана де Лу мне найдите. Этот щенок, - он кивнул внутрь, - должно быть, не понимает по-французски».

– Я его не трону, - мрачно сказал де Коленкур, - обещаю, ваше величество. Хотя его и так избили, когда кирасиры увидели, что это он..., Огюста штыком заколол». Он прищурился: «Мишель уже здесь».

Белокурая голова капитана потемнела от порохового дыма. Наполеон, коротко улыбнулся: «Мне начальник артиллерии доложил, что это вы, капитан, узнали того русского генерала. Как раз после его ранения они и побежали. Спасибо вам».

Мишель устало рассмеялся: «Рад стараться, ваше величество».

Мишель шагнул в палатку: «Папы среди пленных нет и Петьки - тоже. Правда, меня не пустили туда, где тяжелораненые лежали, а дядя Иосиф с Давидом оперировали. Но наверняка, их там и не было».

– Ведро воды пусть принесут, - брезгливо велел Наполеон, глядя на окровавленного, грязного, связанного человека, что был прикручен к столбу в углу палатки. «Мне с ним надо, - император помолчал, - поговорить».

Петя очнулся от холода. Голова невыносимо болела, рубашка и мундир были мокрыми. Юноша, с усилием открыв глаза, увидел перед собой невысокого человека, - с каштановыми, чуть седоватыми волосами. Синие глаза пристально посмотрели на него. Наполеон обернулся к Мишелю: Я хочу знать, как его зовут, и говорит ли он по-французски».

Петя услышал голос брата. Мишель стоял, избегая его взгляда. Петя подождал, пока он закончит. Упрямо сжав губы, юноша покачал головой.

– Хорошо, - усмехнулся Наполеон. «Переведи ему. Кто бы он ни был, он убил генерала Огюста де Коленкура, командующего вторым кавалерийским корпусом». Император показал на русоволосого офицера, с забинтованной правой рукой: «Это его брат, Арман, один из моих адъютантов».

Петя дрогнул рыжими ресницами. Мишель переводил с бесстрастным, спокойным лицом. Лазоревые глаза брата блестели.

– Поэтому, - продолжил Наполеон, - завтра на рассвете его расстреляют, так ему и скажи.

– У него нашли это, - де Коленкур порылся в кармане мундира, - Мадонна, ваше величество. У русских так принято.

Наполеон посмотрел в зеленые глаза: «Где-то я их видел уже. Та шпионка, что в Тильзите подстрелили, родственница Жозефа. У нее похожий взгляд был. Жозеф мне сказал, что она родами умерла, в Лондоне. Прямо, как я - воюю, воюю, а все равно Анна настаивает, что в своей постели скончаюсь».

– Отдай ему, - махнул рукой Наполеон. Мишель, наклонившись, положил икону рядом с Петей. Они вышли, полог опустился. Петя, сквозь зубы, сказал: «Был у меня брат, и нет его больше. Только матушку с батюшкой жалко».

Юноша почувствовал слезы в подбитом, заплывшем глазу и тихо заплакал.

Мишель, с фонарем в руках, подошел к палатке и спокойно сказал гренадеру, что охранял ее: «Его величество велел мне поговорить с осужденным. Майору Кардозо надо его осмотреть. Вы идите, отдыхайте, я здесь останусь».

Давид проводил взглядом солдата - лагерь уже спал, была глубокая ночь. Майор неслышно хмыкнул: «Нас, конечно, обоих расстреляют, Мишель, но я бы сделал, то, же самое».

– Это мой брат, - пожал плечами капитан и шагнул в палатку.

Петя проснулся от прикосновения ловких, бесцеремонных рук.

– Тихо, тихо, - услышал он мужской голос, - мне надо осмотреть вашу голову.

– Болит?
– поинтересовался незнакомец.

– Уже меньше, - невольно признался Петя и поднял веки. В свете свечи лазоревые глаза Мишеля сверкали золотистыми искрами.

– Это майор Давид Мендес де Кардозо, сын дяди Иосифа, - коротко сказал ему брат, - ты слышал о нем. Дядя Иосиф спит, он сегодня много оперировал.

Петя ощутил прохладную мазь на своем лице. Его отвязали и юноша, потянувшись, охнул. Давид быстро раздел его. Открыв свою сумку, он стал бинтовать Петю.

– У тебя ребро треснуло, - сказал майор, сквозь зубы, - но это не страшно. И контузия, она пройдет, дня через два-три. Синяки, - он внезапно улыбнулся, - тоже.

У врача было хмурое, смуглое, смертельно усталое лицо. Петя увидел темные круги у него под глазами и тихо сказал: «Спасибо».

– Держи, - Мишель протянул ему какой-то сверток. «Это Давида. Оно тебе, конечно, коротко, будет, но в плечах вы одинаковые».

Петя, быстро надел рубашку, и бриджи, стуча зубами от холода. Сев на земляной пол, юноша натянул сапоги. Он поднял глаза на брата. Мишель, обняв его, шепнул: «Ваши войска к Можайску пошли, догоняй их. Папа в Петербурге, надеюсь?»

Петя невольно всхлипнул: «Братик…». Он вспомнил, как Мишель, еще кадетом, водил его гулять в Летний сад, как они вместе, стреляли в тире, и услышал ласковый голос брата: «Не надо, милый мой. Папе и маме привет передавай».

Петя нашел сильную руку брата и пожал ее: «Папа был на флешах, он их строил. Он там артиллерией командовал. Он, должно быть, в тылу, вместе со всеми…».

Мужчины помолчали. Давид, наконец, проговорил: «Отец бы узнал дядю Теодора. Среди раненых его не было, значит».

– Все равно, - упрямо отозвался Мишель, - сейчас этого, - он усмехнулся, - проводим, и пойдем, посмотрим. Мало ли что.

Он поцеловал брата в грязную щеку: «Иди, в лесу где-нибудь переночуй. Дождись рассвета и отправляйся на восток.

Они обнялись. Мишель, подняв полог палатки, велел: «Только тихо. Там роща как раз для тебя».

Петя скользнул за ряды шатров. Давид, поменяв оплывавшую свечу в фонаре, кивнул: «Пошли».

Уже когда они медленно брели среди тел, Мишель вздохнул: «Не расстреляют нас. Я скажу, что ты пошел раненых искать, на поле, а я заснул, у палатки». Капитан кивнул в сторону лагеря: «А он перетер веревки, ударил меня по голове, и сбежал. Ты знаешь, - обеспокоено спросил Мишель, - как надо бить по голове, чтобы это не смертельно было, и чтобы нам поверили?»

– Знаю, - усмехнулся Давид. Передав ему фонарь, пробираясь между разбитыми артиллерией стенами флешей, майор приказал: «Смотри в оба. Я дядю Теодора никогда не видел, только знаю, что он рыжий».

Они нашли его не сразу. И то, если бы Мишель не настоял на том, чтобы разобрать груду тел у искалеченной ядром пушки, - может быть, и не нашли бы.

Он лежал, уткнувшись лицом в землю. Мишель, увидев потемневшие от крови волосы на рыжем затылке, опустившись на колени, пробормотал: «Папа!»